Яд минувшего
«И раз, и раз, и раз…»
Так, вот теперь, кажется, пора.
– Отто, давай!
Бегущий рядом с командиром сигнальщик срывает с пояса рог и останавливается. Тягучий, пронзительный и чуть гнусавый звук плывет над рядами бодро рысящих бергеров. Бойцы Ульриха чуть придерживают шаг, колонна на ходу, не смешиваясь и не разрывая строя, начинает перестраиваться в линию баталий. Пусть не идеально выверенно и одновременно, но и так сойдет. До «сине-зеленых» еще шагов двести, но бергеры уже выстроились «стеной». Пусть она и короче линии гайифских пикинеров, не для поединков один на один явились, так что весело будет. Особенно тем, кто непривычен.
3
В деле своего генерала Дени еще не видел, но репутация Савиньяка не слишком обнадеживала. В том смысле, что на одном месте он не сидел, и пока адъютант по указке однокорытника гнал к «вот этим вот двум деревьям», запросто мог куда-то умчаться. Колиньяр почти приготовился к продолжению погони, но ему повезло. Охранявшие начальство «маковые», то есть кирасиры из Старой Эпинэ, никуда не делись: так и стояли, приводя себя в порядок после боя. Генеральского адъютанта они признали даже на чужой лошади и без лишних слов расступились, пропуская к пригорку, на склоне которого в отдельную кучу сбилось десятка два разномастных всадников. Кто-то в алом на буланом коне рванул навстречу Дени. По жесту, удержавшему свиту на месте, теньент узнал Савиньяка, похоже, тот решил выслушать новости без свидетелей.
Красно-гнедой Фульгат, вечно задиравший беднягу Факела, куда-то делся, под генералом был незнакомый полумориск, а сам Савиньяк выглядел, мягко говоря, не целее парней из собственной охраны. Наполовину срезанный султан на шлеме, сбитый на сторону правый наплечник, приличная вмятина на кирасе, на щеке – свежие ссадины, а вот взгляд спокойный и чуть ли не веселый. Особенно в сравнении с некоторыми в ставке.
– Маркиза Алвасете ты нашел, – первым делом генерал растрепал гриву потянувшейся к нему Манчи, – а Манрика?
– Ваш рапорт доставлен, – надо сосредоточиться на главном, на главном, а не на измятых доспехах! – Маршал прочел и почувствовал себя скверно, возникла опасность удара…
– К кому перешло, если перешло, командование, и как ты добыл Манчу?
– Когда я уезжал, лекарь собирался пускать маршалу кровь. Кракл… Генерал Кракл велел мне немедленно возвращаться к вам и передать, что надлежащие меры в случае необходимости будут приняты, а пока… пока надлежит удерживать имеющиеся позиции. Факела я почти загнал и хотел попросить свежую лошадь, но люди из свиты Алвы привели Манчу.
– Алонсо… Генерал Алва ваш разговор с Краклом слышал?
– Да, но ничего не сказал.
– Так сказано же все было. «Удерживать позиции в ожидании надлежащих мер…» – Савиньяк дернул плечом и внезапно поморщился, – Леворукий бы побрал этого умельца! И ведь еще и уйти смог, тварь такая… Давай дальше.
О том, что времени у них здесь явно не море, генерал не напомнил, Дени это и сам понимал. Куда ни глянь – павлиньи знамена и эскадроны под ними. Пока топчутся в отдалении, но двинуться могут в любой момент.
– По совету, – как же это у кэналлийцев называется-то? – помощника генерала Алва я сперва поехал вокруг оврага. Потом пришлось заехать в расположение полков Аррижа, чтоб узнать дорогу.
– Там было тихо?
– Во время моего присутствия – да. Я отправился в указанном полковником Аррижем направлении и… принял участие в стычке валмонцев с гайифскими кирасирами.
– Обход «павлинам» не удался?
– Да, они убрались назад и сейчас считают выщипанные перья.
– Перья – дело наживное, – Савиньяк развернул своего буланого, словно давая понять, что доклад окончен. – Как тебе странствовалось в одиночку?
Как странствовалось? Генерал и прежде ставил в тупик вопросами, на которые начальству, даже лучшему, до конца честно не ответишь. Вот братцу Жоржу Дени вывалил бы все, начиная с подонка Сэц-Лумэля…
– Я бы… предпочел сражаться плечом к плечу с товарищами.
– А вот доблестные рыцари в старину так путешествовали чуть ли не с удовольствием. Если верить балладам.
– Каким? – растерялся Дени, никак такого поворота не ожидавший. – Мой генерал, прошу простить.
– В юности мне хотелось в балладу погероичней, теперь как-то не слишком… – Савиньяк опять неловко повел плечом и замолчал, хотя когда от тебя в десятке шагов свита, а в паре сотен – враги, не до откровенностей.
Генерал с адъютантом ехали голова в голову. Шагом, но разговор был окончен. Ветер принес и тут же поволок дальше дымную тучу, прихватив заодно ворох похожих на сердечки листьев. Деревья, под которыми топталась немногочисленная свита, оказались тополями, только не пирамидальными, а разлапистыми. На юге много тополей…
С десяток легкораненых, сменивших былых порученцев и адъютантов, и четверо полковников, двое изрядно ободранных и двое чистеньких, до поры до времени придержанных, подались вперед. Ничего, «павлинов» хватит на всех.
– Нового приказа не поступило, – спокойно сообщил напрягшейся свите Савиньяк, – соответственно продолжаем делать то же, что и делали. Могу лишь добавить, что спустя некоторое время нас поддержат.
– Господин командующий, – подал голос командир пока еще резервного полка – могу я уточнить, спустя какое именно время?
– Некоторое, – любезно повторил господин генерал и, не глядя, протянул здоровую руку, в которую незнакомый порученец с обвязанной головой тут же вложил порядком исцарапанную зрительную трубу.
С холмика под тополями открывался неплохой вид на окрестные луга, и Дени безо всякой трубы насчитал дюжину с лишним гайифских знамен. Значит, всадников тысяч пять с половиной, если не больше. Против трех тысяч. С таким преимуществом имперцы просто не могут не осмелеть.
– Не так все и плохо, как могло быть, – Савиньяк опустил трубу и усмехнулся. – Каракис, как и положено доверенному стратегу, обстоятелен и осторожен, а это нынче империи не на пользу. Что ж, господа, имперская кавалерия отсюда никуда не должна уйти, значит, она не уйдет.
4
«Вперед, – требовал рог, – в бой!», но поспешать можно и медленно. Волчья рысь свое дело сделала, теперь бергеры шли на врага мерным шагом, не торопясь. Полторы сотни шагов, сотня…
Гайифские пики слаженно опустились, создав перед строем смертоносную, почти непроницаемую завесу. При виде десятков копейных жал, казалось, глядящих ему прямо в лицо, фок Варзов лишь усмехнулся – нет оружия и способов его применения, побеждающих всегда и везде. Сейчас «павлины» поймут, с чем и кем столкнулись, но будет поздно. Пятнадцать шагов, пора… стук опустившегося забрала, и мир сужается до неширокой светлой полосы на темном фоне.
– Агмар-р-р-рен! – рев вырывается из глотки Ульриха и, подхваченный соседями, волной катится дальше вдоль строя. Мерный шаг сменяется мощным рывком. Неуклюжий с виду медведь способен кинуться на охотника молнией, и если тот оплошает… Бергеры и кидаются. Мгновения стремительного бега и удар! Пик много, их наконечники в порядке, как и сжимающие древки руки, но добрую сталь горских лат так не пробить. Торс, шея, плечи, лицо – все закрыто. В первых двух шеренгах нет слабозащищенных и нет слабых, только такие вот бронированные «лоси». Прочие пока сзади, ждут, когда им проложат путь сквозь лес вражеских пик.
Эти пики бессильно тычутся в грудь и живот, скользят по забралу, пытаются если не пробить, так хотя бы остановить… Только «призраки прошлого» не желают останавливаться, они рвутся вперед, при этом стараясь всячески увернуться, пропустить очередной наконечник мимо себя, отклонить древко рукой в сторону, прихватить сразу два-три и зажать стальной хваткой, при возможности – сбить вниз, воткнув в землю, и, если хватит силы, сломать. А сила есть, и немалая, ведь первые два ряда – отборные силачи. Рейнхард может собой гордиться, он на равных сражается плечом к плечу с этими, как они любят говорить, «достойными воителями».