Скиталец. От монстра к человеку 2 (СИ)

Боги были озадачены: ведь населявшие тот мир существа казались слабыми и беспомощными, они не шли ни в какое сравнение с монстрами Войдаса или картарианцами. Но никто не усомнился в пророчестве Гастара, и его предписания были исполнены.
— Бог, предсказывающий будущее? У вас и такие были? — подивился Хален.
— Гастар не предсказывал будущее. Он его создавал, — поправил его Наор.
  
— Теперь ещё непонятнее, — пробурчал командующий.
— Неудивительно, ведь его способность имела очень своеобразный принцип действия. Гастар задавал установку, чего он желает добиться, и в ответ узнавал, какие действия необходимо выполнить для исполнения желаемого. И вот, пожелав не допустить вечного забвения для своего народа, он получил инструкцию, требующую установить контакт между Войдасом и миром людей, похожим на ваш.
Здесь мы переходим к истории Наора, одного из тех самых богов. Обладая способностями к трансформации тела и созданию новых органов, он отвечал за разработку новых типов солдат для Войдаса.
Процесс его работы был хитроумен, так как Наор мог лишь задать общую структуру тела и набор способностей, размеры же и сила существ определялись силой враждебной крылатой расы и сильно разнились. Одни оставались на изначальном уровне, другие становились чуть сильнее, а третьи непрерывно росли с каждым днём, призванные однажды достигнуть уровня пятерых превознесённых.
Наор много времени проводил в экспериментах — как с созданными им воинами, так и со своим собственным телом. Всем телом, включая такие хитроумные органы, как мозг, благо мог создать их несколько штук. И вот однажды, случайно удалив из мозга область, отвечающую за проявление агрессии, он обнаружил, что этот мыслительный центр вдруг утратил мотивацию к уничтожению картарианцев и вообще перестал понимать, для чего эта война была нужна.
В тот день в сердце бога-метаморфа закрались сомнения, а с ними пришло понимание, что война с Анероном не является их естеством и смыслом существования, а навязана богам и их подопечным извне. Но, поделившись догадками с товарищами, он наткнулся на непонимание и даже агрессию, чуть не перешедшую в смертельную схватку. Другие боги не желали его слушать и оставались помешанными на истреблении ненавистной крылатой расы.
Потратив ещё месяц на размышления и душевные терзания, Наор принял тяжёлое решение: он предаст свой народ, своих собратьев и покинет Войдас, чтобы найти новую жизнь. Жизнь, в которой его не заставят ни с кем воевать, а его подопечных не постигнет ужасная участь превращения в неразумных тварей. Ведь способов противодействия тому жуткому устройству никто из богов так и не придумал. В качестве спутников было решено взять существ послабее: ведь бог рассчитывал, что на той стороне им не придётся воевать, а значит, и в гигантских богоподобных тварях на своей стороне не нуждался. Выбор его пал на криугов, нарсов и лендеров.
Собрав несколько тысяч подвластных ему существ, Наор направился к портальному устройству, созданному для установления контакта с миром людей и исполнения пророчества о скитальце. Перемещаться в тот же самый мир он не хотел, ибо там контакт с Войдасом был неизбежен. Вмешавшись в настройки, он проложил путь к планете, где обитала похожая раса, но прежде, чем портал успел перестроиться и прийти в готовность, беглецов настигли другие боги, догадавшиеся о плане собрата.
У Наора не оставалось иного выхода, кроме как вступить в битву. И помощи ждать было неоткуда — ведь спутники его были столь слабы, что могли без преувеличения сгинуть от одного неосторожного чиха сражающихся. Что, собственно, и произошло, и к тому моменту, когда портал наконец открылся, из нескольких тысяч в живых осталось меньше сотни. Да и сам Наор, выигрывая время в неравной схватке, успел растратить почти всю свою плоть и сжался до тщедушных размеров, уже не достигая и трёх метров в высоту.
Дождавшись, пока все беззащитные спутники покинут Войдас, он запрыгнул в портал вслед за ними, навсегда распрощавшись с бессмысленным миром.
И по иронии из одной войны попал в другую, оказавшись в эпицентре сражения между войсками Дерохана и Малвеска.
— Это какого такого сражения? — не понял я.
— Тут и гадать нечего, — ответил Хален, — Официальной датой первого появления в нашем мире Наора считается 2364 год, когда в самом разгаре была давняя война между нашими странами. Как сам понимаешь, Малвеск в те времена ещё не был повёрнут на религии, и никаких артефактов тоже не существовало. Воевали по старинке — мечами и луками. Да чего уж, то была не столько война, сколько геноцид беззащитного Малвеска, растерявшего большую часть войск в едва закончившемся противостоянии с Киргонией.
— Постойте, — вмешался Алмур. — Ведь с нашей первой победы над Войдасом и до появления скитальца прошло меньше двух веков, а из рассказа Наора выходит, что он провёл в этом мире восемь столетий.
— Думаю, это можно списать на возникшие при перемещении временные парадоксы, — пожал плечами бог. — А учитывая, что настройка и открытие портала проходили в спешке, можно не удивляться подобным аномалиям. Я могу продолжать?
— Да, конечно.
То была не столько битва, сколько истребление одетыми в кольчуги пехотинцами мирного населения города Агвара, потому богу не пришлось долго раздумывать над тем, чью сторону принять. Хоть он растерял большую часть своих сил, но и уровень воюющих обитателей нового мира был столь смешон, что в бой смогли вмешаться даже его выжившие спутники, не говоря уж о самом Наоре, даже в своём мелком теле запомнившегося дероханцам как настоящая машина смерти и впоследствии прозванного ими «малвесианским чудовищем».
А когда благодарные жители Агвара спросили, кто же их загадочный спаситель, Наор без задней мысли ответил, что он бог.
* * *
Наор, нейросеть:
  
Глава 21
 
Разрушить пророчество
 
Пообщавшись с местными и узнав о положении дел, Наор принял решение встать на защиту Малвеска, а дабы не вытягивать войну с юго-западной сверхдержавой в одиночку, принялся думать, можно ли усилить этих людей настолько, чтобы они могли самостоятельно защищать свою родину.
Тогда он заметил необычную остаточную связь между новым миром и Войдасом, порождавшую странную энергию, которой Наор прежде не встречал. Путём экспериментов выяснилось, что при помощи этой энергии и своего меняющегося тела он способен создавать совершенно новый вид оружия.
Ещё пара месяцев исследований, и на удивление смышлёные обитатели этого мира сумели воспроизвести технологию и создать первые артефакты из собственных ресурсов, не заимствуя плоть божества. Так, слово за слово, в Малвеске было изобретено первое устройство, позволяющее распространить связь с Войдасом на тысячи людей, с лёгкой руки совета прозванное Дланью Наора. Разве что бог не желал приносить сюда название, которое всеми силами стремился забыть, потому придумал новое и назвал эту силу энергией Серра.
Получив новое вооружение, на порядок превосходящее дерево и сталь, Малвеск без труда отбил нападение Дерохана и пошёл в ответное наступление, ответив геноцидом на геноцид.
— Ну вот прямо ничего не напоминает, — усмехнулся я, но никто не разделил моего юмора.
Вскоре Наор понял, что из оборонявшегося государства собственноручно превратил Малвеск в агрессора, и теперь вчерашние жертвы уже сами подумывали захватить и подмять под себя весь мир. Даже слова божества были не в силах остановить тогдашнего короля и совет, и они всякий раз находили причины и оправдания, убеждая Наора, что иначе нельзя. В спорах и дипломатии он смыслил мало и переспорить людей не мог, а навязывать своё мнение силой более не хотел. Стало понятно, что если монополией на артефакты будет обладать лишь одно государство, то кровопролитие закончится ещё нескоро.
  
Тогда Наор покинул Малвеск и подарил технологию артефактов сначала Дерохану, потом Киргонии, а затем и остальным, более мелким странам, установив таким образом некое подобие баланса. Естественно, малвесианцы совсем не обрадовались такому повороту событий, но поделать уже ничего не могли. А не желая лишаться поддержки божества, не стали ссориться с Наором и позволили ему и его подопечным обосноваться в своей столице. Вскоре эта планета получила название Наорин, Наор был объявлен единым истинным богом в каждом её уголке, а Малвеск стал её религиозным центром.