Скиталец. От монстра к человеку 2 (СИ)

Раздались шаги, и к нам приблизился Алмур, всё это время стоявший в стороне:
— Мне жаль, что эта битва так дорого нам обошлась. Я думал о том, чтобы вмешаться и помочь, но…
— И правильно сделал, — не дал я ему договорить. — Ты, как и я, ценнее тысячи дероханских солдат. А тут всего двое.
— Омерзительные речи, хотя от тебя иного и не ожидалось, — проворчал шестикрылый.
  
— Вот бы ты поставлял полезный биоматериал так же часто, как говоришь это. Кстати об этом, интересный сегодня попался противник. — Я ещё раз осмотрел вражеские останки. — Те восемь мечников, похоже, и не были живыми существами как таковыми. Всего лишь каркасы, проводящие энергию и подчинённые воле хозяина. А вот с последним я ознакомлюсь с превеликим интересом. Задействование той же энергии Войдаса, что и в местных артефактах — это что-то новенькое.
Склонившись над трупом старика, чей вид именовался закарами, я привычным движением тела и мысли запустил в него сенсоры нахтаукта. И удивился во второй раз. Ведь структура растущего у него на спине и оплетённого фиолетовой сеткой шара напоминала не столько живую плоть, сколько наоринские артефакты. Те же жилы, отвечающие за потоки энергии, и тот же каркас, испещрённый астральными узлами, что объединялись в схему, приводящую в действие механизм оживления эфирных воинов и контроля над ними.
Пересадить себе? В принципе, запустить и испытать эту штуку я могу и прямо так, из мёртвого тела.
— Сейчас я кое-что попробую, не паникуйте, — сообщил я союзникам, после чего активировал нарост, направив энергию в один из восьми узлов, связующих закара с его юнитами.
Эффект был почти мгновенным: один из лежащих на полу каркасов начал заполняться энергией, приобретать знакомый бело-розовый окрас и человеческую форму, пока не сформировался в уже знакомого призрачного воина.
А носители-то напряглись, хоть и были предупреждены. Ну да не важно. Главное, что воин не спешил на нас бросаться, а ожидал команды от нового хозяина. Процесс подачи этих самых команд оказался на удивление прост и в целом был похож на управление артефактами. Примерно тем же методом, каким подавал сактер-райфлу команду сначала на создание, а затем на выброс энергоснаряда, я приказал слуге сделать шаг вперёд. Затем назад, вбок, присесть, прыгнуть, взмахнуть мечом. А для полной картины провёл безобидный тест, заставив его вполсилы напасть на одного из носителей с припиской «не убивать».
Как выяснилось, он не только беспрекословно исполняет команды, но и обладает этаким искусственным интеллектом. То есть мне не приходилось вручную задавать ему каждое движение. Он дрался сам, чётко соблюдая мои инструкции. В целом, этого я и ожидал. Чтобы самостоятельно управлять чужими движениями, да ещё и проделывать это сразу с восемью особями, закару потребовался бы мощнейший мозг, в разы превосходящий человеческий. И я бы от такого подарка совсем не отказался, чего уж.
— Так пересадив этот орган себе, ты сможешь точно так же повелевать эфирными воинами? — заключил Алмур.
— Пересаживай и пользуйся. Эта схема неизменно работает все те месяцы, что мы с тобой знакомы. Мог бы уже запомнить.
— В таком случае нам крупно повезло. Конечно же, если не считать смертей двух союзников, а не считать их никак нельзя. Подобная способность сделает тебя в разы сильнее.
— Только вот слишком уж громоздкая эта штука. Не хотелось бы постоянно таскать её на спине. Не в таком мелком теле уж точно.
— Тогда отдай кому-нибудь из носителей.
— Тоже сомнительный план. Для её активации нужна крепкая связь с Войдасом, которой они не располагают. Высший элитар, может, и справится, но пойди заставь их уродовать свои благородные тельца. К тому же, ты слишком преувеличиваешь ценность этой способности. Будь я один, восемь союзников и правда пришлись бы кстати. Но я сражаюсь бок о бок с дероханской армией в сотни тысяч голов, и восьмёрка лишних бойцов на уровне низших элитаров погоды мне не сделает.
— Но эти воины бессмертны и могут быть призваны неограниченное число раз, в то время как у живых солдат есть лишь одна жизнь.
— Ты ведь знаешь, что я на это отвечу.
— Что тебе плевать, конечно же.
— Рад, что мы понимаем друг друга. Хотя всё это актуально лишь до тех пор, пока Дерохан остаётся моим союзником, — задумчиво проговорил я, продолжая между делом анализировать структуру шара нитями нахтаукта. — Быть может, всё же есть смысл прихватить этот призрачный отряд на будущее.
— Ты же не хотел нагружать себя лишним весом.
— И не хочу до сих пор. Интересно, в замороженном виде он не испортится? А может, и при комнатной сохранится? — Вдруг я оборвался на полуслове. — Так… Так! Погоди-ка.
— Что случилось? — заинтересованно спросил шестикрылый.
— Скажу тебе две интересных вещи насчёт схожести этого органа с местным оружием. Первое: его проводимость энергии Войдаса в разы превышает этот показатель у наоринских артефактов, даже у третьего уровня. И второе: являясь наполовину артефактом и наполовину живой плотью, он подвержен трансформации через плоть нахтаукта.
— Не совсем улавливаю суть твоих слов. Ты имеешь в виду, что можешь преобразовать данный орган, вместе с тем изменив обличье воинов?
— Да нет же. Сказал ведь, что не очень-то они мне и нужны. Я могу не просто изменить облик призываемых юнитов. Я могу изменить вообще всё! Полностью переделать структуру и принцип его работы! Превратить его в совершенно иной артефакт с иными свойствами!
— … 
— Всё ещё не понял? Дерохан давно удостоверился в моей честности и полезности, и совсем не против выделить на моё усиление и вооружение любые бюджеты. Но деньги не имеют смысла, когда местная технология создания артефактов упирается в три злосчастных уровня, выше которых никак не прыгнуть. Но вот у этого волшебного шарика, на котором я сейчас держу руку, верхний предел если и есть, то находится он намного выше. Навскидку можно дать минимум четвёртый, а то и пятый уровень.
— О, похоже, я наконец-то понял, к чему ты клонишь. Собираешься изобрести новое оружие?
— Именно! Такое, что ни хэол-ганы, ни фагар-клейморы и рядом не стояли!
Уверен, лицо моё в этот момент прямо-таки светилось от радости, и я даже не пытался этого скрыть. Усиление связи солдат с Войдасом и появление носителей сильно подорвало мои позиции сильнейшего в этом мире существа, чем изрядно подпортило мне настроение, вернуть которое в норму были не в силах даже ежедневные приставания самок.
Сейчас же так и хочется встать в пафосную позу и громогласно произнести: «Я вернулся!» Если в повелевании плотью нахтаукта все носители были примерно равны, то доступ к Войдасу оставался тем фактором, в котором обитатели Наорина меня никогда не догонят. Потягаться со мной в этом плане могли разве что переродившиеся превознесённые, да и то не факт. Как-то не выдавалось возможности помериться с ними силами. Алмур вообще не принимает участия в боях, из-за чего мне даже приблизительно не известен его уровень контроля энергии.
— И каким же будет это оружие? Ближнего боя? Стрелковое? Или, быть может, нечто особое и уникальное, вроде стихийных или ментальных атак? Уж у тебя-то после сотни лет, проведённой в Войдасе, должно остаться в памяти бессчётное число орудий уничтожения.
— А много «особого и уникального» ты видел в той злосчастной битве, при упоминании которой у тебя до сих пор перекашивает лицо? Все эти заковыристые приёмчики очень ситуативны и узконаправлены, и подходят тварям, обитающим в определённых локациях и ведущим однотипный образ жизни. В моём же случае, при постоянно сменяющихся врагах и условиях, эти попытки покрасоваться ни к чему хорошему не приведут. Если желаешь побеждать всегда и везде, то твой выбор: нечто простое, эффективное и разрушительное. Насчёт ближнего или дальнего боя… А зачем, собственно, выбирать? Уничтожать всегда и везде, в любых условиях и на любых расстояниях — вот мой выбор!
  
Алмур нахмурился, затем скривился, всё-таки невольно вспомнив роковой день, ставший последним для его расы.