Во имя любви

— Все же, думаю, неправильно, если я буду использовать вас.
— Я никогда не встречал девушки, которая бы раздумывала, стоит ли идти на свидание со мной! — Он широко, но криво улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Я приказываю вам сказать «да». Ну так как же?
— Хорошо, Джон, я пойду. И я постараюсь забыть то, что вы сказали, менее всего я бы хотела потерять вашу дружбу.
— Этого никогда не случится, глупая девочка, — заверил он небрежно, хотя в своем сердце дал обет, что, пока будет дышать, он придет на помощь девушке, которая заставила его ощутить всю пустоту и тщетность жизни без любви.
Хотя Джейн и старалась не смотреть на Николаса, она слишком ощущала его присутствие и исподтишка бросала взгляды в его сторону, отдавая себе отчет в том, что Кэрол просто сияет в своем вишнево-красном платье и шляпке, украшенной цветами. Казалось, они поглощены друг другом, и ей хотелось плакать от этого. Она с шумом отложила вилку:
— Вы не возражаете, если мы уйдем сейчас?
— Но вы ничего не съели… Хорошо, дорогая. Я попрошу счет.
Когда они выходили из ресторана, им пришлось пройти мимо столика, за которым сидели Николас и Кэрол, и она почувствовала, как Джон крепко сжал ее руку.
— Выше подбородок, — прошептал он.
Эти слова помогли Джейн весело улыбнуться, когда они поравнялись со столиком Николаса, хотя когда она заговорила, то обращалась только к мужу:
— Привет, Николас! Тебе следовало сказать мне, что ты будешь здесь. Довольно неловко встречать мужа, когда у тебя ленч тет-а-тет с другим мужчиной.
Николас, который поднялся при ее приближении, ничего не ответил ей на это, но неожиданно предложил:
— Вы не выпьете с нами кофе?
Не дав Джейн ответить, Джон взял ее за руку:
— Прости, старина, но мы с твоей женой договорились посмотреть картины в два часа, так что нам пора.
Без дальнейших проволочек он быстро повел Джейн к выходу из ресторана, и ей доставило удовольствие то удивление, которое быстро промелькнуло на лице Николаса.
— Ну и ну, — протянула Кэрол, глядя, как они уходят, — Джон, кажется, без памяти влюблен в нее. Ты думаешь, он женится на ней, когда ты получишь развод?
— Ради бога, откуда мне знать!
— Ники!
Он мгновенно раскаялся:
— Прости меня, дорогая. Я чувствую себя сегодня уж-ж-жасно.
— Все в порядке, дорогой. — Но хотя ее голос звучал ровно, Кэрол почувствовала внезапное беспокойство в его голосе и решила заставить его все разузнать как можно быстрее.
Было почти четыре часа, когда Джейн добралась до дому. Она вошла в дверь, мурлыча обрывок какой-то мелодии; когда она проходила через холл в гостиную, то с удивлением увидела Николаса, сидящего в кресле.
— Ты поздно, — сказал он отрывисто, глядя, как она наклоняется к огню, чтобы согреть руки.
Огонь играл на ее лице, придавая ему сияющую живость и теплоту, которой он так давно не замечал в ее лице, он вспомнил о той теплоте и доброте, которыми она одаривала его во время его долгого выздоровления. Весь день он не мог сосредоточиться на работе, так как перед глазами у него постоянно стояли она и Мастерс, это видение вызывало в нем непонятное ему чувство обиды на них обоих.
— Я удивился, увидев тебя в ресторане с Джоном. Я не думал, что вы такие друзья.
— Ты познакомил нас, — сдержанно ответила она, острая дрожь волнения пробежала по ее телу при звуке его голоса, — хотя обедали мы вместе в первый раз.
— Надеюсь, и в последний. Если ты… — Он остановился, так как появился Девонс, катящий перед собой тележку с чаем, и, только когда дворецкий исчез, Николас хотел продолжить, но Джейн ему помешала.
— Чай с лимоном? — мягко спросила она, не дав ему вымолвить ни слова.
— Спасибо. — Он взял протянутую чашку.
— Сандвич?
Он взял и сандвич, понимая, что она старается не дать ему высказаться. Но почему-то вместо раздражения необъяснимое чувство нежности нахлынуло на него: ее облик дышал спокойствием, которое так гармонировало с атмосферой, царящей в комнате; огонь камина придавал ей особую безмятежность, которая странным образом его волновала.
 
— Джейн, — услышал он свой голос, — тебе обязательно нужно выходить в свет с Джоном Мастерсом?
— Здесь нет никаких обязательств. Так получилось, что мне нравится его общество.
— Неужели у тебя нет подружек?
— Это не мешает мне видеться с Джоном! — Она улыбнулась. — Признайся, Николас, ты говоришь так, как будто ревнуешь!
— Вовсе нет, — холодно возразил он. — Просто я не хочу, чтобы ты появлялась в свете с другим мужчиной. В конце концов, мы договорились, что будем блюсти приличия в течение года.
Но, несмотря на все его слова, в его глазах она видела почти мольбу, и ей было трудно поверить, что это был тот самый мужчина, который все несколько недель их супружества унижал ее всеми возможными способами. И хотя основная цель встреч с Джоном заключалась в том, чтобы заставить Николаса понять, что, пусть он не находит ее желанной, другие мужчины так не считают; сделать так, как он просит, означало поощрить его наклонности собственника, а не помочь ему увидеть в ней женщину. Но, понимая это, она не находила сил ему отказать и была почти готова признаться в этом, как внезапно зазвонил телефон, стоящий рядом с ней на маленьком столике.
Она подняла трубку, послушала и передала трубку Николасу:
— Кэрол хочет поговорить с тобой.
Как только он взял трубку, Джейн поднялась и направилась к двери, остановившись по пути, чтобы забрать несколько свертков, которые оставила в углу дивана. Услышав, как он сдержанно и осторожно говорит с Кэрол, она повернулась и прервала его разговор:
— Николас.
— Да? — Он закрыл рукой трубку.
— Если ты не будешь выходить с Кэрол, я не буду встречаться с Джоном.
Она прочитала ответ на его лице и поняла, что проиграла.
— Вот видишь, — сказала она с решительным видом, — в этом нет смысла. Ты не можешь требовать от меня не встречаться с Джоном, если не пообещаешь мне не видеться с Кэрол.
Чувствуя тщетность дальнейшей дискуссии, она вышла в гневе на себя, что на какое-то мгновение ей показалось, что его требование было продиктовано ревностью. Все, что им двигало, был только страх, что кто-нибудь увидит ее с другим мужчиной и начнет сплетничать.
«Им будет о чем посплетничать», — поклялась она себе, вспомнив, как Кэрол открыто лебезила перед Николасом сегодня утром. Двое других людей могут сыграть в ту же игру, и это Николас скоро обнаружит.
Яркое летнее солнце ярко освещало Орм-сквер, наполняя своим светом самую верхнюю комнатку в доме, в которой сидела Джейн. Когда-то эта комната служила детской для Николаса, и девушке нравилась и ее ветхая, хорошо послужившая мебель, и рваные ковры.
Она сидела на кушетке, в то время как Джон, в испачканной краской блузе, усердно работал в дальнем углу комнаты, там, где освещение было получше.
Во время их первого вечера, проведенного вдвоем, вечера, за которым последовали многие другие, он предложил ей начать работу над портретом.
— Подумайте, в какую ярость это приведет Кэрол, — уговаривал он Джейн, — особенно если я скажу ей, что портрет предназначен для фамильной галереи.
— У Гамильтонов нет фамильной галереи, — холодно заметила Джейн. — Сэр Ангус первым получил титул баронета.
— Но у них хорошие шотландские корни, — возразил Джон, — а это значит, что они просто обязаны иметь фамильные портреты; где-нибудь они сейчас висят. Хотя не важно, сама идея этого портрета приведет Кэрол в ярость.
Это было на нее непохоже, но все же Джейн позволила Джону начать работу, когда он пожелает, а он из опасения, что она может передумать, приступил к портрету на следующий же день и стал приходить в дом дважды в неделю, немедленно направляясь в старую детскую, где Джейн устроила студию.
Первые недели она позировала в белом шифоновом платье, которое он выбрал для портрета, но по мере продвижения работы она уже могла надевать что хотела и позволить себе расслабиться на диване от утомительного позирования.