В горах моё сердце (СИ)

— Аслан, кто звонит людям в шесть утра?
— Обманутые родственники. Я тебе купил квартиру, и какую благодарность получил? Повестку в суд. Там ты была несчастной вдовой с тремя детьми, которую хочет обобрать родной брат. Рассказывала, что хочешь растить их в селе, чтобы дышали чистым воздухом. Я как лох согласился поделить дом. А что теперь изменилось? Зачем ты продала его?
Аслан еле сдерживался, чтобы не выйти из себя, не наговорить этой беспринципной женщине все, что он о ней думает.
— Жить в этом селе я не собиралась никогда. Ты думал, что кинешь мне вторичку как собаке, и я перестану претендовать на наследство? Мне деньги нужны, чтобы хоть как-то быт обустроить.
— Попросила бы у меня.
— Я не попрошайка! Я о детях думаю, Аслан, будут у тебя свои, тогда ты меня поймешь. Вот скажи мне, какая жизнь их ждет в этом твоем тупике цивилизации?
— Я бы помог тебе. Но если тебе приспичило продавать, то почему не мне?
— Слушай, все! Захотела и продала именно этой девочке. Понравилась она мне.
— Она чужой человек. Ты отдала мой дом чужому человеку! У тебя совесть есть?
— Мораль мне читать будешь?! Мне?! Я перед тобой оправдываться не буду.
Телефон замолчал. Аслан несколько мгновений смотрел на погасший экран телефона, а потом с размаху пнул табурет. Выместил на нем злость.
Продать дом детства, который своими руками строил для семьи дед. Это у него в голове не укладывалось. Попытался успокоиться, но сидеть вот так и горевать не вышло. Отправился к новоявленной соседке. Выкупит за любую цену, которую она назовет.
Через улицу идти не захотел. Нет сил стоять и стучаться в свои же ворота. Придется этой городской красавице сегодня проснуться пораньше. Калитка между участками открылась бесшумно. Аслан решительно перешагнул порог и остолбенел.
Первое что он увидел — это ослепительно белые ноги. Изящный изгиб бедер, острые колени и ритмично выныривавшие из воды тонкие щиколотки. То, что она красивая женщина, он заметил еще вчера, но сегодня в груди зарокотало и трепыхнулось сердце, а ее ноги в один миг стали центром его вселенной. Аслан усмехнулся. Вот что делают с брутальными мужиками стройные девичьи ножки.
Лена сосредоточенно смотрела под ноги и его не заметила. Девушка засунула подол платья за пояс, залезла в большой цинковый таз, который лежал у него, точнее, теперь у нее в сарае, и старательно топтала какие-то тряпки. Приглядевшись, он узнал стеганые одеяла из овечьей шерсти, знакомые с детства.
— Интересный способ стирать вещи, — сказал он, стряхивая наваждение.
Придал лицу приличное выражение. Расслабил напрягшиеся мышцы, всем видом показывая безразличие к ее прелестям. Девушка испуганно одернула подол и вылезла из таза, вытаращила на него зеленые глазищи. А он с удовольствием наблюдал, как разливается по ее щекам густой румянец.
— Как умею, так и стираю, — сказала она с вызовом. — Будете меня учить?
Последняя фраза прозвучала с милой усмешкой. Аслан, стараясь собраться с мыслями, посмотрел вниз — на ее мокрых стопах лопались мыльные пузыри. Даже это зрелище оказалось завораживающим.
— За знания платить надо. Поцелуешь, скажу, как правильно вещи стирать.
Она скрестила руки на груди, нахмурила брови. Демонтировала неприступность.
— Сомневаюсь в вашей компетентности. И потом… на мой участок есть официальный вход.
Ударила по больному. Аслан решил перейти к делу.
— Продай мне его. Сколько хочешь за дом?
Она растерянно на него смотрела, будто раздумывая о своем, решая как быть.
— Он не продается, простите. Это мой дом.
— Никогда не поверю, что человек, привыкший к городскому комфорту, решил жить на лоне природы, чтобы ногами стирать одеяло.
Они скрестились взглядами. Лена упрямо сжала губы, а Аслан понимал, что разговаривать с этой девушкой бесполезно. По крайней мере, пока.
— Если у вас все, то, пожалуйста, идите на свой участок. У меня дел много. И я ничего не продаю.
Зеленые глаза гневно блестели.
— Я понял тебя, но повторю: когда надоест сельская жизнь — обращайся, я тебя быстро освобожу от этого бремени.
 
— Я так понимаю, вы постараетесь сделать так, чтобы мне как можно скорее надоело здесь жить?
Аслан усмехнулся.
— Успокойся. Я с женщинами не воюю.
Особенно с ней, с маленькой беззащитной девушкой.
Глава 9. Предатели
Грозный бородатый сосед ушел, а Лена еще долго не могла в себя прийти. И ведь не угрожает он ей. И ведет себя в рамках приличий. По крайней мере, настолько, насколько ему культурный уровень позволяет.
Лена робела, когда черные глаза сверкали недвусмысленно из-под бровей. Так на нее никто еще не смотрел. Плотоядный какой-то у него взгляд. Аж мурашки по коже!
Лена быстро закончила свою стирку. Теперь во дворе висели разномастные пледы и одеяла. Сверилась с прогнозом погоды. Дождей не будет, а это значит, что можно спокойно смотаться в город. Заберет у Зарины документы на дом, чтобы этот Аслан успокоился наконец, купит продукты, краску и недостающую посуду.
С соседом сталкиваться не хотелось, поэтому Лена как шпион выглянула в окно, не отодвигая пыльных занавесок. По улице совершали свой утренний вояж до пастбища коровы. Лена открыла ворота, здороваясь со всеми соседями: знакомыми и не знакомыми. Завела машину. Все это время она усиленно старалась не смотреть на дом Аслана. В его окнах было темно и почему-то казалось, что хозяин сейчас выйдет, и снова будет пронизывать ее неоднозначными взглядами. Злилась на него за это.
Подумав немного о своих печалях, она решила, что нужно всё-таки поговорить со всеми родственниками начистоту. Зря она так истерично уехала, но и оставаться там представлялось ужасным. Да и надо было всем остыть и переварить сложившуюся ситуацию. Ладно, что сделано того не исправить. Она задвинет обиду подальше и поговорит с ними. Глупое сердце когда-нибудь перестанет болеть. Хороший урок она получила. Про себя решила, что никогда больше никого не полюбит. Никогда и никого!
К воротам подошла Лейла.
— Уже сбегаешь? — послышался ее ехидный голос.
— Нет, в город еду за продуктами и всякими мелочами. Я с собой почти ничего не привезла. Вечером вернусь или в крайнем случае завтра утром.
— Понятно, — в голосе Лейлы появились нотки разочарования.
Лене еще вчера поведение новой знакомой показалось странным. Вот интересно, чего этой женщине неймется?
— Смотри на коровье говно не наступи. Здесь по утрам ходишь, как по минному полю, — на этом она раскланялась и ушла.
Лена пожала плечами, подошла к воротам бабушки Икиан.
— Софья! Кто-нибудь дома есть?
— Тут мы, тут! — отзывались за воротами. — Ты что уже уезжаешь?
Софья была удивлена и даже расстроена.
— Я за покупками. Вам что-нибудь привезти?
— Если только мешок сахара, — рассмеялась Софья. — Ничего не надо. Как вернешься — к нам загляни. Бабуле ты очень понравилась. А хотя… Мой сын скоро из лагеря приезжает. Книги любит. Купи ему что-нибудь почитать, он фэнтези любит и приключения всякие, а здесь такое не найдешь. Ему 12. Я с тобой расплачусь.
— Не надо. Я ему свои книги привезу. Моя мини-библиотека дома осталась. У нас с твоим сыном, похоже, совпадают вкусы.
Она все-таки оглянулась, и взгляд ее вновь уткнулся на темные окна соседского дома. Софья тоже туда посмотрела.
— Он ускакал в горы, сказал нам передать тебе, чтобы ты «была человеком и подумала о продаже дома».
Софья пожала плечами и еле сдержала улыбку. От чего-то ее забавляло их зародившееся противостояние.
— Видимо, я нелюдь, — улыбнулась ей в ответ Лена. — Скоро вернусь. Пока.
 
Дорога до города пролетела незаметно. Страшно не хотелось ковыряться в кровоточащих ранах на сердце в присутствии родственников, но придется. Лестничный пролет оказался куда длиннее проделанного пути. Сейчас она откроет дверь, и начнутся расспросы.
Но тут начал трезвонить мобильник. Номер был незнаком. Сомнений она не испытывала — это Давид. Сердце в груди горестно заныло. Почему никто еще не придумал лекарство от любви? Глубоко вздохнув, она подняла трубку. Только бы не заплакать. Только бы не задрожал голос. Лена отчаянно старалась взять себя в руки. Вдох-выдох.