Невеста для Азата (СИ)
А я сижу, удивляясь происходящему и ожидая каждую минуту… Ну, не знаю, чего. Погони? Того, что нас хватятся? Или, может, этот серьезный мужчина-водитель поинтересуется, куда это на ночь глядя едут две разряженные вызывающе девушки? Спросит паспорт? Свой я на всякий случай взяла, а Алия?
И вообще… Удивительно легко у нас получилось выйти из дома, никто не следил, никто не смотрел за воротами. Просто оделись, выпрыгнули из низкого окошка, скользнули тенями через калитку, сбоку от основных ворот.
Просто ушли.
Да мне в Стокгольме невозможно было в такой час выйти на улицу одной! Без сопровождения мамы и папы!
А здесь…
Да, Родина продолжает удивлять.
И Алия… Откуда у нее джинсы? Да еще и такие узкие? Откуда туфли на каблуках? Такие кофточки? Вроде не вызывающие, но в сочетании с джинсами и каблуками… И волосы она распустила. Не покрыла ничем.
Мне-то привычно, хотя я всегда плела косу, или делала строгий пучок, убирая непослушные пряди от лица. Потому сейчас это тоже доставляет неудобство. Они лезут в лицо, мешаются. И мне кажется, что на меня все смотрят и осуждают. Неприлично так девушке ходить!
Занятая своими переживаниями и волнением, я не замечаю, как мы приезжаем на место.
В европейский центр города, к одному из высотных зданий.
На первом этаже крупно светится вывеска заведения «Звездный путь». Очень красиво и видно, что дорого.
Перед входом — парковка, полная дорогих машин, и охрана. Я останавливаюсь, боязливо беру Алию за локоть:
— Пойдем домой, пожалуйста! Пойдем! Нас все равно не пустят! Тебе нет восемнадцати!
— Пустят, — уверенно отвечает она и двигается ко входу, — меня здесь знают.
И, пока я ужасаюсь этому признанию, хватает меня за руку, улыбается суровым мужчинам на входе:
— Привет, мальчики!
Они кивают и… пропускают!
— Пошли, пошли, — торопит меня сестра, — ты словно из дикого аула, ну честное слово!
— Я не думала, что у вас тут… так… — я не нахожу нужных слов, чтоб описать свое состояние и все впечатления от новых открытий этого вечера, и Алия смеется:
— Как? Нормально? По-европейски? А ты думала, мы тут в парандже ходим? Нет, сестра, мы тоже умеем веселиться! Сейчас я тебе покажу!
В ее тоне сквозит неожиданное отчаяние, и я хочу спросить ее о причинах этого, но не успеваю.
Алия вталкивает меня в просторное, заполненное танцующими людьми помещение, и я замираю в удивлении и страхе.
Мне никогда не приходилось бывать в ночных клубах, даже в голову не залетала подобная блажь. Лаура, конечно, тусовалась вовсю и меня сманивала, но у меня всегда хватало мозгов не совершать глупостей.
И поэтому теперь я совершенно ошарашена.
Громкая музыка, теснота, постоянно передвигающиеся люди вгоняют меня в ступор, я теряюсь, не понимаю, в какую сторону идти?
Как вообще можно в этом ужасе ориентироваться?
Но Алия чувствует себя здесь, как рыба в воде, она уверенно тащит меня за собой сквозь танцующую толпу, и блики светомузыки ложатся разноцветными прядями на ее черные волнистые волосы.
Мне ничего не остается, как следовать за ней, моим единственным ориентиром в этом кошмаре, и проклинать свою доверчивость и свое любопытство.
Мы подходим к бару, Алия заказывает коктейли. Я вижу у нее в руках наличные, она расплачивается. Ловит мой взгляд, усмехается:
— На завтраках сэкономила.
Эта усмешка делает ее старше и как-то… Развязнее, что ли…
— Я не пью алкоголь, ты что? — я не беру со стойки ярко украшенный напиток, и Алия опять смеется:
— Там нет алкоголя. Только сок и тоник.
Я с сомнением пробую коктейль, и в самом деле не чувствую спиртного. Хотя, я его никогда не пила, могу и не распознать… Отец соблюдает все устои, и потому алкоголя у нас в доме не водится.
— Пойдем танцевать! В последний раз повеселимся! — Алия ставит коктейль на стойку, трясет своей роскошной гривой и опять тащит меня сквозь толпу.
Я снова не успеваю спросить о ее настроении. И почему в последний раз? Почему?
Алия начинает двигаться под музыку, довольно развязно, но красиво. Покачивается, трогает свои волосы, встряхивает ими. Улыбается. Я не умею танцевать, но стоять столбом в толпе глупо, а возвращаться назад без сестры я не хочу, и потому начинаю подражать ей, двигаться, покачиваясь под музыку.
— А у тебя хорошо получается, — хвалит она, — ты — красивая, как русалка! Волосы неужели ни разу не стригла?
Я смущенно улыбаюсь, мотаю головой.
Какое стригла? Нельзя! Услышала бы мама… Хотя, это самое меньшее, за что мне было бы не по себе, окажись она здесь.
Разворачиваюсь в танце, тоже взмахиваю волосами, плавно ложащимися на спину, попу и спускающимися дикой непокорной гривой ниже ягодиц.
Пожалуй, есть что-то в этом. Начинаю ловить ритм, двигаться под него. Это так легко, так расслабляет… Закрываю глаза, подставляя лицо под разноцветные лучи стробоскопа.
Потом смотрю по сторонам и неожиданно натыкаюсь на внимательный взгляд мужчины, сидящего в глубине зала, в одной из мягких зон.
Я толком не вижу его, но понимаю, что он — огромен. Мощная фигура, вся к черном, ленивая поза победителя. Властителя мира. Нервные пятна стробоскопа высвечивают кажущееся бледным лицо с темными, страшными глазами.
Он не сводит с меня хищного взгляда, плавно, не торопясь, исследует всю мою фигуру — от туфель на высоких каблуках, выше — по узким джинсам, кофте с не очень скромным вырезом, лицу. Его взгляд тяжел, толкает в грудь, как кулак. Бьет, не давая дышать.
Я замираю, не в силах пошевелиться, словно лань, застигнутая на дороге ярким светом фар.
Музыка грохочет, люди танцуют, но все это отходит на второй план.
А на первом — он.
Хищник с темным яростным взглядом. Он, словно на крючок, подцепляет меня на него. Не дает освобождения.
Я нелепо провожу руками по волосам, пытаясь сбросить морок, а он, не убирая от меня взгляда, лениво подносит ко рту мундштук кальяна…
Это выглядит… Волнующе. Эротично?
Ох, Нэй, о чем ты сейчас думаешь? О чем?
— Сестра, ну что ты замерла? — Алия возникает как раз вовремя, и, весело болтая, тащит меня к бару.
Я иду за ней, постоянно оглядываясь на темную громаду мужчины, молча сидящего за своим столиком, и в сердце невероятный трепет.
Что это такое было сейчас?
Машинально пью коктейль, отмечая, что вкус какой-то не такой. Может, просто лед растаял?
Но я настолько ошарашена произошедшим, что не обращаю должного внимания на это.
Потом мы идем в туалет, и почему-то картинка начинает двоиться, троиться, плыть.
Алия рядом, и тоже выглядит не очень хорошо.
— Ох, Наира, мне что-то не по себе… — шепчет она, выходя из кабинки.
Я пытаюсь сфокусироваться, но никак не получается. Все плывет.
— Нам, наверно, подсыпали что-то, сестра… — Алия с трудом держится на ногах, — пошли скорее на улицу, машину вызовем…
Мы выходим с ней, держась друг за друга, но до выхода не доходим. На полпути нас останавливают какие-то парни, начинают что-то говорить, куда-то вести.
Мне все хуже и хуже, я с трудом переставляю ноги, но пытаюсь сопротивляться. Словно сквозь вату слышу, как что-то умоляюще говорит сестра, но нас никто не слышит!
Парни уже просто тащат нас с Алией куда-то в темноту, а я не могу, не могу сопротивляться!
Ужас пробивается даже сквозь вату, все плотней окутывающую сознание, и я отчаянно дёргаюсь в грубых руках, пытаясь позвать на помощь. Но голоса нет.
Парни смеются, говорят что-то грубое, грязное, и мой ужас выплескивается слабым криком… Но это бессмысленно! Никто нас не спасет, никто не поможет… О чем мы думали, идя сюда своем одни? Глупые… Наивные…
А затем что-то происходит, меня освобождают, я ощущаю спиной холод стены и оседаю по ней вниз. Слышу крики, вопли даже, и они страшные. Словно, кого-то убивают. И сквозь этот ужас — яростный звериный рев… Это все неправда. Это — сон. Воображение мое разыгралось…