Salvatio. В рассветной мгле

— Если все сложилось так, как сложилось, значит иного не дано. Значит, это лучшее, что с нами могло случиться. И мы должны принимать с благодарностью все эти испытания. И надеяться, что они не станут непосильными.
— А вы, пожалуй, правы, — после недолгой паузы ответил Виктор. — Я учился на историка, и преподаватели много раз говорили, что у истории нет сослагательного наклонения. Но говорили и о том, что и человеку, и всему человечеству не на чем учиться, кроме своего прошлого опыта. И чем дальше, тем больше я понимаю, что на деле никто ни на чем никогда не учится. Я думал, что ключи к будущему можно найти в прошлом. Но раз прошлое — то, что прошло и больше не существует, то и ключей никаких нет. И будущего — его тоже нет…
  
Сесиль молчала.
— Может быть, действительно проще ничего не помнить, а? Существовать одним днем. Следовать одним и тем же алгоритмам, испытывая ужас от мысли, что от них можно отступить… Ничего не ждать. Ничего не желать. Забыть, кем мы когда-либо были и кем хотели быть… Одна беда: сколько бы нам ни твердили, что иного не дано, когда-то давным-давно мы были детьми. И что-то от тех вчерашних или даже позавчерашних детей остается в нас и поныне. И сколько ни выдавливай их из себя, они по-прежнему спрашивают: «А почему?»
Пламя вдалеке вдруг вспыхнуло с утроенной силой; в небо взметнулось огромное огненное облако, и спустя несколько мгновений донесся звук взрыва. Он вывел Сесиль из оцепенения.
— Мне пора, — решительно произнесла она.
— Понимаю, — отозвался Виктор. — Увидимся ли мы еще?
— Нет. Прощайте, — сухим тоном ответила Бержер и торопливо пошла прочь.
Когда она скрылась из виду, Виктор, горько усмехнувшись, пробормотал:
— К моим годам уже можно было бы и привыкнуть…
Бержер шла как могла быстро. Но с каждым шагом расстояние от того места, где они стояли, до припаркованной у съезда с моста машины казалось ей все более неодолимым. Она уже почти бежала.
…Капитану Стабикома Сесиль Бержер следовало арестовать давно разыскиваемого буклегера. Но она этого не сделала. За последнюю неделю он много и глупо наследил; что ж, за то, что он спас ей тогда жизнь, она прибралась за ним.
Следователям не за что будет зацепиться. Больше она ему ничего не должна. И он не должен — не должен попадаться ей на глаза!
У Виктора в кармане завибрировал телефон. Вызывающий номер не определялся.
— Да.
— Виктор? — раздался в трубке голос Арманна. — Рядом никого нет?
— Нет, никого, говори… — ответил Виктор.
И Арманн заговорил. От услышанного у Виктора полезли на лоб глаза.
— …Что?! Постой-постой… Так это, получается, был тот самый нулевой пожар?.. мать родная!.. Да, конечно. Постараюсь быть через сорок минут — с возмещением. Спасибо!
Только боль в ноге помешала Виктору броситься бегом.
  
11 мая, 22:29. Квартира Антона
 
В дверном замке заворочался ключ. Дверь раскрылась, Наталия сперва свалила с плеч тяжелый походный рюкзак, а затем втащила в прихожую массивную раскладушку и резко опустила ее на пол. В дверях комнаты появилась Марианна.
— Добрый вечер, — кивнула ей Наталия. — Устроит такое спальное место?
Сиделка выпучила глаза.
— Ой, еще как! Сто лет на таких не дрыхла.
— Хорошо, — Наталия перенесла раскладушку на кухню, Марианна вернулась к пациенту. На кухне зашумел чайник, залязгала посуда. Через некоторое время Наталия вошла в комнату с двумя кружками с чаем.
— Держи.
— Спасибо, — ответила Марианна, принимая кружку. — Порадовать ничем не могу, все по-прежнему. Днем он заснул, полтора часа назад проснулся, но…
— Поняла. Остается только ждать.
— Я там приготовила ерунду какую-то, вроде съедобно. Аппарат для внутривенного я зарядила, все работает, так что…
— Хорошо. Ложись спать. Я там принесла белье и одеяло — возьми у меня в рюкзаке. До трех ночи дежурю я.
Марианна ушла. С кухни донесся лязг раскладушки, звуки застилаемого белья, потом застонали пружины.
Наталия склонилась над Антоном.
— И это всё? Неужели это всё? — прошептала она. — Ты так и будешь теперь лежать и бессмысленно глядеть в потолок? Где ты сейчас, на самом деле? Братец, где ты?..
Раздался короткий звонок в дверь. Господи, кто это? А, Виктор, наверное.
— Я открою, — сказала Наталия, выходя из комнаты.
— Добрый вечер, извините, что так поздно заявился, — вполголоса сказал Виктор, входя. — Только что узнал, что у меня ночью еще одна встреча, так что я ненадолго. Новости есть?
— Нет. Не реагирует ни на что.
— М-да…
— Кофе? У меня, правда, только самый дешевый растворимый.
— Самое то сейчас. Лимон найдется?
— Сейчас погляжу.
Разувшись, Виктор прошел в комнату.
— Привет… — сказал он, пристально глядя в лицо Антону.
Наталия вернулась, держа в руках еще одну кружку с кипятком и банки с кофе и лимонной кислотой.
— К сожалению, остался только экстракт.
— А вот и славно, пойдет, спасибо! — Виктор взял у Наталии банку с кофе, зачерпнул из нее ложкой бурый порошок и положил его на язык. Точно то же самое он повторил с лимонной кислотой. Наталия даже несколько растерялась.
— Химия… — крякнул он. — Тем лучше. От химии сильнее вштырит. А мне сейчас этого и надо… Знаете, мне тут довелось кое-что выяснить. Нечто, что может касаться и вас, и Антона напрямую.
— И это нечто?.. — Наталия напряглась.
— Я сейчас покажу, — сказал Виктор, доставая из кармана за пазухой папку с бумагами. — Но сначала хотел бы попросить… Не могли бы вы еще раз рассказать про ту ночь, когда случился пожар? Вы говорили, что это Антон был в нем виноват. Простите, я понимаю, что вам тяжело вспоминать, но все-таки. Это важно.
— Бабушка в тот вечер повезла весь клан в город на какой-то светский раут. Подобные выходы для нас были всегда суматохой и бедламом, все бегают, собираются, шумят… Ну, а брат… Он тогда постоянно возился с чем-то электрическим или электронным. Я не помню, что именно он там делал, помню, что оторвать его от его занятий удалось уже только в самый последний момент. Ну, а потом — он еще в гостях начал дергаться, потому что забыл что-то выключить. Паяльник, кажется.
— А где начался пожар?
— Ну, в его комнате, видимо! А… что?
— Гм. Просто вот здесь, — Виктор открыл папку на нужной странице и протянул Наталии, — говорится нечто совсем другое. Прочтите.
— Что это?
— Это уголовное дело. Уголовное дело по факту пожара. Того самого. Дело, которое почему-то не стали передавать в суд, но и не закрыли. Просто убрали подальше.
Наталия взяла папку, села на стул возле кровати и стала читать. На ее лице явственно отражалось растущее напряжение. Вдруг она резко перелистнула страницу туда-сюда, перечитала еще раз, затем медленно подняла глаза.
— Сна… сна… снаружи? — еле выдавила она.
— Понимаете, да? — тихо ответил Виктор.
— Снаружи?!! — почти выкрикнула Наталия, привстав.
— Около вашего дома никогда газом не воняло?
— Да, — Наталия обессиленно опустилась обратно.
— Так я и думал. А в деле про это не говорится: судя по номерам, странички не хватает. Потерялась, наверное, — с издевкой добавил Виктор. — Но я все думал, думал, что бы там могло «проходить около дома». А проходил там газопровод — старый и порядком изношенный. И в ту ночь его, видимо, прорвало. Кто-то мог проходить мимо вашего дома, бросить спичку или окурок — и улететь вместе с забором через полквартала. В любом случае взрыв, за которым последовал пожар, случился снаружи. А не внутри.
  
Взгляд Наталии был пустым и отсутствующим, почти как у ее брата. Виктор смотрел на нее, и понимал, что у него у самого в горле образуется ком.
Говорят, время лечит любые раны. Но иногда, пусть и очень редко, на месте рубцов образуются опухоли. И тогда время из врача превращается в убийцу. Сейчас Виктор видел перед собой двоих людей, больных саркомой судьбы. Можно ли их еще вылечить? Спасительный скальпель был в руках у Наталии.