Чудовище

– Останься.
– Не могу. – Он снова поцеловал меня в макушку. – Спокойной ночи, Лекс. Все будет хорошо. Обещаю.
  
13
 
Наутро меня разбудила Софи с чашкой чая. Сказала, Касс ушел встречаться с друзьями и мы с ним увидимся позже. Я целовалась с твоим сыном, подумала я. Интересно, заметна ли внешне эта перемена во мне: вдруг я выгляжу взрослее, красивее, самостоятельнее? Я ведь никогда раньше не целовалась с парнями, а вчера – сразу с двумя. Мир открывается передо мной, и скоро я узнаю, какое место занимаю в жизни.
  
– Как голова? – спросила Софи. – Дать таблетку?
– В порядке.
– Да, в молодости быстро приходишь в себя, – заметила Софи.
Я не очень поняла, что она хотела этим сказать, но в голосе ее сквозила зависть, и я улыбнулась Софи. Чем же она занимается все дни напролет? Есть ли у нее друзья, появился ли у нее новый мужчина?
Я допила чай и отнесла чашку на кухню. Стоявшая у окна Софи обернулась ко мне.
– Я придумала, что можно тебе посоветовать, – сказала она, – если, конечно, тебе еще нужен совет.
Я поставила чашку в раковину.
– Нужен.
– Тогда вот: ты имеешь полное право злиться.
– И все?
– Ты спрашивала, как справляться со злостью. Вот так. А как иначе-то? Подавленная злость превращается в страх – бороться с тем, что считаешь неправильным, высказать свое мнение, действовать, наконец. Здоровая девушка имеет полное право порой побыть фурией, поскольку жизнь вообще несправедлива.
Легко ей говорить, она-то взрослая. Наверное, лицо у меня вытянулось от огорчения, потому что Софи подошла и обняла меня. Я удивилась, но тоже обняла ее.
– Вот о чем я хотела тебя спросить, – отстранившись, начала Софи и бросила на меня пристальный взгляд. – Касс ничем тебя не обидел?
Неужели она знает, что мы целовались? Я почувствовала, что краснею.
– Нет, конечно.
Она смерила меня долгим взглядом.
– Потому что на него ты тоже можешь злиться, если считаешь нужным.
– Да с чего бы?
Она улыбнулась.
– Ну и хорошо. Ладно. Береги себя.
Я ответила, что непременно.
– Рада была тебя видеть. – Софи так нежно посмотрела на меня, что жалко стало уходить – ведь ей, похоже, не хотелось меня отпускать.
В лифте я полезла в телефон – посмотреть, нет ли сообщений от Касса. От него не было ничего, зато обнаружилось тринадцать пропущенных звонков и несколько голосовых сообщений от мамы. Я догадывалась, что дома мне устроят, и решила сперва заглянуть к Керис, чтобы забрать свои вещи. Ну и извиниться – не за то, что увела у нее парня, в этом я признаваться не собиралась, а за то, что бросила ее одну на вечеринке. Еще я хотела спросить, не знает ли она, с кем из друзей пошел встречаться Касс: может, подскажет, где его искать.
Керис выглядела бледно, зайти не пригласила.
– Я занимаюсь, – пояснила она. – Отвлекаться не могу: у меня строгое расписание.
Сказала, что теперь до конца экзаменов никаких гулянок. И долго со мной стоять не может, ей надо повторить две темы по английскому, но выйдет поболтать на двадцать затяжек вейпом.
– Не самый здоровый график, – заметила я.
Керис рассмеялась, закрыла дверь, и мы уселись на крыльце.
– Вечно ты меня смешишь.
Без макияжа Керис выглядела моложе и свежее. Она и правда красавица. Вот бы сохранить отношения и с ней, и с Кассом. Может, подождать, пока она не найдет себе нового парня, и только потом сообщить ей, что мы с ним вместе?
– Куда ты вчера пропала? – спросила я.
Она выдохнула струйку пара. Он пах имбирными пряниками. Мы смотрели, как он тает в воздухе.
– Мне вообще не стоило идти. Нет, ты не подумай, Лекс, я тебя ни в чем не виню. Но лучше бы я осталась дома, как и хотела.
«Она знает, что мы с Кассом целовались», – с ужасом подумала я. Вот сейчас она скажет мне об этом, обвинит, что я увела у нее парня, а потом еще и Джону сообщит, и тогда вообще все кончится, не начавшись.
– Что случилось? Тебе плохо?
Она глубоко затянулась вейпом.
– Мне кажется, Касс хочет меня бросить.
– Почему ты так думаешь?
– Мы с ним поговорили на вечеринке.
То есть до того, как мы целовались. Значит, я тут ни при чем.
– Он сказал, что меня не приглашали, и мне не следовало приходить, – призналась Керис. – И что ему кажется, будто я за ним шпионю. Сказал, что обычно после поступления в университет люди расстаются с теми, с кем встречались в школе, потому что это все детские шалости и надо двигаться дальше. – Она вытерла глаза. – Думаешь, он нашел другую?
– Не знаю. – Я рассматривала дома на противоположной стороне улицы и думала о том, что в них живут самые обычные люди, которым до нас нет никакого дела.
– Ты можешь как-то это выяснить?
Я обхватила колени руками и положила на них голову.
– Мы с ним обычно такое не обсуждаем, так что он сразу догадается.
– Ладно, не парься, сами разберемся. – Она несколько раз затянулась вейпом. Пахло Рождеством. – Лекс, ты сама-то как? Чего лицо прячешь?
– Похмелье.
– Хочешь кофе?
Я согласилась, но потому лишь, что не знала, как быть дальше. Мы с Керис пошли на кухню. Оказалось, что там ее папа, и мне стало еще хуже, потому что он улыбнулся мне и спросил:
– Так-так, и кто к нам пожаловал?
– Это Лекс, – ответила Керис. – Сестра Касса.
– Я ему не сестра, – поправила я.
– Сводная, – пояснила Керис.
«И даже не сводная», – подумала я, но вслух не сказала, чтобы не показаться глупой.
Папа Керис пожал мне руку.
– Что ж, все равно рад с вами познакомиться. Чем же вас угостить, леди?
– Я сварю кофе, – сказала Керис. – У Лекс болит голова, а мне нужен кофеин.
– Я только что сварил, возьмите мой, – предложил ее отец.
– Не надо.
– Берите-берите. Вам нужнее. – Он легонько ущипнул дочь за кончик носа, а она рассмеялась. – Подогреть вам молоко? Соевое, миндальное? А может, обычное коровье – прощай, здоровье?
Мне не хотелось выбирать, поэтому я ответила, что буду то же, что и Керис.
– Миндальное, – попросила та. – Полезнее для мозгов.
– Твои мозги и так в полном порядке. – Отец Керис подмигнул мне и налил в кастрюльку молока. Мы уселись на табуреты за высоким столом.
– Жаль мне нынешнюю молодежь, – признался он. – Когда я учился в школе, нас так не грузили экзаменами. Теперь в университет просто так и не поступишь, конкуренция о-го-го какая. Всем подавай высокие оценки, правда?
– Не знаю, – ответила я.
– Зато я знаю, – вставила Керис. – Ничего, прорвемся.
Отец нежно ей улыбнулся.
– Даже не сомневаюсь, дочь, с твоим-то усердием. Но если не поступишь – ничего страшного. Ты ведь это знаешь, да?
Керис улыбнулась ему в ответ и сразу как-то успокоилась. Я смотрела на них обоих и чувствовала себя невидимкой.
– Ну а ты, Лекс, – спросил он, – ставишь перед собой большие цели?
Я пожала плечами. Единственной моей целью было увести Касса у Керис, так что я лишь стиснула зубы.
– Держишься ты уверенно, – заметил отец, – так и надо. Молодец.
Больше он ни о чем не спрашивал: налил нам кофе. Керис рассказала, что намерена сегодня заняться. Отец посоветовал ей обязательно делать передышки и предложил заниматься в его кабинете, потому что он где-то читал, что по фэн-шуй учить уроки там, где спишь, не очень-то хорошо.
Я снова почувствовала себя так, словно меня там и нет, и, чтобы напомнить о себе, попросила Керис вернуть мне одежду. Та принесла, и я отправилась переодеваться в ванную. Закрыла дверь на задвижку, опустилась на стульчак и уронила голову на руки. Какое же я чудовище. Надо позвонить Кассу и сказать, что между нами все кончено. Ему будет лучше с Керис. Она хороший человек и достойна всего самого лучшего.
  
Однако чем дольше я там сидела, тем меньше меня мучило чувство вины. Керис все любят, она выглядит как фотомодель. Круглая отличница, отец ее обожает, балует. Вот и хватит с нее.