Чудовище

– Не надо, Лекс. У меня сил нет.
– Надо будет нам как-нибудь тоже уйти. Втроем – ты, я и Айрис. Оставим записку, что пошли в кино, а сами поедем в гостиницу и останемся там на ночь. А Джон пусть мечется по квартире и гадает, куда это мы подевались.
Не знаю, почему я это сказала. Как-то само вырвалось, неосознанно. Мама пристально посмотрела на меня, и мне показалось, что в ее глазах мелькнула жажда мести.
  
– Вот интересно, что бы он сделал? – подхватила она весело, как девчонка, и снова разгладила одеяло.
– Он бы очень удивился, – ответила я.
– Да уж еще бы! – рассмеялась мама.
Как же я люблю ее смех. И как приятно, что я могу ее рассмешить, предложив такую замечательную идею.
– Он бы без тебя точно не справился, – добавила я. – Забыл бы пойти на работу. Не поел бы. А может, даже умер с голода.
Наверное, я хватила через край, потому что мама встала и стряхнула с джинсов невидимую грязь.
– Ну все, хватит.
– Мам, не уходи. Смешно же.
Она покачала головой.
– Мне вот не очень.
– Не расстраивайся ты так.
– Ты, наверное, не понимаешь, но каждый раз, как ты нападаешь на Джона, мне приходится его защищать. – Мама печально взглянула на меня. – Как же мне надоело оправдывать его перед тобой.
– Прости. Я больше ничего не скажу. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.
– Да ну тебя, – отмахнулась мама, словно я пожелала ей невозможного – например, помолодеть лет на десять.
– Ты ведь была счастлива, – не унималась я. – Помнишь? Раньше ты была счастливее.
– Пора спать, – ответила мама.
  
20
 
На следующее утро ко мне в комнату заглянул Джон. Уже рассвело, но до звонка будильника оставалась уйма времени.
– Где мама и Айрис? – спросил он.
Я натянула одеяло до подбородка.
– Не знаю.
– То есть как не знаешь? Вчера же они были дома?
– Я думала, они еще спят.
– Нет. Я проверил. Ни записки, ничего.
– Ты хочешь сказать, их нет дома?
Он посмотрел на меня как на дуру.
– Проверь телефон.
– Ты же сам убрал его в сейф.
Джон раздраженно вздохнул и скрылся за дверью. Я накинула халат, пытаясь сообразить, какой сегодня день. Четверг, надо в школу. Может, они пошли за молоком? Но магазин за углом, зачем бы мама взяла с собой Айрис? И почему в такую рань?
Вернулся Джон с моим телефоном, встал на пороге. Я проверила – ни сообщений, ни пропущенных звонков.
Джон шагнул в комнату.
– Когда ты видела их в последний раз?
От него пахло табаком и перегаром. Такое ощущение, будто он только что вернулся домой. Меня осенила ужасная догадка: а вдруг он с ними что-то сделал и теперь пытается свалить вину на меня? Но на убийцу он не похож. Джон сел у изножья кровати. Вид у него был встревоженный.
– Александра, когда ты видела их в последний раз? – повторил он.
– Вчера вечером. Айрис легла спать, а потом и я. Чуть погодя ко мне зашла мама, мы поболтали. Это было где-то в половину двенадцатого.
– О чем вы говорили?
Терпеть не могу, когда он меня допрашивает. Ишь, еще и за сердце схватился. Можно подумать, стряслась беда. Я ему ответила, что мы с мамой обсуждали визит к врачу. Ни о том, что мама пела, ни о моем предложении я ему не сказала.
– И все? Больше ничего?
– Ничего.
Он впился в меня подозрительным взглядом, как будто я что-то знаю, но скрываю.
– Позвони ей. Тебе она должна ответить.
Как-то неловко было звонить маме при нем. А если она сбежала, собиралась послать за мной, и теперь он узнает ее планы? Но сразу включился автоответчик.
Джон словно обмяк.
– Да где же они?
Я покачала головой.
– Может, Айрис нужно было пораньше в школу?
– В семь часов утра? – Джон съежился еще сильнее. Вдруг его озарило; он вскочил, выбежал из комнаты, но скоро вернулся и показал паспорта мамы и Айрис.
– По крайней мере, документы они не взяли.
– Думаешь, мама увезла бы Айрис за границу, не сообщив нам? – прошептала я.
Он снова позвонил ей на мобильный, но она не взяла трубку. Оставил ей сообщение, что она не имеет права скрывать от него информацию о дочери. Нужно ли Айрис сегодня в школу? Знает ли мама, что незаконно вот так увозить ребенка посреди учебного процесса? В конце велел немедленно ему перезвонить. Проверил ее «Фейсбук» и «Вотсап», но последний раз мама была в сети вчера.
Меня уже подташнивало от волнения.
Джон проверил гардероб и сообщил, что исчезли их пальто и туфли. Рюкзачок Айрис оказался на вешалке, значит, дело не в том, что ей сегодня понадобилось пораньше в школу. А вот мамина сумочка пропала, зато чемодан, как всегда, лежал на верхней полке. Я пошла в комнату Айрис – проверить, не оставила ли она мне подсказки. Не хватало ее игрушечного слоненка и пижамы. Неужели мама унесла ее спящую?
– Мамина машина на месте? – спросила я.
– Нет. Я проверил первым делом. – Джон стоял у окна гостиной, выходившего на парковку. – Может, она повезла ее к ортодонту? Ты не помнишь, мама ничего не говорила?
Джон отправился в спальню за маминым ежедневником, а я плотнее запахнула халат и уселась на диван.
Вернулся Джон, протянул мне ежедневник.
– Ничего. Но сзади есть номера телефонов. Позвони Мерьем, спроси, может, она что знает.
– Почему я?
– Мне она ничего не скажет. И набери с городского, чтобы она узнала номер.
Я протянула ему ежедневник, но он покачал головой.
– Звони давай.
Я набирала номер Мерьем, чувствуя себя последней предательницей. А если мама там? Или Мерьем знает, где мама, скажет мне, а Джон туда поедет, прочитает маме нотацию, какая она плохая мать, и заберет Айрис себе?
К счастью, Мерьем не взяла трубку, но Джон велел позвонить еще; на второй раз она ответила. А то я уж подумала, что она меня избегает.
– Это Лекс, – представилась я. – Простите, пожалуйста, я, наверное, разбудила вас. Джон попросил меня позвонить.
Он замотал головой, но я специально упомянула о нем – чтобы Мерьем не проговорилась, если что-то знает. Я объяснила, зачем звоню, а когда закончила, Мерьем уточнила:
– А раньше мама так уходила?
– Разве что на пару часов. Но без Айрис.
– Поняла, – тихо произнесла Мерьем. – Действительно, странно. Дай-ка я проверю мобильник. Не вешай трубку. – Я слышала ее дыхание и гадала, где она сейчас – с котом на кухне окнами в сад или наверху, в своей комнате. Спит ли Бен? Или я разбудила и его тоже?
– Нет, – наконец ответила Мерьем. – Никаких сообщений. Давай я попробую ей дозвониться, а потом перезвоню тебе.
И, не дожидаясь ответа, повесила трубку. У меня екнуло сердце. Я обернулась к сидевшему рядом со мной на диване Джону.
– А вдруг Айрис ночью стало плохо, и мама повезла ее в больницу?
Он медленно моргнул, обдумывая мои слова. Как тогда, с деревом. Интересно, вспомнил ли он тот случай?
– Но тогда она бы обязательно тебя разбудила, – ответил он. – Или оставила записку.
Вряд ли, если случилось что-то серьезное и нужно было действовать быстро. Если, к примеру, Айрис сломала шею, вылезая из кроватки, или у нее вдруг начался менингит.
– Давай позвоним в больницу и спросим? – предложила я.
Он не ответил. Я смотрела, как он дышит: живот то поднимался, то опускался. Небритый, под глазами черные круги. Он казался старым и усталым. Так, словно не в состоянии ничего решить. Я сжала кулаки, впилась ногтями в ладони: не хотела его жалеть. Ведь он меня отправил к психиатру.
Мы оба подскочили от звонка.
– Бери скорей, – велел Джон.
– Мерьем?
– Да-да, это я. Все в порядке, я дозвонилась до твоей мамы. Она сейчас за рулем, не могла говорить, они с Айрис едут в Брайтон погулять на денек. Она отправила Джону сообщение, но буквально только что, наверное, поэтому он еще не видел.
  
Я прикрыла трубку рукой, передала Джону слова Мерьем, и он бросился за своим телефоном.
– И все? – прошептала я. – Мне она ничего не передавала?