Скромный метаморф (СИ)

Опрос населения о том, что они думают о данном происшествии выявил, что отношение к данному инциденту в основном нейтральное или даже положительное. Все без исключения осуждают преступника, но без энтузиазма, как показалось представителям нашей газеты.» 
— Господи… — охнув, пробормотала Гермиона, заглядывая в газету. — Это… Просто ужасно… — со страхом в голосе пробормотала она.
  
— … — парни, вставшие у меня за спиной и смотрящие в газету через плечо, нервно сглотнули.
— М-да уж… — протянул я.
И почему нет ограничений на распространение таких газет? В оригинале с Сириусом была схожая ситуация, хотя детям такое читать определённо не стоит, как мне кажется. Интересно, когда в Министерстве смогли обнаружить эту проблему? И как долго не раскрывали информацию обществу? Хотя по второму случаю и так более-менее понятно, раз газеты на эту тему появились только сегодня.
Хм… А как отреагировали другие? Многие из учеников (из тех, кто тоже получил Пророк) подрагивали от страха, у других на лице читалась довольная злость, но особенно выделялся Слизерин. Многие из их факультета были бледными как полотно. Малфой сильно хмурился, определённо нервничая. За учительским столом выделялись только директор и Снейп. Первый хмурился (вы слишком добрый, профессор Дамблдор), а на лице моего учителя мелькнула маска мрачного удовольствия. На несколько мгновений, но я заметил.
Будто бы почувствовав мой взгляд, он посмотрел мне в глаза и подозрительно прищурился. Чёрт, он же не собирается меня подозревать? Почему он вечно меня во всём подозревает? Будто бы я перенял эту особенность оригинального Гарри, которого он там вечно во всём подозревал. Впрочем… Не то чтобы я не давал ему поводов.
— Не могу сказать, что мне жалко их… — сказал я, перелистывая газету в поисках своего портрета.
— Льюис! Люди погибли! — возмущённо высказалась Гермиона, недовольно стукнув кулачком по столу.
— Злые и жестокие монстры в масках людей, — поправил я её. Я бы ещё вставил в свою речь примеры их преступлений, но не буду делать ещё один удар по психике ребёнка. — А также дементоры.
— Вот последних точно никому не будет жалко, — пробормотал рыжик, хмуро разглядывая меня в форме химеры. — Мерзкие душееды… — добавил он.
Качество моего портрета было не самым лучшим, но весьма неплохим. Глаза, например, изобразили полностью красными. Хорошо, что магический глаз не засветил. Я его довольно быстро убрал, узнав всё необходимое для уничтожения дементоров, и сделал его красным, так что с этой стороны ко мне не подобраться. К тому же, не стоит забывать, что мне тогда сопутствовала удача.
— Больше этого… — начала я, взмахнув газетой, намекая на инцидент в Азкабане. — Меня беспокоит то, что некоторые дементоры разгуливают по миру без контроля, — хмуро сказал я, с недовольством бросив газету на стол.
Когда я туда летел, мой целью было уничтожить всех ПСов и дементоров, находящихся в тюрьме. Мне вообще не пришло в голову, что какие-то из тварей могут летать снаружи. А может это было частью удачи? Если да, то в чём суть? Эх… Ладно, я просто надумываю себе лишнего.
Очень надеюсь, что с тварями разберутся быстро. Несомненно, они сожрут сколько-то душ, но это не сравнится с тем количеством, которое люди уже им скормили, приводя еду в Азкабан… Уж лучше так.
Ну да ладно, об этом я подумаю потом как-нибудь. Сейчас лучше сосредоточиться на учёбе, своих тренировках и исследованиях. Особенно на исследованиях.
***
После событий в Азкабане прошло около двух месяцев. Тихих, спокойных и без происшествий. По крайней мере у нас, в Хогвартсе. Первый месяц после каникул мне даже запрещали посещать штаб Даров Магии под предлогом, что опасный преступник на свободе. Хотя по факту причина была в излишнем беспокойстве МакГи. Из-за чего с коллегами мне приходилось общаться с помощью сквозных зеркал.
— Итак… Зачем вы меня звали, Хайнц, Адриан? — спросил я пару исследователей, игнорируя снующих по помещению ассистентов.
— Durchbruch! [Прорыв] — с энтузиазмом в голосе воскликнул Фуфелшмерц, взмахнув руками от переизбытка эмоций и этим чуть не задев проходящего мимо парня.
— Возник прорыв в деле передачи магического дара? — с предвкушением в голосе спросил я.
— Верно, — спокойно кивнул Адриан, поправив очки. — Предоставленный вами Феликс Фелицис крайне сильно помог, коллега, так что мы достигли некоторого успеха.
— Прекрасно. Ещё зелье нужно?
— Nein! Мы смогли из того раза выжать maximal [максимум] благодаря предварительным исследованиям, тщательному изучению имеющейся информации, сбору статистики и долгой подготовке. Сейчас это будет unwirksam, [неэффективно] — отрицательно покачав головой, сказал Хайнц.
— Верно, — кивнув, согласился с ним испанец. — Успех пусть и не был абсолютным, но дал нам много новой информации для осмысления. Сейчас нам нужно это изучить, построить новые теории, собрать статистику. В общем, подготовиться к следующему принятию Жидкой Удачи, чтобы максимизировать её пользу.
— Ладно, в любом случае осталось мало запасов зелья, — пожав плечами, сказал я. — Максимум часов на десять хватит, а потом придётся новый котёл варить, — покусывая в задумчивости палец, высказался я. На полгода я останусь без уже полюбившегося мне Феликса. — Так! — воскликнул я, мотнув головой, чтобы отогнать мысли. — Показывайте, чего именно вы добились.
— Йа-йа, сейчас, — сказал Хайнц и, повернувшись к находящимся в сторонке помощникам, что-то им крикнул на немецком. Через пару минут к нам притащили кролика со связанными лапами. — Я пока начну рисовать magischer Kreis, [магический круг] — сказал Фуфел, кивнул в сторону Наварро.
— Хорошо, я объясню, — принял эстафету испанец. — Если кратко, то суть в том, что с помощью ритуала мы смогли произвести трансформацию части магусов организма в состояние «парселтанга». К сожалению, трансформация является лишь временной, но по мере сбора статистики мы заметили, что этот временной период, в течении которого действует трансформация, становится больше. Кроме того, для активации дара нужен какой-то триггер. К сожалению, внутренняя часть процесса нам почти неизвестна, нам остаётся только строить догадки, так что без вашего магического зрения, коллега, здесь не обойтись.
— Вы всё время работали с кроликом? — склонив голову набок, спросил я.
— Лишь один раз с человеком. Один из наших помощников. Это было как раз тогда, когда мы использовали Феликс, так что никакой опасности не было, — успокаивающе помахав рукой, сказал Адриан, периодически косясь в сторону Фуфела, продолжавшего чертить ритуальный круг, напевая себе под нос немецкий гимн. — Тогда же и выяснили, что самостоятельно активировать магический дар он не в состоянии, а значит нужен триггер. Мы хотели продолжить по уже использованной методике собирать статистику, но решили перейти на кроликов пока вы не осмотрите нашего подопечного своим магическим зрением. На всякий случай.
— Ну, в общем-то правильно сделали, — понимающе кивнул я. — В общем, у вас получилось с помощью ритуала добиться того, чего я делаю манипуляцией магусами и простым прикосновением… — задумчиво пробормотал я. — Что же, это всё равно успех. Первый действительно значимый шаг на пути к цели. Как минимум теперь человеку не нужно контактировать с носителем парселтанга, чтобы начать его использовать, достаточно всего лишь одного ритуального круга.
— Всего лишь? — вопросительно вздёрнув бровь, посмотрел на меня Наварро. — Это довольно сложный ритуальный круг, между прочим. Первый раз мы смогли начертить его только активировав парселтанг.
  
— М? В каком смысле?
— Я не знаю почему и как это сработало, но… — нахмурившись, Адриан снял очки, начав протирать линзы. — Но при активации парселтанга и намерении вложить его в письмо, текст писался… Странным. Мы условно назвали это письменным парселтангом, — показал он мне в сторону магического круга.