Новый старый 1978-й. Книга десятая (СИ)

Мария Григорьевна встретила нашу шумную компанию в бодром состоянии и только я смог сразу определить, что у неё начальная стадия онкологии. Я так понял, что её только начали обследовать, но, пока, результатов никаких нет. С раком желудка в это время в Союзе ничего сделать не могли. Исключительно химиотерапия и всё. Которая помогала только в редких случаях.
Я отправил девчонок на кухню накрывать на стол, а сам прошёл в единственную в квартире комнату. Да, обстановка скромная. Но это дело поправимое. Главное сейчас разобраться с болезнью, а там и двушку тёще можно будет купить.
— Я знаю, чем вы больны, — сказал я, — но скажу только после того, как проведу первый курс лечения.
— Мне надо лечь на кровать? — спросила мама Наташи.
— Нет. Садитесь на табуретку спиной ко мне.
После того, как мы расселись, я начал диагностику и одновременно процесс лечения. Мне повезло, что у неё это было только самое начало. А до этого она болела из-за проблем с печенью. Так что пришлось и желудок лечить, и печень восстанавливать. На это дело я потратил двадцать минут, но результат был налицо. Не на моё, конечно, а на Марии Григорьевны. Вот интересно, у мам Маши и Наташи было одно отчество, только имена разные. А как тогда зовут мою английскую тёщу?
Передо мной сидела помолодевшая лет на пять женщина с ясным взглядом. А не потухшим, когда мы только вошли.
— Андрей, ты любишь Наташу? — задала она свой первый вопрос, когда мы закончили, и он был не о себе, а о дочери.
— Люблю, — ответил я честно. — И скажу вам по секрету, что Наташа беременная.
— Вот это да! Не ожидала. Хотя она сразу говорила, что мечтает о сыне от тебя и хочет назвать его Андреем Андреевичем.
— У неё будет тройня. Два сына и дочь.
— Ух ты! Срок большой?
— Семь-десять дней.
— И как ты такой маленький срок можешь определить?
— А вот так, — сказал я и показал зелёное свечение своих рук, как я это сделал Высоцкому.
— Да, я знала, что ты особенный, ещё когда ты с Мавзолея 1 Мая махал на всю страну рукой. Значит, ты этим меня лечил?
— Да, я лечу руками. И многих уже вылечил.
— Ты обещал сказать, чем я больна.
— А вы посмотрите на себя в зеркало и скажите, хотите вы теперь это знать?
Мария Григорьевна подошла к трюмо и ахнула.
— И это ты сделал за двадцать минут? Никогда бы не поверила. Я чувствую себя намного лучше. Нет, ты прав. Не хочу я знать, чем я больна.
— И это правильно. Через месяц вы будете абсолютно здоровы.
— Мне даже есть захотелось.
— Так девчонки на кухне этим и занимались, накрывая на стол. Пойдёмте к ним.
— А со свадьбой как?
— Этот вопрос я решу позже, обязательно.
Мама Наташи посмотрела на меня внимательным взглядом, но ничего не сказала. А что я мог ей ответить? Врать я не хотел, а сказать, что у меня теперь четыре гражданских жены вместе с Наташей есть и тоже беременных, посчитал преждевременным.
На кухне все даже ахнули, увидев Марию Григорьевну посвежевшей и помолодевшей. Наташа бросилась меня целовать, не стесняясь присутствия матери.
— Спасибо тебе за маму, — шептала она.
— Учти, я ей сказал, что ты беременна тройней, — так же шепотом ответил ей я. — Очень удобный момент был. Грех им было не воспользоваться.
Наташа чуть дар речи не потеряла, посмотрев на меня перепуганными глазами. Но её мама поняла, о чем мы шепчемся и ласково посмотрела на дочь, как бы говоря, что она её нисколько не осуждает, а наоборот, с радостью ждёт внуков и внучку. А потом мы с Марией Григорьевной помыли руки и сели за красиво сервированный стол. Мы были сытые, так как только что вылезли из-за свадебного стола и просто сидели, попивая кофе. В отличие от наташиной мамы, которой очень хотелось есть.
— Вы на чёрную икру налегайте, — сказал я ей. — Вам сейчас высокобелковая пища нужна, но легко усеваемая. И на рыбу с крабами. Но утром старайтесь есть каши. Фрукты — до обеда, овощи — после.
— У меня зарплата маленькая, чтобы икру ложками есть, — ответила она, но бутерброд с икрой, который ей сделала Наташа, с большим удовольствием съела.
 
Наташа познакомила маму с остальными девушками, сразу предупредив, что Диана или просто Ди по-русски не говорит потому, что она англичанка.
— И как вы общаетесь друг с другом? — поинтересовалась у всех Мария Григорьевна.
— На английском, — ответила Солнышко.
— Дочь, как думаешь моих двух внуков и внучку назвать? — спросила, повеселевшая после такого царского угощения, мама.
— Мы с Андреем не думали ещё об этом, — ответила та, засмущавшись.
— Время ещё много, — добавил я. — Но один точно Андреем Андреевичем будет. Да, Наташ?
Она согласно кивнула, всё никак не привыкнув к мысли, что мама знает о её беременности.
— Теперь ты точно выздоровеешь, — утвердительно сказала Наташа, — и сможешь переехать в мою трешку.
— А как я буду до работы добираться? — спросила мама. — Это мне через весь город надо будет ехать. Больше часа только туда.
— Я вас к себе в центр на работу возьму, — предложил я. — Секретарём с окладом в сто восемьдесят рублей. Пойдёте?
— Так я же ничего не умею?
— Моя секретарша вас за три дня научит. Вы, конечно, можете уборщицей у нас продолжать работать за девяносто, но секретарём я считаю, всё-таки, лучше.
— Да, богатая у тебя организация. Уговорил. Я согласна.
— Тогда завтра и приступайте. Со старой вашей работой наши сами всё решат. Вы теперь почти здоровы. Дополнительно я вас ещё в среду подлечу, а потом только в начале июля получится.
— А я всё забывала спросить Наташу, — встряла в разговор, до сих пор в нём не участвовавшая, Маша, потому, что ей приходилось переводить Ди всю нашу беседу с русского на английский, — где твоя трёхкомнатная квартира находится?
— На Юго-Западной, — ответила та.
Маша посмотрела на меня вопросительно, а я ей в ответ улыбнулся. И она мне через секунду тоже улыбнулась, поняв, о какой квартире идёт речь. Я ещё и кивнул ей, как бы говоря, что да, это именно та квартира, в которой мы занимались с ней сексом втихаря от Солнышка, будучи тогда любовниками. Ну всё. Теперь Маша расскажет о нашей с ней разгульной половой жизни и мне кое-что сегодня ночью просто отрежут.
Но как потом оказалось, об этой квартире Маша Солнышку уже давно рассказала. Поэтому в тот момент на меня смотрели четыре хитрых глаза и улыбались. Вот так, опять эти девчонки меня сделали. Ну да ладно, я знаю, как отыграться. Я им завтра такое в постели устрою, что сразу всё забудут.
— Мария Григорьевна, — сказал я, — нам пора ехать. Наташе необходимо собрать вещи. Ей завтра предстоит лететь в Тайланд рано утром. С ней постоянно будет находиться наш сотрудник, мой заместитель. Так что не волнуйтесь. Вернётся она уже в среду.
— Да, она мне говорила, — ответила мама. — Конечно, поезжайте. Андрей, береги Наташу. У вас скоро будут дети и вон сколько.
— Обязательно. Я теперь многое могу, поэтому Наташа всегда находится в безопасности. А мы с вами прощаемся до среды, хотя я может быть заскочу в Центр и раньше. Вы в понедельник к десяти утра подъезжайте туда и обратитесь к Лене, моей секретарше. Я ей позвоню и она всё устроит.
После чего все простились со счастливой мамой, почти бабушкой, и поехали домой.
— Андрей, — обратилась ко мне Наташа, перейдя на английский, чтобы Маша хоть немного отдохнула от работы добровольной переводчицы, — я чуть не умерла, когда ты мне сказал, что поставил в известность маму о моей беременности.
— Так ведь всё, в конечном результате, хорошо получилось, — ответил я. — Теперь уже часть родителей в курсе, что мы ждём большого пополнения в нашей дружной семье.
 
— Мои ещё не знают, — ответили хором Солнышко, Маша и Ди.
— Не всё сразу. Главное выбрать для этого удобный момент. С мамой Наташи очень хорошо получилось. После сеанса лечения ей стало гораздо лучше и я объявил о беременности Наташи.
— Ты теперь можешь мне сказать, чем больна мама?