Чудовище

Мы очутились в неосвещенной части сада. Роджер крепче обнял меня за талию. На свету он держал дистанцию, а тут прямо прилип ко мне. Я попыталась увести его обратно, но у меня ничего не получилось.
– Люблю аппетитных девушек, – проговорил он, дыша на меня креветками. – Не то что все эти современные доски.
Потные пальцы Роджера шарили по моей спине. Я у себя дома, в своем саду, вокруг куча гостей. Болтают, смеются. Чего мне бояться?
  
– Вот уж не думал, что здесь будет такое лакомство, – продолжал Роджер.
Где же мама? По-прежнему у стола, собирает грязную посуду на подносы. А Джон? Болтает с Моникой. Положил ей руку на талию, словно сейчас уведет вверх по лестнице.
Роджер с силой прижал меня к себе. Ладонь его скользнула с талии вниз и сейчас лежала почти у меня на заднице.
Я встала как вкопанная.
– Мне правда надо идти помочь маме.
Рука Роджера спустилась еще ниже, сердце у меня заколотилось, дыхание сбилось; мне казалось, будто я вижу себя со стороны по телевизору: «Лекс, этот мужик лапает тебя за жопу!»
Он гладил мою задницу, дыша в лицо перегаром; кровь стучала у меня в ушах.
«Наступи ему на ногу! – завопило чудовище внутри меня. – Врежь локтем по носу. Пни коленом по яйцам. Толкни к дереву, воткни сучок в глаз».
Голос и силы вдруг вернулись ко мне: легкие мои наполнились воздухом, и казалось, что если я сейчас же его не выпущу, то непременно лопну.
Я высвободила руки и с силой отпихнула Роджера.
– Отвали!
– Что с тобой? – Он покачнулся.
– Ты меня лапал!
– Что за чушь!
– Ты схватил меня за жопу!
– Разве можно так говорить?
– Пошел на фиг, не хочу я с тобой танцевать.
Сад затих. Все взгляды обратились к нам. Роджер мигом схватился за сердце: может, ему стало стыдно за то, что лапал пятнадцатилетнюю?
– Что с вами, босс? – крикнул кто-то.
Роджер согнулся и часто задышал.
– Мне что-то нехорошо, – просипел он.
Ну все, теперь меня же и выставят виноватой. Ничего, прорвемся. К нам подбежали Джон с Моникой, и я впилась в нее ненавидящим взглядом. Сучка в туфлях. Дурацкая практикантка.
– Что случилось? – воскликнула Моника.
– Я тут ни при чем.
Она положила руку мне на плечо.
– А чего тогда кричала?
Я стряхнула ее ладонь.
Мы обе уставились на Роджера, который, согнувшись пополам, хватал ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба. Я на миг представила, как Джон возьмет его за горло и задушит. Вот бы он еще при этом орал: «Что ты сделал моей дочери? За что она так тебя обругала?» Но, разумеется, ничего подобного не произошло. Наоборот, он обнял Роджера за талию и сказал:
– Видимо, что-то спровоцировало приступ астмы.
– Пить надо меньше, – отрезала я.
– А ты бы помолчала. – Джон сердито посмотрел на меня.
Роджер упал на принесенный Моникой стул. Джон похлопал по карманам его пиджака и нащупал ингалятор. Принесли стакан воды; вскоре вокруг нас собралась небольшая группа гостей. Какая-то женщина заботливо укрыла Роджера своей шалью. А он сидел, закрыв глаза, как ни в чем не бывало, и дышал с присвистом.
– Что случилось? – спросила подбежавшая к нам мама.
– Он прикидывается, – ответила я.
– У него тяжелая астма, – ледяным тоном пояснил Джон.
Все уставились на меня. Вот так, наверное, и чувствуешь себя, когда за тобой вот-вот погонится толпа.
– Чего вылупились? – огрызнулась я. – Я ему ничего не сделала.
– Следи за языком, Александра, – одернул меня Джон.
Мама посмотрела на сипевшего Роджера.
– Так в чем дело?
– Он распустил руки, – ответила я, – а виновата я.
Роджер театрально захрипел, и гости по новой захлопотали вокруг него. Не замерз ли он? Может быть, принести плед? Не позвонить ли в скорую? Роджер лишь качал головой и шептал: «Все в порядке, не стоит беспокойства». Джон с улыбкой похлопал его по плечу и обернулся к собравшимся:
– Мне следовало предупредить мою будущую падчерицу, что некоторые очаровательные мужчины уже не так крепки, как прежде: возраст дает о себе знать. – Все вежливо посмеялись. – Видимо, ее юношеский задор вас утомил?
Роджер согласно помотал ингалятором, а у меня даже кишки свело от злости.
– А может, – не унимался Джон, – она переусердствовала с выпивкой?
– Что за чушь? Я вообще не пила! – возмутилась я.
– Ну и ладно. Ничего страшного. Тебе не пора спать, Александра?
– Ты не имеешь права отправлять меня спать! Я не ребенок!
Джон вздохнул.
– Спорное утверждение.
– Лучше иди, – попросила мама. – Завтра поговорим.
Подошла Айрис, взяла меня за руку, но Джон отвел ее в сторонку.
– Александра, я не шучу. Уходи сейчас же.
– Пошел ты в жопу, – одними губами произнесла я и повторила уже громче: – Пошел ты в жопу!
Я прекрасно понимала, как это звучит. И догадывалась, что обо мне подумают. Гости осуждающе качали головами.
– Прошу прощения, – сказал им Джон. – Девочка устала.
Я еще раз послала его в жопу, бегом пересекла двор и взлетела по лестнице.
  
5
 
Лежа в постели, я позвонила Кассу и шепотом призналась:
– Я опять накосячила.
– За это мы тебя и любим, – ответил Касс. – С тобой не соскучишься…
– Я, наверное, испортила твоему отцу карьеру. Все на меня глазели.
– Забей. Пусть думают, что хотят. Тебе-то какая разница?
Я рассказала про Роджера; Касс расхохотался. Но лишь потому, что я выставила себя крутой девчонкой, которая пинками гоняла нажравшегося урода по саду. Не могла же я сказать ему правду. Слишком поздно, и я устала.
– Твой отец никогда меня не полюбит, – прошептала я.
– Да ну брось, любит он тебя.
– Я надеялась, что теперь, когда они с мамой собираются пожениться, мы с ним наконец поладим и я не буду злиться.
– Ты у нас девушка с характером, Лекс. Тут уж ничего не поделать.
– А с тех пор, как ты уехал, я и вовсе пошла вразнос. Если не приедешь, я кого-нибудь убью.
– Не могу я приехать в середине семестра.
– Ну хотя бы на выходные! Обещай, что подумаешь.
Я окинула взглядом свои ноги в пижаме и вздохнула. Касс в трубке тоже вздохнул. Я застегнула его кожаное пальто, чтобы почувствовать запах. Я все боялась, что его запах выветрится со временем, но он пока держался.
– Я в твоем пальто, – призналась я.
– Круто.
Я представила, как он валяется на кровати у себя в общаге. На спине, прижав телефон к уху. И если зажмуриться, можно вообразить, будто мы с ним лежим на одной подушке, голова к голове.
– И как мне жить без тебя? – спросила я Касса, когда он объявил, что уезжает в университет.
– На, носи, – сказал он, снимая пальто.
– Но оно же твое.
– Подарок анархиста. Все мое – твое.
– Все-все?
– Конечно. А что?
Повисла такая тишина, что у меня зазвенело в ушах.
Сейчас я плотнее запахнула пальто, так что кожа заскрипела. Молния врезалась в живот, я знала, что останется отметина, красная лесенка от пупка до паха.
– Скажи, от меня правда одни неприятности?
– Кто тебе такое ляпнул?
– Твой отец. Давным-давно.
– А почему он это сказал? Какие еще неприятности?
Я промолчала: не хотела напоминать Кассу, как умер мой дед.
– Ты про Айрис и тот случай? – спросил Касс.
– И о том, что мой отец бросил маму.
– Тебя тогда еще на свете не было.
– Он знал, что родится чудовище.
– Не дури, Лекс. Ты же понимаешь, что это глупо? Клянусь, если бы твой папаша удосужился с тобой познакомиться, обязательно понял бы, какая ты классная.
Приятно было слышать такое. Я даже на мгновение поверила, что это правда.
– Лучше бы твой отец так думал. Тогда я бы тоже стала частью этой золотой семьи.
  
– Почему золотой?
– Ну как же. Айрис и мама такие красавицы. Ты учишься на архитектора. Теперь еще эта свадьба мечты. А во мне что хорошего? Ты знал, что при мне твоему отцу не работается дома? Я краду у него творческие силы.