Чудовище

Моя любовь к Кассу была роковой.
С самого начала.
Он это понимал. И играл со мной.
Может, сам того не осознавая. Может, он вовсе этого не хотел. В конце концов, он же сын Джона, так что, может, ему это перешло по наследству. Но я не допущу, чтобы мамина слабость передалась мне.
Однако, несмотря на клятву, я все равно надеялась, что Касс напишет. Я то и дело проверяла входящие сообщения, следила за ним на «Фейсбуке». Просила Айрис позвонить ему с маминого телефона, чтобы хоть голос его услышать. Сгорая от страсти, слушала, как он произносит: сейчас я не могу ответить на звонок, пожалуйста, оставьте сообщение. Мне казалось, что он говорит это лично мне.
  
– У тебя сердце бьется громко, – заметила Айрис.
– Повесь трубку, – велела я. – И больше не соглашайся на такое, как бы я тебя ни умоляла.
Айрис бросила на меня печальный взгляд.
– Может, тебе лучше не носить его пальто?
Я чувствовала себя пустой, как безлюдный вокзал или чашка, в которой не осталось ни капли. Я что-то ела, но в основном для того, чтобы мне не выносили мозг. Садилась со всеми за стол, вежливо слушала, кивала в нужных местах. Дважды в день принимала лекарство. Но мысли мои витали далеко.
Керис написала: «Объявился Касс. Наврал с три короба о том, почему столько времени молчал, а потом порвал со мной эсэмэской! Типа, ему нужно «найти себя». Я ему ответила, что он самовлюбленный козел!»
Похоже, она сумела разозлиться и без моей помощи. Я поздравила ее в ответ, Керис написала, что все это благодаря мне. «Я приклеила бумажку с твоими словами у себя над столом и постоянно на них смотрела». Она имела в виду мой совет обязательно заглянуть в потайную комнату, когда тебе запрещают туда заходить. Керис восприняла его в переносном смысле, и он ее вдохновил. «Я перед тобой в долгу, – написала она. – Ты моя ролевая модель».
Я ответила, что она отблагодарит меня с лихвой, если поможет написать речь отца невесты, потому что я понятия не имею, о чем нужно говорить. Керис предложила начать с того, что все мужики сволочи.
Айрис на меня рассердилась. Перестала гладить по голове, говорить, как сильно любит; теперь, застав в постели, стаскивала с меня одеяло, велела встать, сесть за уроки или устроить что-нибудь этакое, потому что так нельзя и ей это все надоело.
– Ну и пусть. – Я натягивала одеяло обратно.
– Ничего не пусть. – Айрис складывала руки на груди, притопывала ножкой. – Если ты не хочешь, придется мне самой хулиганить.
– Не надо, Айрис. Я не хочу, чтобы тебя наказали.
– Это мы еще посмотрим. – Она выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Через пять минут вернулась в джинсовом комбинезоне и полосатой футболке.
– Я так пойду на свадьбу, – пояснила сестренка. – Буду пиратом.
– Ты наденешь розовое кружевное платье. И я тоже.
Она скорчила рожицу и убежала показывать наряд родителям. Сперва до меня донесся смех, потом Джон сказал:
– Не смеши меня, Айрис. Иди отсюда со своими глупостями.
Я не расслышала, что именно она ответила, но ругательство разобрала; дальше в коридоре раздался топот и окрик Джона:
– Вернись сейчас же!
Айрис со смехом запрыгнула ко мне на кровать и забралась под одеяло.
В комнату ворвался Джон.
– А ну вылезай.
Но Айрис лишь спряталась глубже и схватилась за мои ноги.
Тогда Джон сдернул с нас одеяло, опустился на корточки рядом с кроватью и сжал лицо Айрис ладонями.
– Не смей на меня ругаться. Поняла? Это не смешно. Что на тебя нашло?
– Я хулиганка, – раскрасневшись, весело ответила Айрис.
– Хватит, – процедил Джон. – Иди к себе. – Подхватил под мышки и попытался поднять, но Айрис повисла у него на руках, и держать ее было тяжело.
– Оно того не стоит, – прошептала я, но едва ли она меня слышала. Айрис смеялась, цеплялась за дверной косяк, Джон тащил ее прочь.
– Ну все, юная леди, вы доигрались, – сказал он.
– Это мы еще посмотрим, старик!
Джон отнес Айрис в ее комнату и прочел ей нотацию. До меня долетели обрывки его бубнежа. Дескать, он не допустит, чтобы над ним смеялись, это неуважительно и подрывает его авторитет. И ругаться ей тоже нельзя. Или она хочет кончить, как ее сестра? Хочет заработать дурную репутацию?
– Прости меня, папочка, – извинилась Айрис. – Я буду хорошо себя вести, обещаю.
За неделю до свадьбы Касс прислал мне письмо.
«Лекс, – говорилось в нем, – я не буду шафером. И вообще не приеду на свадьбу. Отец наверняка психанет, а ты получишь за меня втык. Прости. Пишу из аэропорта: я решил воспользоваться твоим советом и поступать наперекор желаниям отца. Поэтому я уезжаю в путешествие (сначала в Индию). В деканате я все уладил, мама не против, а папе я отправил письмо. Если тебя это утешит, я буду ужасно по тебе скучать. Обещаю не пропадать. Купи уже телефон! С любовью, Касс».
Порой не сразу понимаешь весь ужас случившегося. Я зациклилась на фразах «буду ужасно по тебе скучать» и «с любовью», так что до меня лишь потом дошло, что Касс улетел на другой конец света и я, возможно, несколько месяцев его не увижу.
В кабинете наверху заорал Джон, и я поняла, что ему тоже пришло письмо. Ну все, сейчас начнется. Джон ворвался ко мне в комнату, даже не постучавшись. Письмо Касса явно довело его до белого каления.
– Ты знала об этом? Это ты его подучила? – И он хлопнул ладонью по моему столу, так что карандаши с линейками подскочили.
С кухни прибежала мама.
– Что стряслось?
Джон показал ей экран телефона.
– Касс сбежал в Индию.
– Он сказал, почему? – ошеломленно спросила мама.
– Мы и без него это прекрасно знаем. – Джон зыркнул на меня. – Всем известно, чья это вина.
– Я-то тут при чем? Я сама только что обо всем узнала, – парировала я.
– Стоило тебе съездить в Манчестер, как мой сын бросил университет и отправился путешествовать.
Мама погладила Джона по руке, плечу, шее, сказала, что это еще не конец света и вообще, может, Касс не хочет быть архитектором.
Джон холодно отодвинулся от нее.
– Да он всю жизнь мечтал стать архитектором! Разве я заставлял его идти в университет? По-твоему, вступительную анкету он заполнял из-под палки?
– Может, он хотел сделать тебе приятное? А на самом деле ему нужно что-то другое?
– Господи, женщина! – Джон развернулся лицом к маме. – Когда ты успела стать главным знатоком психологии моего сына?
«Может, теперь он отменит свадьбу», – подумала я. Помчится в аэропорт, улетит в Индию. Мы предупредим Касса, он переедет в другое место, Джон отправится за ним. Так и будут кружить по миру, как кошка и мышь. Вот было бы здорово. Мы бы хоть пожили спокойно. А сами притворились бы, будто их помирили.
– Я авансом оплатил его общежитие, – кипел Джон. – Мне теперь вернут эти деньги? Или он их прикарманил? Получается, я оплатил это его дурацкое путешествие?
Он даже покраснел от крика. Того и гляди, лопнет от натуги. На его ор прибежала Айрис. Встала на пороге, уперев руки в дверной косяк.
– Что случилось?
– Ты знала? – Джон обернулся к ней.
– Что знала? – спросила сестра.
– Что Касс бросил университет.
Айрис посмотрела на меня, потом на маму, испуганно, точно зверек, вдруг очутившийся на шоссе.
– Господи боже, неужели никто не скажет ничего разумного?
И бросился прочь из комнаты. Мама побежала за ним.
– Джон! – закричала она. – Джон, мы что-нибудь придумаем.
Я закрыла глаза, Айрис скользнула мне под бочок и укрыла нас обеих с головой одеялом. Издалека долетали приглушенные мамины вопли.
  
– Кому ты звонишь? – допытывалась она. – Не надо, подожди. А то скажешь то, о чем потом пожалеешь. Успокоишься, тогда и позвонишь.
– Принеси свой айпод, – попросила я Айрис, – послушай музыку.
Она не шелохнулась, я испугалась, что сестренка задохнулась, и откинула одеяло. Айрис смотрела на меня большими темными глазами.