Salvatio. В рассветной мгле
— Ладно… Беру всё. Сколько с меня?
— На этот раз нисколько. Мне бы тут перекантоваться пару ночей да, может, скопировать и распечатать кое-чего. Не помешаю?
— М-м. Не. Да, кстати, я это… — он кивнул в сторону чердака, — туда проводку протянул, так будешь курить — включай вентилятор, чтобы дым раздувало. А то мало ли… Пойду-ка я еще посплю. За книжки спасибо.
— Приятного…
Виктор поднялся еще на два лестничных марша к закрытой двери, ведшей на крышу. Рядом с ней к перилам действительно был прикреплен вентилятор. Виктор вынул сигарету и щелкнул зажигалкой.
…Находиться в постоянном задымлении чуть легче, если куришь. В Метрополисе сегодня некурящих еще поди поищи. Ну, а среди публики неформальной — так и подавно. Среди экзилитов в особом ходу были трубки и длинные декадентские мундштуки, однако их в нагрудном кармане не спрячешь. Говорят, трубки нынче курят и представители «высших сословий». При желании Виктор вполне мог бы принадлежать к ним — к официально разрешенным деятелям искусства, менеджменту или всевозможным поставщикам-delivendori, — и жить в относительном комфорте.
Однако он давно предпочел жизнь бродячего кота. Для него сам факт существования подпольных библиотек, буклегеров, экзилитов и иных неформалов, пусть и малочисленных, доказывал, что Нортэмперия не успела пожрать все без остатка. Что в мире еще остается что-то, кроме нее.
Дотлевающий окурок с беспомощным шипением погиб в наполненной водой жестяной банке. Стараясь не производить лишних звуков, Виктор миновал прихожую и вошел в большую комнату, целиком заставленную книжными шкафами. Ну, вот он и дома.
Библиотека Анзиха — одна из лучших в городе, а среди буклегеров и экзилитов у этого места просто-таки культовый статус. Ее хозяин — человек, в общем-то, начитанный, но далеко не всегда способный отличать зерна от плевел, так что на одной полке у него могли стоять «Пистис София», бульварная дрянь и, например, Боке. К счастью, всегда или почти всегда найдется доброхот, который — так, где здесь классики стоят? — а, вот они, — водворит старые, потрепанные тома на приличествующее им место.
…Кстати это никак первое официальное собрание сочинений Боке, выпущенное в Нортэмперии? Как интересно! А ведь ходили слухи, что их даже в Осохране нет. По крайней мере, в этом городе… Ну надо же!
Так, ну а «Пистис Софию» ставим к литературе религиозной. Все, порядок.
Пару десятилетий назад интеллектуалы с печалью в голосе жаловались друг другу, что дети совсем перестали читать. Однако же кто мог тогда, лет двадцать пять — тридцать назад, предположить, что внуки снова начнут читать книги? Да так, что буклегерство обратится в промысел, достаточно доходный, чтобы компенсировать все хлопоты, да и постоянный риск для жизни… Расскажи об этом кому-нибудь тогда, враз на смех бы подняли. Да и к тому же в целом от этого ничего не менялось: наибольшим спросом пользовалось то же, что и всегда, то есть легкое чтиво.
Виктор перевел взгляд на верхние полки, где стояли античные философы. Один из них как-то изрек, что всему в мире присуще стремление к благу.
Добрый друг всему Мирозданью, что бы сказал ты теперь, увидев, как на протяжении уже двух, если не трех поколений подряд жители Нортэмперии старательно опровергают твой тезис?
В углу на низкой тумбе стоял старенький ноутбук со съемным дисплеем. Это само по себе было большим подарком для местных завсегдатаев: многие из них любят «читать ногами», расхаживая между полок.
Много лет назад Виктора посетила идея, которая даже ему самому показалась сумасшедшей: что, если сегодняшняя действительность была кем-то переписана?
Как историк по образованию он хорошо знал: чтобы изменить прошлое, нужно не так уж много: старик Ирвилл рассказал, как все это делается, еще добрых девяносто лет назад.
Нельзя ли и с будущим проделать то же самое?
От всего, что происходило с Нортэмперией на протяжении последних полутора-двух десятилетий, складывалось впечатление осознанного вмешательства. Словно кто-то написал фантасмагорический сценарий, который последовательно и целенаправленно воплощался в действительность. Виктора мало интересовал этот «кто-то». Куда сильнее хотелось понять, где во времени могла находиться та самая поворотная точка, с которой сценарий вступил в действие — если он и взаправду существует, конечно…
А каким будет его финал? Гностики предрекали всему миру молниеносную смерть в огне, едва его покинет последний «пневматик».
Пожары пожирают Метрополис много лет, но последние года три все как-то стабилизировалось — никаких значимых перемен, ни к лучшему, ни к худшему. Как будто само время остановилось или двинулось по кругу.
Если удастся понять, когда все началось, то возможно ли найти хотя бы теоретический способ изменить ход процесса? А то и практический. Если еще не поздно… Но вдруг и нет его, никакого финала-то? Не написан еще?
Бегло изучив свой документальный улов, Виктор выключил ноутбук. Ничего подходящего он пока не нашел. А раз так, пора посмотреть ту книжку, которую для него достали с большим трудом и за большие деньги.
«Astrum Coelestis», гласила обложка. Ее автора арестовали по доносу, он провел в тюрьме почти десять лет, а после освобождения на этом свете задержался весьма ненадолго. Большую часть «Astrum Coelestis» он тайком написал за решеткой.
Читать оказалось нелегко: сквозь каждую фразу проступали печать тихого, несчастного безумия и сознание приближающейся смерти. Автор говорил, что дни его сочтены и что единственное, чего он еще хочет в жизни, так это передать другим то, что открылось ему самому.
Пролистав далеко вперед, Виктор выхватил глазами несколько фрагментов, описывавших видения автора… М-да, очень похожие описания он уже слышал — от своего близкого знакомого. И именно поэтому он так долго искал эту книгу.
Виктор вытащил телефон и позвонил Антону.
28 апреля, 13:59. Антон М
— У нас сорок секунд, дальше начинаем привлекать лишнее внимание, — быстро проговорил Антон в трубку. Звонка Виктора он ждал, но тот все равно пришелся некстати.
— Я ее нашел, — раздалось в динамике.
— Мои поздравления…
— В паршивом состоянии, некоторых страниц не хватает. Я ее проглядел мельком. Местами чертовски похоже на твои видения…
— Мне бы на нее посмотреть. Жаль, вчера ее у тебя еще не было.
— Она только сегодня ко мне попала, — прогундосила трубка. — Мне надо еще пару дней, чтобы ее проштудировать как следует. Как сестра твоя?
— Как обычно. Но хотя бы при встрече «спасибо» сказала.
— Ну, и поди плохо?
— Так, время. Свяжемся.
— Будь.
Антон спрятал телефон как раз тогда, когда в опасной близости от него материализовался один из менеджеров по персоналу…
Старший программист с утра на месте не появился, и никто не знал, что с ним случилось. На Антона навесили анализ чужого программного кода. Искать ошибку, из-за которой «течет» память. Почему это надо было поручать не кодерам, а техническому сотруднику, объяснять не стали: приказано — выполняйте.
И вот теперь он уже третий час смотрел на плохо структурированную стену кода. Комментарии автора были по большей части бранными и бессмысленными. Снова и снова Антон заставлял себя вглядываться в цепочки символов, смысл которых ускользал от его понимания, — так два магнита, поднесенные друг к другу одними и теми же полюсами, изо всех сил стараются избежать встречи.
Сжав зубы и задержав дыхание, он снова вперился в этот проклятый код и вдруг увидел искомую ошибку. Как будто она смилостивилась в ответ на его усилия и решила проявиться сама.
Исправляем. Компиляция… «Синтаксическая ошибка в строке 12733, параметр не соответствует…» Ну, твою МАТЬ! Так, стоп. Почему здесь ″;″ вместо ″:″? — Проверяем. Эврика. Ну наконец-то.
А теперь еще полчаса сидим и делаем вид, что возимся с кодом. Потому что, не дай Бог, посадят к остальным программерам…