Скромный метаморф (СИ)

Но результат не назвал. Наверное, судьи показали оценки только трибунам. Вновь раздался свисток.
— Остались трое! — провозгласил Бэгмен. — Мистер Поттер, прошу в загон!
Гарри вздрогнул, поднялся и слегка закачался на ногах. Его взгляд стал пустым. Я посмотрел на него, не зная, стоит ли что-нибудь сказать в такой момент. Тот глянул на нас пустыми глазами и кивнул. Я кивнул в ответ. Флёр, находящаяся на периферии зрения, кажется, тоже.
  
— Кажется, мы остались одни, — попыталась игриво мне улыбнуться Флёр, но вышло не очень.
— Ага, — напряжённо кивнул я.
Вот сейчас я определённо точно волновался. Да, Гарри лучше подготовлен, чем в оригинале, намного лучше, да и дракон у него самый безопасный, но я всё равно волнуюсь. Это же грёбанный дракон против парня, которому всего четырнадцать! Настоящие четырнадцать, а не всего лишь официальные, как у перерожденца вроде меня. Откровенно говоря, одним из главных факторов победы в оригинале была тупая удача. И я бы ещё дополнительно накачал его Жидкой Удачей, будь уверен, что это не принесёт больше проблем в будущем. Увы, Жидкая Удача доступна исключительно на зельеварных соревнованиях, да и то при условии, что будет сварена в процессе.
Тут случился чуть ли не взрыв. Зрители ликовали.
— Вот это да!!! Ну и полет!!! — комментировал Бэгмен. — Видели, мистер Крам?! Нет, вы только посмотрите! Самый юный чемпион с рекордной скоростью завладел яйцом! Не удивлюсь, если он окажется самым быстрым среди четвёрки! У него есть все шансы на победу!
— Фууф… — облегчённо вздохнул я, расслабляясь. Кажется, пронесло. А зрители сейчас особенно шумные, должен сказать.
— Гарри справился… — пробормотала Флёр с облегчением. Она тоже была рада успеху нашего наименее подготовленного подопечного. — Ну, теперь моя очередь? — криво улыбнувшись, спросила она в пустоту.
Будто услышав её, раздался голос Бэгмена:
— Превосходно! Судьи вынесли свой вердикт! Двое есть — двое осталось! Мисс Делакур, прошу!
Флёр глубоко вздохнула, подавляя дрожь, и покинула палатку с высоко поднятой головой, крепко сжимая в руке палочку. Всё началось сначала. Комментарии Бэгмена, крики с трибун.
— Вот это дерзость!!! Здорово!!! — кричал Бэгмен. Кри­ки его заглушил жуткий, но при этом постепенно стихающий, рык китайского огненного шара, трибуны стихли. — Ну и нервы! Ни капли сомнений! Вы посмотрите на дракона, да он же как шёлковый! Да!!! Она схватила яйцо!!!
Аплодисменты сотрясли промозглый воздух, как будто тролль вновь шагал по коридорам Хогвартса. Флёр завершил раунд, чем серьезно так меня успокоила. Все мои подопечные справились, подготовка прошла не зря.
Я спокойно поднялся, чувствуя облегчение. Осталось самое простое — получить своё яйцо. А ещё отпинать хвосторогу. Просто потому что мне нужна отдушина. Извини, дракоша, но мне это нужно, чтобы выпустить эмоции (и вовсе я не обижен на то, что мне нельзя тебя съесть).
Итак, я ждал.
Вот и свисток.
Я вышел из палатки, и меня тут же пробрало холодом. Яркий свет слегка ударил по глазам, которые я тут же приспособил, рёв толпы, до этого частично поглощаемый тканью, ударил по ушам в полную силу. В голове будто что-то треснуло, настолько громко это было.
Всё предстало как в каком-то красочном сне.
С трибун на меня смотрели сотни лиц. Пол был земляной лишь в начале, дальше он перетекал в каменную гладь с выступами то тут, то там. Огромные глыбы были разбросаны по полю, а в другом конце загона, как огромная курица на яйцах, восседала хвосторога. Крылья полураскрыты, свирепые жёлтые глазки уставили на злоумышленника (меня). Громадный чешуйчатый хвост, как у ящера, и весь в пиках, бьёт по промёрзлой земле, оставляя глубокие, метровой длины следы. Зрители шумят невообразимо сильно. Пришла пора действовать.
Идя медленным шагом в сторону дракоши, активирую метаморфизм, начиная внутренние изменения. В химеру превращаться не вариант, это почти как напрямую заявить, что именно я устроил резню в Азкабане, но кое-что я могу сделать. Подкожная броня, состоящая из мелких драконьих чешуек, сама кожа изменяется по образу и подобию тролля, слегка темнея, это спишут на бледность. Теплоёмкость тела на максимум, теплопроводность на минимум, насколько это вообще возможно с моим метаморфизмом. Глаза изменяю по подобию драконьих, улучшенное динамическое зрение мне не помешает. Что ещё можно сделать, не показывая лишнего? Хм…
Ладно, достаточно, пора драться! Рывок вперёд, хвосторога выдыхает струю пламени.
Я выхватил палочку и, держа её расслабленным хватом, ткнул вверх и вперёд, вырисовывая необходимый для заклинания узор:
— Глациус! — слегка съехавшую вперёд в кисти палочку резко протянул назад, и ткнул в своё тело. Корка льда с треском укутала меня. Тут же я влетел в пламя.
Глаза застелила пелена огня, видимая сквозь корку льда. Будто попал в обжигающий душ. Только его нельзя выключить.
Кожа начала жечь и чесаться.
Послышался испуганный вой зрителей и Бэгмена, но я особо не прислушивался. Температура… Терпимо. Завожу палочку за спину и…
— Депульсо! 
С отталкивающим заклинанием проскакиваю оставшееся до хвостороги расстояние как раз в тот момент, когда поток огня иссяк. В глазах дракоши читается ошеломление, отдалённо похожее на человеческое. Она с разинутым ртом смотрела как я подпрыгиваю высоко, прямо в её челюсть, правой ногой наступая и всаживая ей костяной шип, пробившийся из ступни, в нижнюю челюсть и тут же вертикальным шпагатом вбивая второй, уже на другой ноге, прямо в нёбо.
Шквяк! Ш-шквяк!
Ошеломлённый и восторженный рёв зрителей и Людо, кровь брызнула сверху мне на лицо, болезненный и яростный рёв, вонь тухлятины и рыбы будто ударила меня под дых, и я не заметил как потерял способность слышать запахи, абсолютно неосознанно отключил эту возможность метаморфизмом. Хвосторога затрясла головой в бессмысленных попытках выбросить меня изо рта. Вначале попыталась раздавить, захлопнув пасть, но драконьи мышцы и скелет (пусть и всего лишь подобие), да ещё и усиленные метаморфизмом — это вам не хухры-мухры, но всё же и они начали повреждаться, и я будто глазами увидел каждую трещину в каждом месте, где раскалывались кости. Метаморфизм порой может открыть беспокойные вещи о собственном организме.
Вот хвосторога поняла бессмысленность затеи, перестала трясти головой, в её глотке закружилось и заревело пламя, обдавая кожу теплом. В этот же миг остеогенные клетки потекли из сосудов в места трещин, насилу сращивая их с громким хрустом, игнорируя все прочие шаги, необходимые перед этим процессом.
А я то как раз ждал момента, когда перестанет трясти…
Палочка скользнула в руке вперед, резко назад, и с размаху запустить:
— Глациус! — хлад пронзил горячий воздух густым туманом, снежинки разлетелись в стороны, а прямо в направлении огня в воздухе начали возникать кристаллики льда. Кр-р-рряс-сь!
Ледяной взрыв. Стихия будто пронзила саму сущность клубящегося огня. Две стихии, две противоположности, столкнулись в смертельной схватке. Языки пламени, как змеи извивались, пытаясь вырваться, сдерживаемые окружающей её видимой стужей. Медленно, очень медленно для меня, но не для всего мира, холод поглощал шар пламени, но его неизменно, на каждом шагу по чуть-чуть отталкивало назад. Как же хорошо, что мне не нужно бороться с ней на прямую. И хорошо, что я успел воспользоваться чарами на этапе зарождения пламени, оно просто не успело набрать силы.
Стужа из палочки вырвалась вперёд с удвоенной силой, огибая подвернувшийся шар огня и промораживания тот самый орган, что позволяет дракону дышать огнем.
  
Мириады снежинок взорвались вокруг, каждая, касаясь кусочка плоти, пронзали его льдом, разрастаясь всё выше и выше, пока огонь не потух с концами, оставив лишь оседающую дымку от холода.
Мир пришёл в норму. Корка льда на мне треснула и опала, рёв толпы ударил по ушам, но громогласный рёв, нет, РЁВ, напрочь выбил барабанные перепонки, из-за чего пришлось уделить внимание их восстановлению метаморфизмом.