Мой Север (СИ)

Кисил вопросительно приподнял брови, а Беляна несмело улыбнулась.
— У Рогозы не осталось близких родственников, — пояснила Беляна.
— Тем хуже для него, — ответил я. — История семьи закончится на этом мерзавце. Причем закончится, покрытая позором предательства.
— Это было бы справедливо, но он собрал такое большое войско, — грустно вздохнул Кисил.
— Даа, где их всех хоронить будем? — сделал я кислую мину.
Теперь заулыбались оба супруга. Ну вот, другое дело.
— Мы разобьём мятежников, — уверенно заявил я, глядя в глаза Кисилу.
На самом деле такой уверенности, которую показывал своим собеседникам, я не чувствовал. Но что поделать, если оказалось, что свою уверенность надо не только подчиненным, но и командирам внушать.
— Мятежники нас ждут и их гораздо больше, чем нас, — начал объяснять я свое видение ситуации. — Ни внезапность, ни численное превосходство мы обеспечить не сможем. Поэтому строить бой надо от обороны.
— Как заставить противника атаковать нас? — я вопросительно уставился на Кисила, но тот молчал. — За счет преимущества в стрелках.
— Но у них и стрелков больше! — горячо возразил Кисил Аристи.
— Но каких? Почти все они такие же ополченцы, как и их пехота, — возразил я. — Доспехов нет, луки тоже простые. Если сведения, которые нам принесли поморские дворяне, правдивы.
— Можете в этом не сомневаться, — подключилась к разговору Беляна.
— Ну вот, — продолжил я. — Перебьем их лучников и начнем обстрел кавалерии и пехоты. Они будут вынуждены атаковать. Тут уже наша забота, чтобы их хорошо встретить. Перед боем надо будет успеть подготовиться. Вот что я предлагаю…
Кисил с моими доводами согласился и тут же собрал командиров, где дал мне озвучить план на бой. Возражений, к счастью, не было. Наверное, потому, что у других командиров не было вообще никаких внятных предложений. Получится ли реализовать этот план? Будем надеяться.
Утром спозаранку свернули лагерь и двинулись дальше на восток. Вперед я опять выслал улан, а в ближней разведке выставил пластунов. Ближе к обеду к колонне подскакал гонец от головного дозора улан и доложил, что мы подходим к вражескому лагерю. Мятежники расположились у удобного для боя места, большого лугового пространства с редкими мелкими рощами.
Мы сразу начали подготовку. Кавалерия вздела* брони и вооружилась, пехота была направлена в лес рубить и острить колья. Вкопать их нам времени не дадут, буду вязать «ежи». После подготовки «ежей», стрелки и копейщики тоже вооружились и, загрузившись изготовленными заграждениями, двинулись к полю боя. Доклад разведки о том, что нас заметили и во вражеском лагере переполох, поступил, когда мы уже начали вытягиваться на поле предстоящего сражения.
* — надела сверху (устар.).
По фронту и с тыла мы быстро огородились «ежами», а фланги закрыли повозками. Получился большой огороженный прямоугольник. Впереди только оставили проезд для карробаллисты, а с тыла — проход для нашей кавалерии. Возницы выпрягли и собрали в одном месте пристяжных и вьючных лошадей, стреножили их.
На оряховских, специально оборудованных повозках, установили щиты с бойницами сверху и под повозкой. К сожалению, у Кисила повозки были обычными. Только две повозки отогнали в самый центр «прямоугольника», это были повозки Беляны и лекаря Гавейна. Беляне вместе со своими служанками, было строго-настрого наказано не покидать закрытую со всех сторон крепкими дерюгами повозку. Весь личный состав был заблаговременно заинструктирован, и каждый знал, что ему положено делать.
В это время перед «ежами», выставленными по фронту, построилась моя пехота. Да, перед ежами, так и было задумано, отойти за них не долго. Укрепление хоть и слабенькое, но свою роль сыграть должно. Особенно, если конница решит в лоб атаковать. Поэтому я и не хотел заранее показывать их наличие.
Моя пехота пока вооружена копьями, а не пиками, поэтому без вспомогательных средств остановить натиск кавалерии шансов очень мало. У наемников — та же песня.
В центре строя встали мои копейщики, с флангов пристроились по семь десятков наемников. Перед строем пехоты выкатилась карробаллиста и вышли стрелки, выставив перед собой павезы.
 
И только в это время на поле начала вытекать толпа мятежников. Хр… хр… хр… хр… хр… захрустели торсионы карробаллисты. У командира стреломёта, вахмистра Албериха, задачи были поставлены перед боем и ему не надо было ждать дополнительных команд.
Стрелки встали в стандартное построение, по пять человек за щитом-павезой: сначала два арбалетчика, потом три лучника. «ТшДАЦ!!!» — резко громыхнул «скорпион» Албериха. «Аааааа!» — донеслось со стороны мятежников. Вот так, уроды! Вы еще не построились, а уже удобряете землю своей кровью. И главное, пока «скорпион» стрелял безнаказанно, вражеские лучники до него добить не могли.
Наша кавалерия тоже встала внутри «прямоугольника», напротив выхода, сделанного в ограждении «ежей», выставленных с тыла. Их, кстати, уже начали связывать между собой возницы и часть выделенных им в помощь копейщиков, как и закрывшие фланги повозки. Пластуны в это время готовили свою позицию, сейчас они должны будут отработать как метатели с фустибалами.
Им было определено место за строем копейщиков. За «ежами», выставленными по фронту, оставив место для копейщиков, они выставили и запалили жаровни. Рядом с жаровнями начали складировать глиняные сосуды с горючей смесью. Их выгружали из повозок и бегом сносили на позицию.
Я бегал глазами по всему нашему расположению, стараясь контролировать подготовку к сражению всеми нашими бойцами. Мы явно успевали, вражеское войско еще даже не успело полностью вывести на поле все свои отряды.
— Сержио, дай команду прекратить стрельбу, — раздался голос Кисила.
Я с изумлением обернулся. Кисил молча указал в сторону вражеского войска. Там, перед строем мятежников, носился какой-то всадник, истово махая прицепленной к копью белой тряпкой. Да чтоб вас! Зачем нам эти переговоры? Меня перекорежило от досады. Можно подумать, они сдаваться собрались! Но на глазах у всех игнорировать команду Кисила я не мог.
— Алберих, прекратить стрельбу!!! — заорал я командиру карробаллисты.
Тот меня услышал, перестал стрелять, но стреломёт зарядил. Красавчик! Я внимательно окинул взглядом вражеский строй. Они уже почти выстроились для боя. По крайней мере, можно было разобрать какие отряды, какие позиции заняли. Все было ожидаемо: посредине стояла огромная, в сравнении с нашим отрядом, масса пехоты, в центре которой выделялся отряд наемников. С флангов виднелись два отряда кавалерии. Перед строем пехоты толпой вывалили лучники.
Через несколько минут от вражеского строя отделилась группа всадников в количестве шести человек и порысила в нашу сторону. Кисил тоже отобрал такое же количество всадников: всех троих присоединившихся к нам поморцев, меня и Деяна, которому быстро прицепили белый флажок к его копью.
Мы выехали навстречу мятежникам и встретились примерно посредине между изготовившихся к бою войск. Воины обеих групп с интересом стали рассматривать друг друга.
— Приветствую, достопочтенный, — насмешливо искривив губы, обратился к Кисилу один из подъехавших поморцев. — Я, Корнилий Рогоза, барон тер Мезен по праву крови и силы.
Я внимательно осмотрел вожака мятежников: мужчина низкого роста, но крепкого телосложения, густые длинные курчавые волосы русого цвета, обильно ниспадают на плечи из-под металлического круглого шлема, мелкие близко посаженные глаза смотрят зло и завистливо, широкое овальное лицо «украшают» картофелеобразный нос и толстые губы.
Вот он, племянник барона Никона тер Мезен, наглый и уверенный в себе. Доспех кожаный, с нашитыми металлическими пластинами, копье, прямой меч и круглый щит. Кстати, когда он назвал себя бароном, двое его сопровождающих досадливо поморщились. Кисил, после такого представления, закаменел лицом, но пока смолчал.
— Со мной прибыли капитан дружины Мезена, баронет Яков Пинеж, — продолжил Рогоза. — Баронеты Иона Богай и Леонтий Башур, а также наблюдатели от нейтральных дворян баронства: баронеты Никандр Ляга и Евсей Онеж.