Salvatio. В рассветной мгле

— Дерьмо, — спокойно констатировал факт Оберон. — Альва, подробности?
— Восемь голов. Чешут по вашей стороне. Двести пятьдесят метров до входа в тоннель. Бегите, пока есть возможность.
— Принято. Так, други, хватаем все, что упаковано, и бегом.
Сарацин, Золтан и Виктор подхватили, кроме своих рюкзаков, еще и мешки Кернуна, Навсикаи и Белиала. Не то чтобы ноша была неподъемной, но на скорости сказывалась.
  
На полпути к выходу нагнали Кернуна и его спасителей. Кернун успел нахлебаться воды и все никак не мог прокашляться. «Посылку», из-за которой он свалился в воду, он все-таки упустил.
— Надо убираться! — крикнул Оберон. — Уже идут!
Кернун как мог быстро поднялся на ноги, Виктор передал ему его рюкзак. Навсикая и Белиал забрали свои.
— Так, дай мне, пожалуйста, связь, — сказал Белиал Оберону. Тот передал рацию. — Альва, будь добра, сообщи, когда наши гости будут метрах в семидесяти от тоннеля, хорошо?
— Уже почти там. Выходите прямо сейчас, иначе прямо им в объятья угодите.
— Это вряд ли, — ответил Велиал и отдал рацию.
— Пятый туз в рукаве? — спросил Оберон.
— Куда без него. Но если не сработает, нам придется все бросить и сделать куп-куп.
Кернун снова закашлялся.
— Пятьдесят метров от входа в тоннель! — раздалось из рации.
— Спасибо! — ответил Велиал, достал какое-то подобие мобильного телефона и нажал на кнопку.
Даже сквозь шум воды буклегеры смогли расслышать долетевшие снаружи отзвуки взрыва и последовавших автоматных очередей.
— Мы начинаем наше представленье, — сказал Велиал и то ли помянул Арсетту Фюке, то ли выругался по-немецки. На лице у него сделалось выражение злой собаки.
— Альва, что ты видишь? — спросил Оберон.
— Какой-то большой тарарам в северной стороне… И… да, стервятники полетели туда… Проскочили мимо тоннеля! Бегите, встретимся внизу!
— Вперед, — сказал Велиал.
  
30 апреля, 5:49. Подземка
 
Станцию «Улица Мирлэ» забросили лет пять назад, когда ей стало совсем некому пользоваться. Все окрестные кварталы обезлюдели. Ее-то и облюбовали буклегеры, пользовавшиеся ее техническими помещениями для временного хранения своей добычи. Впрочем, с недавних пор делать это стало сложнее — появились конкуренты.
…Когда измотанные долгим переходом буклегеры наконец-то оказались на платформе, оказалось, что на ней тут и там горят костры. Перед группой образовалась шеренга из восьми тел, судя по запаху, давно не мывшихся. Выражения лиц были самыми негостеприимным.
— Vesceara do kolibi [8], — громко произнес Оберон, несмотря на то, что было уже утро.
— Каких будете? — угрюмо спросил вожак.
— Книжных мы, — ответил Оберон веским тоном и добавил: — Клементу привет и всяческое почтение.
— А… Так, hegezhti [9], расходимся, — тела торопливо вернулись к кострам.
Буклегеры забрались в захламленное помещение, бывшее когда-то комнатой отдыха работников станции. Как ни странно, освещение и, что еще более важно, вытяжка здесь всё еще работали.
Стащив с себя рюкзаки, путники расстегнулись, сняли респираторы и маски. Вид у всех усталый, на лицах пот, но эта остановка будет непродолжительной. До полноценного отдыха еще далеко.
Кернун ушел в одну из раздевалок — переодеваться в сухое. Альва сразу же достала из своей сумки какое-то малоприметное устройство и вышла наружу.
— А Клемент — это…? — спросил Золтан, вытаскивая добычу из рюкзака.
— Местный sczerbann [10], — ответил Виктор — Редкая сволочь.
— Я ободрал в карты его самого и двух его шулеров в придачу, — с усмешкой пояснил Оберон. — И на правах выигравшего заключил концессию: мы здесь чалимся, а нас не трогают. И даже не грубят. А поскольку все происходило при свидетелях, то покамест договор будет выполняться. Хотя не знаю, как долго.
— Иначе говоря, тут лучше особо не расслабляться и не задерживаться, — добавил Белиал. — Пока Альва ставит камеру, я пойду гляну, что там на выходе.
Белиал вышел. Остальные принялись развешивать отсыревшие рюкзаки; Сарацин выволок из угла здоровенный ящик, в котором лежали «панцири» — кожаные жилеты со множеством широких карманов. Их надевали под верхнюю одежду. По карманам распихивали книги, по одной-две в каждый.
Оберон, на правах сегодняшнего предводителя, вскрывает свертки и выкладывает книги перед собой стопками. Девять брикетов по пять-семь книг в каждом. И шесть человек. Получится по семь-девять книг каждому, плюс-минус.
Альва вернулась, первым делом надела панцирь, затем вытащила из сумки ноутбук и вперилась в экран холодным, внимательным взглядом.
Восемь лет она прослужила в израильской разведке, потом отправилась учиться. Ее будущий муж тогда читал лекции в Еврейском университете Иерусалима, где они и познакомились.
Вместе они изъездили полсвета — Оберон надолго застревать на одном месте не любил, какие бы выгодные контракты ему ни сулили. Но восемь лет назад они приехали навестить родных Оберона в Метрополисе — тяжело хворала его сестра, — и через две недели Нортэмперия без предупреждения закрыла границы. Власти заявили, что готовы выпустить Альву на родину, но только ее одну. Она осталась с мужем.
— Все нормально? — спросил Оберон.
— Пока да, — ответила Альва, — но на платформе какое-то шевеление, и мне это не нравится.
— Тогда не будем терять времени, — сказал Оберон. Буклегеры расселись в круг за исключением Альвы и пристроившейся рядом с ней Навсикаи.
— А где Белиал? — спросил Сарацин.
— Я здесь, — откликнулся Белиал, входя в дверь. — Наверху тишина, но там вокруг слишком открытое пространство. На всякий случай, в конце коридора проход в диспетчерскую, а дальше есть путь в подвалы близлежащего техцентра. Я был там на днях.
— Главное, есть куда отступать, — сказал Кернун.
— Ладно, начнем, пожалуй, — произнес Оберон. — Итак, наш первый лот: У. Элтар, «Программирование промышленных контроллеров». Кому?
— А вот возьму, — сказал Белиал. Оберон протянул книгу ему.
— Смотрим дальше: У. Чосер, «Малые поэмы» в подлиннике. Если никто не возражает, я их прикарманю.
Поскольку возражений не было, Оберон затолкал книгу в передний карман панциря.
— Так… И. Виттар, «Радиоэлектронная борьба», издание самого начала века.
Альва протягивает руку, не отрывая глаз от монитора. Книга передается ей.
— Так, а это что?.. «Filíocht Ghaelach» [11], — Кернун, это по вашей части, — книга передается гаэлисту.
— У-у-у, какое сокровище, — бормочет он. — Навсикая, с меня переводы всего, что может вас заинтересовать.
Навсикая с благодарной улыбкой кивает.
— Что тут у нас еще? Ой, свят-свят-свят, — Оберон поднимает над головой две одинаковые книги в желто-черных обложках. Шандор Клаас Аркэндель, «Кто на самом деле ниспроверг Традицию» и его же «Восстановление Солярной империи».
— Чего только не приносит река, — прыснул Золтан.
Аркэндель в свое время оказался сущим Циннобером от истории и литературы. Инженер-экономист по образованию (злые языки уверяли, что незаконченному), в первое десятилетие века он стал штамповать одну за другой «исторические» книги, в которых с большим апломбом объяснял, «что и почему происходит» в Нортэмперии. Его объяснения, довольно топорные по языку, неизменно сводились к иностранным заговорам, которых «не могло не быть». Подтвердить свои доводы ссылками на какие-либо документы и свидетельства Аркэндель не мог, да и не пытался этого делать. Вместо этого он занимался разведением поклонников, которые остервенело тиражировали его идеи и заклевывали всякого, кто смел возражать.
  
И вышло почти как с Маханди: сначала серьезные ученые Аркэнделя игнорировали, потом насмехались, потом пытались освистывать и не пускать его в университеты. Доходило даже до потасовок, в одной из которых Виктору довелось поучаствовать.