Во имя любви
Annotation
Женившись согласно последней воле отца на молодой Джейн Робертс, Николас Гамильтон с нетерпением ждет возможности расторгнуть ненавистный брак: ведь он безумно влюблен в красавицу Кэрол Шеридан! Но Джейн по-настоящему любит Николаса и готова на все, чтобы остаться с ним на всю жизнь…
Роберта Ли
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Роберта Ли
Во имя любви
Глава 1
В то утро, когда Джейн Робертс исполнилось двадцать, ей сделали предложение, которое большинство секретарш сочло бы самым волнующим событием в своей деловой жизни, — стать личным секретарем сэра Ангуса Гамильтона, основателя и председателя совета директоров «Гамильтон Пресс», одного из самых больших издательских домов страны.
Но для Джейн это предложение было не особенно приятным, так как если шестимесячный опыт работы в машинописном бюро и научил ее чему-нибудь, так это тому, что должность личного секретаря сэра Ангуса может принести ей не только дополнительные деньги, но и вероятность заработать нервный срыв.
— Ну, — спросил Джордж Симмонс, менеджер по кадрам их подразделения, — как вы к этому относитесь? Это большая честь, не правда ли, что вас так отметили? Я слежу за вами с тех пор, как вы выполнили ту срочную работу для меня, и, когда мне сказали, что мисс Эванс слишком больна, чтобы вернуться к сэру Ангусу, я сразу же подумал о вас.
— Ну, не совсем сразу, — поправила Джейн, честность, как всегда, взяла верх над благоразумием. — Мне казалось, что сэр Ангус уже побеседовал с несколькими девушками.
— Только потому, что он настаивал на том, что секретарше должно быть около тридцати лет. Я назвал ваше имя самым первым, но он счел, что вы слишком молоды.
— А теперь он так не считает?
— Сэр Ангус мне не докладывал, — раздраженно ответил Джордж Симмонс. — Если бы все зависело от меня, я бы выбрал вас в первую очередь. Но вы знаете сэра Ангуса… Ну же, мисс Робертс, вы ничего не теряете.
— Кроме своей головы!
Он засмеялся, а Джейн вздохнула:
— Очень хорошо, мистер Симмонс, самое худшее, что может случиться, — это то, что я должна буду вернуться в машинописное бюро.
То, что почувствовала Джейн, когда ей предложили эту работу, не могло сравниться с теми опасениями, которые пробудились в ней на следующее утро, когда она стояла в обшитой панелями комнате — «кабинет» было бы слишком слабым словом для определения такого великолепия, — оказавшись лицом к лицу со своим новым начальником. И хотя она работала на «Гамильтон Пресс» с тех пор, как окончила школу секретарш, ей впервые представился случай рассмотреть главу издательского дома. Он выглядел более мрачным, чем на фотографиях; его волосы были не такими седыми, улыбка — не такой мягкой, а глаза, казалось, просвечивали насквозь, как рентген.
— Так, теперь они присылают мне школьниц, — отрывисто проговорил он.
— Мне вчера исполнилось двадцать, — заметила Джейн. — Я печатаю и стенографирую со скоростью…
— Я в курсе всех подробностей, — прервал он ее, — но мне нужно кое-что большее, чем записывающее устройство. Этого добра у меня было достаточно. Мне нужна секретарша, а не машинистка, которая будет безошибочно определять, с какими людьми я хочу говорить, а с какими нет; которая будет смягчать тон моих писем, чтобы было незаметно, что я выходил из себя, пока писал их, и которая сможет… — Он остановился в раздражении. — Вы слишком молоды, чтобы справиться с этим. Слишком молоды.
— Старомодный взгляд на вещи, если позволите так выразиться, сэр Ангус, — возразила Джейн. — Я достаточно взрослая, чтобы голосовать, и если я уже в состоянии сделать выбор, кто будет руководить страной, то думаю, что смогу…
— Голосование за того или другого простофилю не имеет ничего общего с тем, что мне нужно от вас.
— Но как вы можете судить обо мне, не испытав меня прежде? «Правда — это правда, а не то, что мы себе представляем». Я так понимаю, что это ваш девиз, сэр Ангус. И все же вы оцениваете меня с личным предубеждением только потому, что у вас раньше никогда не было секретарши моего возраста.
— И которая так много разговаривает!
Она покраснела:
— Извините, вы совершенно правы. Пожалуйста, простите меня. — Она повернулась и пошла к двери, но он окликнул ее:
— Минуточку, мисс… э… Подойдите сюда и присядьте.
Джейн вытащила блокнот и карандаш, как он велел ей, и присела на стул напротив его стола.
Луч солнца коснулся ее темных волос, заставив их заблестеть. Их блеск казался заметнее из-за строгой прически: волосы были тщательно зачесаны назад, открывая широкий лоб, — это выглядело немного старомодно, но очень ей шло. Ее лицо, напоминающее формой сердце, с высокими скулами и серо-зелеными глазами, бриллиантовый блеск которых подчеркивал необычную прозрачность ее кожи, с наступлением зрелости обещало приобрести еще более совершенную красоту.
Он смотрел на нее очень долго, но с лицом настолько бесстрастным, что она не была уверена, разглядывает ли он ее или просто погружен в свои мысли. Затем с обескураживающей внезапностью он начал диктовать ей меморандум.
На мгновение раньше Джейн поняла, что он хочет, чтобы она начала стенографировать, поэтому с поспешностью принялась записывать, настолько озабоченная тем, чтобы поспевать за его словами, что сам смысл того, что он диктовал, едва ли доходил до ее сознания. Они работали без остановки в течение часа, и только в короткие паузы, когда он останавливался, чтобы собраться с мыслями, она недоумевала, существует ли какое-нибудь механическое приспособление, с помощью которого он переключает все телефонные звонки из своего кабинета, так как ни один из трех телефонных аппаратов, стоящих на столе, не побеспокоил их звонками.
Наконец он закончил диктовать и откинулся на спинку стула, на его лице отразилось скрытое удивление.
— Напечатайте это для меня, мисс… э… если, конечно, это не составит вам труда.
— Да, сэр Ангус. Меня зовут Джейн Робертс.
— Спасибо, что напомнили.
Красный телефон, стоящий прямо напротив него, деликатно звякнул, он поднял трубку. Джейн вышла, постаравшись закрыть за собой дверь как можно тише. Как только она покинула комнату, ее спокойствие тут же исчезло; она прислонилась к дверному косяку, ее тело дрожало так сильно, что она не могла двигаться. Каким же деспотом оказался этот мужчина! Она сказала ему, что в состоянии работать на него, пусть он предоставит ей только возможность беспристрастно ее оценить, и вот эта марафонская диктовка, которую она держала сейчас в руках и была его представлением о беспристрастности. Она сердито направилась к столу мисс Эванс. Ну что ж, она ему покажет. Пусть это будет последнее, что она успеет сделать, но она заставит его забрать назад всю критику в ее адрес.
Девушка сбросила крышку с пишущей машинки, бормоча благодарность за то, что с такой моделью она прекрасно знакома. Затем внимательно просмотрела каждую исписанную страницу своего блокнота, выясняя, не пропустила ли она чего-нибудь в спешке, и лишь потом приступила к печатанию. Несколько раз ее прерывали телефонные звонки, но ровно в полдень она вновь появилась на пороге кабинета сэра Ангуса с напечатанным черновиком его меморандума.
Он критически просмотрел его, пока она стояла перед ним, спокойная снаружи, но дрожащая внутри.
— Отлично. — Он медленно вручил ей текст. — Подготовьте окончательный вариант к завтрашнему утру. А теперь давайте займемся письмами.
В течение всей недели Джейн заходила в кабинет сэра Ангуса, не зная, какой день окажется последним. Ей не терпелось спросить его, удовлетворен ли он ее работой, но гордость заставляла ее молчать. Она надеялась услышать от него какие-нибудь комментарии по поводу ее работы на следующей неделе, когда принесет ему на подпись письма, которые нужно было отправить после обеда в пятницу. Но тут он ее опередил. Она сортировала приготовленные для печати письма, когда он появился в дверях кабинета с пальто, переброшенным через руку, и портфелем. Джейн машинально бросила взгляд на часы, он заметил этот жест и улыбнулся: