Вид на доверие (СИ)

— Я никогда не заглядывался на парней, но, кажется, у меня встал. Может, пойдешь работать к нам? — предложил Тони. Зал одобрительно загудел.
— Обойдусь, спасибо, — отозвался Виктор, вежливо стряхивая с плеча руку Тони и отправляясь собирать шмотье. Вернулся к нему, запрыгивая в штанины джинсов.
— Рубашка чья? — махнул он белой вещью. — Я оставлю - на память. Потом к нему подойди, если что, — Вик кивнул на Тони, а его самого без микрофона уже попросил, “если что”, заплатить за рубашку выпивкой и записать это на счет Эштона.
  
А с Эштоном он потом сочтется, если тот потребует.
Мужчина вручил ведущему манжеты с бабочкой, а сам поспешил спуститься: сверху зашевелились, поворачивая софиты, а этого Вик уж точно терпеть не собирался.
Он кивнул бармену, заказав повтор “Притяжения”, а сам приземлился рядом с Эштоном и вопросительно качнул подбородком.
— Ну? Что скажешь? — звучало невинно, но в интонациях слышался немного иной вопрос, нежели желание услышать впечатление от выступления. А именно: “нахуя?” и ироничное “доволен?”. Впрочем, парню оставался вариант сделать вид, что интонаций он не расслышал. Иначе Виктор спросил бы прямо.
Эштон посмотрел на него, сглотнул комок в горле и сказал:
— Я в восторге.
Он осторожно рассматривал Виктора. Ничего беды не предвещало. Хил был спокоен, и это не могло не радовать. В конце концов, может, все и обойдется.
— Ты просто создан для этой сцены, — Эш улыбнулся и подсел ближе. — Жаль, что белье у тебя не белое, - парень провел пальцами по поясу джинсов, чуть оттягивая его.
— Еще бельем светить со сцены, — фыркнул Виктор, дернув плечом. Рукой он снова обнял Эштона, притягивая ближе и свешивая предплечье ему на грудь. Дернется — окажется зажат в локте.
— Будь добр, — с шепотом наклонился он к уху Эша, целуя висок, — напомни, что я обещал на случай, если мне, - или тебе, - придется стягивать с себя одежду там, — мужчина помахал перед носом трофейной рубашкой.
Эштон осторожно и по возможности незаметно двинулся, проверяя возможность побега. Но пока попыток не предпринимал.
— Ты не заставишь меня есть это. В первую очередь, это не гигиенично. Во вторую — не съедобно. И тебе же понравилось. К чему все это?
— Съедобно, а с гигиеной разберемся, не волнуйся, — Виктор зарылся носом в волосы Эштона и второй рукой их взъерошил.
— Я обещал, — шепнул он, прижимая Эштона ближе, — и ты запомнишь, что слов на ветер я не бросаю, Эш. Пора привыкать и не провоцировать на их произношение. Готовься.
Хил блаженно улыбнулся, втягивая запах, и чуть отодвинулся, ослабляя хватку.
— Самое интересное закончилось вроде. Домой? Или ты еще на танцпол пойдешь? Я не против, если будешь прилично себя держать.
Эштон психанул, откидывая его руку. Всему есть предел. Он не собирался жрать рубашку. Что за хрень? Потом они и до дерьма дойдут?
— Я пойду в бар, — сказал он. — А потом на танцпол. И потом накачаюсь кокаином. Надеюсь, ты не против? — кажется, ответ ему не требовался. Парень встал с дивана и действительно направился к бару. Там он заказал себе чистый виски и залпом выпил.
Черт знает что. Пиздец просто.
Виктор, залпом прикончив второй свой коктейль, сидел с прикрытыми глазами и ровно, будто ему отвесили пощечину, хотя отвесить ее очень хотелось Эштону. Хил стиснул зубы и сжал кулаки.
Нельзя. Во-первых, потому что он давно приучил себя сдерживаться на людях, такие разборки были исключительно личными моментами.
Во-вторых — самое сложное — нужно было осознать, что вот этот мини-спектакль — не такой серьезный проступок, как Вик привык считать. Отвыкать и не собирался, ибо рано или поздно Эштон дойдет до этой стадии, но осознать нужно было.
В-третьих, Николсон упорно вбивал Вику в голову: перепсиховав люди делают глупости. Мужчина сейчас был ответственен за любовника, потому нужно было от глупостей удержать их обоих, иначе херовый из него партнер. Он ведь обещал.
Но как хочется врезать…
Почему либо такой пиздец, либо аморфные нечто? Что за ебанная карма, что Вик не может найти золотую середину. Не нервирующего, но при этом сформировавшегося парня, которого можно было бы держать за горло, но не нужно было этого делать? И почему выбор пал тогда на Эштона?
“Найди причины, Виктор”, — говорил Николсон, не терпевший сокращений, — “а потом спроси о них так, будто не нашел”. Спрашивать у себя было бесполезно.
— Мне то же самое. Ему — повтори в двойном объеме, — Виктор опустился на соседний с Эштоном стул. Тяжелый выдох. — Мне казалось, если человек что-то обещает, а потом делает, это нормально и не тянет на причину для обиды. Не пояснишь, в чем дело?
— А мне кажется, что нормальные люди не скармливают одежду своим любовникам. Ты так не думаешь? — повернулся к нему лицом Эш. — Такие методы мне не нравятся. Более того, они меня совершенно не устраивают.
Бармен поставил перед ним стакан, и парень снова за раз выпил половину. Он фыркнул своим мыслям.
Ввязался на свою голову. Ему нравился Виктор, нравилось, что он может ему в чем-то противостоять. Это было интересно. Все прошлые партнеры подстраивались под него, от чего он устал. Но рубашка была явный перебор.
— Я думал, что это шутка. Видимо, у тебя чувства юмора нет, — и вторая часть виски также была выпита. Краткий жест Хила бармену, и перед Эштоном появился повтор двойной порции. Виктор тем временем отпил из своего и пытался как-то проанализировать, где прокололся. Одеждой, конечно, не кормят, но… Блять.
— Прости, — Вик смешался и повернулся к стойке, допивая свой виски. — Ты слишком ко многим моим словам относишься подобным образом. В попытке исправить это я забылся и перегнул. Скармливать ее тебе я не стал бы.
— Потому что я не привык к такому. Это что-то новое для меня. Не спорю, кое-что мне нравится. Секс острее и так далее. Но ты перегибаешь палку. Да что я говорю. Ты меня едва не придушил сегодня, а я ничего сделать не мог, — виски, наверное, все же ударил в голову. Он говорил слишком много и не то, что надо. То, что не хотел говорить и чем был недоволен. Новая порция виски пилась уже медленнее. Стресс прошел, и организм не так требовал подпитки.
— Мог сделать я, — непонимающе повел плечами Виктор. — Ты должен был уже понять: такое я делаю только на холодную голову, когда все контролирую. Я ведь тебе обещал, что не покалечу.
Мужчина допил свой виски и попросил продублировать.
— Если я даю обещание, я сдерживаю его. Только нужно довериться, а не провоцировать, зная, насколько я вспыльчив.
Вик покачал головой, в его речи было огромное количество акцентов на важных словах. “Холодная”, “все”, “обещал”, “довериться”… Интересно только, был ли в том смысл.
— Я ведь обо всем предупреждал. И ты способен на это, я сам видел, — он кивнул в сторону танцпола, где они танцевали. — Почему под стробоскопами — да, причем едва ли не с кем угодно, а в повседневности — никак? Что ты искал-то, соглашаясь, если не это? — на последнем вопросе Виктор громко хлопнул ладонью по стойке.
Он знал, что он мог дать; он пытался дать то, что мог. Если не это, то Виктор не понимал, что именно от него нужно. А когда Виктор не понимал, он начинал раздражаться. Впрочем, под виски было как-то легче себя держать. А с двойными порциями для Эштона он явно подгадал вовремя.
— Да пойми же ты, — Эш на секунду спрятал лицо в ладонях, пытаясь отвлечься от бушующего веселья вокруг и сосредоточиться. С выпитым виски это было сделать труднее.
— Я привык все контролировать. Я не привык отдаваться просто так кому-то, чтобы за меня все решали. Я не привык перед кем-то отчитываться. Я даже перед родителями никогда не отчитывался, а ты говоришь отчитываться и спрашивать разрешения у тебя! — он снова залпом выпил виски и похлопал по карманам в поисках сигарет. Те нашлись быстро, и он жадно втянул дым в себя, едва успев прикурить.
  
— Я пытаюсь под тебя подстроиться, но в чем-то не могу уступить. Ты же все равно гнешь свою линию, не давая мне привыкнуть к очередному твоему выверту, сразу же выворачивая следующий.