Скиталец. От монстра к человеку 2 (СИ)

— Чего⁈ Скиталец, ты же тогда…
— Исчезну, да. И твой брат, скорее всего, исчезнет вместе со мной.
— Даже не думай! Я не позволю!
— Как будто тебя кто-то спросит, — усмехнулся я. — Можешь попытаться остановить меня силой, но должна и сама понимать, каковы твои шансы против такого чудовища.
— Не смей решать участь Кероса! Его жизнь тебе не принадлежит!
— Да ты хоть знаешь, сколько жизней я отнял за последние полгода? А сколько за последнюю сотню лет? Уж извини, но жизни миллиардов обитателей Наорина важнее, чем жизнь одного проблемного подростка. И покуда Керос не способен сам себя защитить, это его проблемы.
  
— Да как ты… — Слёзы покатились по её лицу.
— Хино, успокойся. — Мазори положила руку ей на плечо. — Я прекрасно понимаю твои чувства, но на кону и правда стоит выживание всего человечества и всех картарианцев. Даже если Ке… Вальс сделает, как ты хочешь, и вернёт тебе брата, рано или поздно вы оба погибнете от руки тварей из Войдаса. Мне тоже не нравится идея решать за настоящего Кероса, жить ему или умереть, но… Да я сама не понимаю, что сейчас правильно, а что нет.
— А ты что скажешь? — спросил я у Арколи, сидящей с хмурым лицом и не проронившей ни слова.
— А тебе в кои то веки стало интересно чужое мнение? — проворчала она.
— А почему нет? Моего решения оно не изменит, но мне и правда интересно, что ты думаешь. Не чужие люди, всё-таки.
— Я-то всё понимаю. Всё-таки не такая дурочка, как Хино или эта рыжая. Либо ты, либо весь мир. Не хочется тебя терять, совсем не хочется, но иного выхода и правда нет.
— Вот уж не подумала бы, что всё завершится столь неожиданным поворотом, — произнесла упомянутая рыжая. — Страшнейший монстр из всех, что видел мир, вдруг вспомнит времена, когда был человеком, и встанет на путь света.
— Что за глупости, какой ещё путь света? — скривился я. — Люди так просто не меняются, монстры — тем более. Просто обещания нужно выполнять, только и всего.
— Но так или иначе ты наконец готов спасти Наорин, а большего мне и не надо. Так когда ты собираешься сразиться с Гастаром?
— Не сейчас уж точно. Перед столь важным боем нужно выспаться. И разобраться с ещё парой дел.
— Каких дел?
— Во-первых, выполнить обещание.
— Но разве победа над Гастаром…
— Ничего не изменит. Ты уже должна была заметить, что люди убивают друг друга не хуже, чем это делает Войдас. И пока я не придумаю, как это исправить, сражение с предсказателем не будет иметь смысла.
— Уж не собираешься ли ты вспомнить постулаты «Безоружных» и лишить людей артефактов? — спросила Арколи.
— И это тоже не имеет смысла. Ведь ты, как учёная, и сама должна понимать, что придёт на смену артефактам, если я и правда невесть каким образом их уничтожу.
— Огнестрел, — догадалась она.
— Он самый. И снова польётся кровь. Нет, нужно иное решение, и нужно время, чтобы его придумать.
— Боюсь, Керос, это невозможно. Даже ты должен понимать…
— Ты забыла, с кем разговариваешь? — произнёс я с не очень уместным зловещим оскалом. — Если что-то невозможно, сделай это возможным, а затем исполни.
— Допустим. Но ты говорил о двух делах, и каково же второе?
— А вот это секрет, — сказал я с уже более человеческой улыбкой.
* * *
И вот он настал. День финального сражения. Место подобрали, прямо скажем, необычное. Не подземный зал, не городские кварталы и не равнина в загородной местности, а крупнейший стадион в столице Малвеска. Огромная, припорошённая снегом овальная площадь, окружённая трибунами на сотню тысяч зрительских мест, забитых сегодня под завязку. Ну а кому не удалось прибыть сюда и запечатлеть историческое зрелище вживую, придётся довольствоваться прямым эфиром, транслируемым на весь мир через развешенные повсюду камеры. Мда, вот уж не думал, что за моей последней битвой будут наблюдать миллиарды зрителей.
С момента моего ночного откровения прошло два дня. Понятное дело, что за это время могло произойти новое вторжение, и моё промедление могло стоить одной из трёх сверхдержав нескольких сотен жизней, но даже зная это, торопиться я не стал и завершил все намеченные дела. Ведь как я уже сказал, сама по себе победа над Войдасом мало что решит, а изменить разом всех людей — та ещё задачка. И исполнить подобное под силу только истинному монстру.
Прямо сейчас я стою на краю стадиона… Или правильнее будет назвать это место ареной? Всё-таки сегодня тут пройдут вовсе не спортивные состязания. Скоро здесь останутся только сражающиеся, но пока что я окружён огромной группой поддержки. Тут собрались все, с кем я успел познакомиться за эти полгода и кого удалось доставить в город за отведённые два дня. Мазори, Арколи, Хино, Альмина, Каяра с Берри, уже немаленькая толпа найденных картарианцев, Хален с Фолкеном, двое выживших из первой пятёрки носителей, освобождённые из плена гуманоиды всех трёх видов и, конечно же, их предводитель, публичное появление которого вызвало уже не шумиху, как в моём случае, а настоящий информационный взрыв. К нему я и направился первым делом.
— Готов? — коротко спросил Наор.
— Не торопись ты так, пафосный момент же. Есть к тебе дело.
— И какое же?
— Мне тут птичка напела, что у тебя, оказывается, есть постоянный удалённый доступ ко всем существующим в Наорине артографам. И Алмур с Зегрисом уже воспользовались этим, чтобы помухлевать со скриптами и защитить своих пока не найденных собратьев.
— Верно. Они провели ту же настройку, что и в Малвеске. Теперь ни один артефакт во всём мире не сможет навредить картарианцам. За исключением тех людей, что получили доступ к Серре напрямую вашими с Зегрисом стараниями. А когда они умрут, все оставшиеся жители планеты будут подчинены артографам. Но для чего ты этим интересуешься?
— Для того, что мне тоже надо влезть в их структуру и кое-чего подкрутить. Так что давай, устанавливай связь с этой своей общемировой сетью.
— Ты хоть скажи, чего делать собрался.
— Ничего страшного и запретного. Если сомневаешься в моей кристальной честности, то потом позволишь изучить код шестикрылым, и если они пожелают откатить изменения… Но они не пожелают, я в этом уверен. А кроме нас четверых, изменить настройки больше некому, и человечеству придётся до самого конца мириться с моей безумной затеей.
— Ладно, будь по-твоему, — сдался бог и приглашающе распахнул полы плаща, обнажив голубую кожу.
Положив ладонь ему на грудь, я запустил внутрь сенсоры нахтаукта, установив контакт сначала с телом Наора, а затем и с его энергией Войдаса. И вскоре перед моим мысленным взором предстала огромная сеть из знакомых, похожих на микросхемы устройств, соединённых между собой тонкими нитями. Артографы. Несколько десятков, по одному на каждое государство Наорина. Три огромных, принадлежащих сверхдержавам, остальные поменьше.
За прошедшие два дня я уже взял пару консультаций у Зегриса и с разрешения Халена покопался в артографе Малвеска, дабы изучить структуру и понять принцип работы скриптов. Итак, приступаем. Движемся по линиям, находим нужный узел. Ещё понадобится этот и вот этот. А теперь внедряем новую команду.
Задачка в этот раз посложнее, чем у Зегриса. Ведь целью станут не картарианцы, имеющие особые духовные отпечатки, а определённые представители людского вида, которых нужно вычленить по чертам характера и личностным качествам, и сделать это через их духовные эманации. Но я последнее существо в этом мире, да и во всей этой вселенной, которое можно напугать трудностями.
Итак, артографы Наорина, вот вам новая команда: больше ни один артефакт не сможет навредить невинным. Нет, даже не так: любой, кто попытается ранить невинного человека при помощи артефакта, мгновенно получит ответный удар. Смертельный удар, если точнее.
  
Я уже договорился с Халеном, чтобы о произведённой сегодня донастройке узнал весь мир. И пусть при таких параметрах хоть одно правительство задумает отказаться от артефактов и начать производить огнестрел — собственный народ сожрёт с потрохами. Тут уже не прикроешься никакими благими целями.