Скромный метаморф (СИ)

Начинаю изменять своё тело метаморфизмом. Рост, телосложение, форма лица. На самом лице появляется лёгкая щетина, добавляя чуть больше мужественности, цвет глаз становится багровым, а волосы укорачиваются, укладываясь в слегка небрежную причёску. Одежда тоже изменилась, но ногах появились чёрные туфли, того же цвета брюки, подпоясанные ремнём, чёрная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. Создав перед собой зеркало трансфигурацией, начал себя рассматривать.
  
— Сойдёт, — величественно кивнул я. Голос мой был властным и несколько угрожающим. Да, такой образ для запланированного мной вполне подойдёт.
Выйдя из переулка, я тут же привлёк внимание снующих по нему магов своей внешностью. Презрительно фыркнув на эти взгляды, я направился в сторону Лютного Переулка. Через пару минут я оказался на тёмной улице, тесно заставленной лавками, которые торгуют ужасающим товаром. Найдя «Горбин и Бэркес», я зашёл внутрь.
Дверь открылась со звуком колокольчика, и я оказался в лавке. Весьма тёмное и мрачное помещение. Куда не кинь взгляд, увидишь темномагическую дрянь. На витрине виднелась подушечка, на которой покоилась сушёная рука. Рука Славы. Если вставить в неё горящую свечу, то никто, кроме носителя руки, не увидит её огня.
Мой взгляд продолжал скользить по лавке, пройдя мимо петли, на которой повесили не одного преступника. Заметил опаловое ожерелье. «По преданию, ожерелье отняло жизнь у девятнадцати простецов. Осторожно. Не трогать. Проклято», — гласило описание.
— Чего желаете? — елейно улыбнувшись, спросил меня мужчина среднего возраста с серо-голубыми глазами и выцветшими карими волосами по плечи.
— Здравствуйте, мистер Горбин… — слабо улыбнувшись, тихо проговорил я, посмотрев на него пристальным взглядом, начав подходить ближе.
— Вас интересует что-то конкретное, мистер…? — спросил он, немного напрягшись под моим взглядом.
— Интересует, — слабо кивнул я и, когда я встал вплотную к нему, поднял руку, в которой неожиданно для мужчины появилась палочка, и упёр её кончиком в подбородок Горбина. — Делай свою работу быстро, без лишних вопросов, — резко похолодевшим голосом сказал я выпучившему глаза волшебнику. — Мне нужен портал. Сюда, в Лютный.
— Д-да… Сейчас… — нервно сглотнув, он сделал пару шагов в сторону, опасливо глядя на мою палочку и наклонился за прилавок. — В-вот порталы, о которых Министерству ничего неизвестно… — проговорил он, выложив на прилавок шесть предметов.
— Хм… — презрительно фыркнув, я качнул палочкой, отгоняя от себя мужчину. Он правильно понял мой жест и отступил на пару шагов.
Перчатка, дверная ручка, скомканный лист бумаги, поддельная волшебная палочка, сломанный снитч и тарелка. Без всяких сомнений беру поддельную палочку.
— Ключ?
— Ликантроп…
— Сколько? — спросил я, кинув взгляд на Горбина.
— Пятьсот галеонов, — увидев замаячившую на горизонте прибыль, мужчина справился со своей опаской по отношению ко мне.
— Сотня, — сказал я, кинув в него узелок с нужным количеством монет, который он резво поймал. Он хотел мне что-то сказать, но я уже покинул лавку. Следом я отправился в Дырявый Котёл, из которого вышел на улицы Лондона.
— Инфинита Асселератио! Импервиус! 
Я использовал созданное недавно заклинание. Летом я пытался создать именно его, но добавив немного удачи, я справился с этим без каких-либо проблем. Суть этих чар в том, что они непрерывно меня ускоряют, пока не будет произнесено заклинание Финита. Разгон в потенциале бесконечный. А Импервиус я использовал для защиты от воздуха и нагрева, ибо трение ещё никто не отменял, я тупо помру в какой-то момент без этих чар. Чары получились опасные, но я вполне способен их применять.
После этого я начал использовать метаморфизм на пару с трансфигурацией, и уже через пару минут из переулка Лондона в воздух взлетела непримечательная птица, начав лететь на северо-северо-восток. К Северному морю. Сначала скорость моя была как у обычной птицы, но постепенно становилась всё выше и выше. Спустя примерно час я преодолел скорость звука.
Куда я лечу? Ну, есть в Северном море один интересный островок, на котором построена башня, являющаяся тюрьмой. Тюрьмой для волшебников. Да, я направляюсь в Азкабан.
Азкабан известен волшебникам с пятнадцатого века, но далеко не сразу он начал использоваться в качестве тюрьмы. До этого времени об Азкабане никто ничего не слышал, остров ни разу не наносился на географические карты как колдунов, так и маглов. Полагают, что этот остров в Северном море, как и крепость, воздвигнутая на нём, были сотворены с помощью магии.
Вначале крепость служила домом для колдуна по имени Экриздис, о котором мало что известно. Неизвестно, родом из какой страны был этот волшебник. Очевидно одно: это был сильный маг, который практиковал наихудшие виды Тёмной магии. Экриздис жил совершенно один на острове посреди океана, и, чтобы как-то себя развлечь, заманивал к себе магловских моряков, а затем пытал их и убивал. Только после его смерти, когда маскирующие чары развеялись, Министерство магии обнаружило остров и воздвигнутое на нём строение. Люди, расследовавшие этот случай, отказались комментировать то, что они обнаружили внутри крепости. Всё это ещё больше омрачало то, что остров был заполонён дементорами.
Многие авторитетные волшебники были уверены, что остров является обителью зла, и лучшим решением будет его уничтожение. Другие же опасались того, что может случиться, если лишить дома такое большое количество дементоров. Они были уже настолько сильны и многочисленны, что не представлялось возможным их уничтожить без огромных потерь; многие боялись, что дементоры начнут мстить, если лишить их дома, к которому они привыкли. Казалось, стены здания, будто пропитанные страданиями и болью, удерживают дементоров. Кроме того, эксперты, изучающие воздвигнутые с помощью тёмной магии здания, утверждали, что уничтожение Азкабана может плохо закончиться. Поэтому крепость осталась целой, и по сей день служит местом обитания дементоров.
После принятия Международного Статута о секретности (1692 год) Министерство магии начало искать альтернативу небольшим тюрьмам для магов, разбросанным по всей стране по различным городам и деревушкам. Такие тюрьмы создавали немало проблем: при попытках заключённых сбежать, маглы наблюдали целое шоу из взрывов, дыма и света. В качестве альтернативы решили построить крепость неподалёку от Гебридских островов, но все планы разрушил Дамокл Роули, едва занявший пост министра магии.
Роули был диктатором, пришедшим к власти за счёт антимагловской предвыборной кампании. Он расчётливо воспользовался гневом, который испытывали многие волшебники в связи с необходимостью скрываться. Садист по своей природе, Роули сразу же отверг план о постройке новой тюрьмы и настоял на использовании Азкабана. Он утверждал, что дементоры, обитающие в Азкабане, только на руку Министерству: их можно использовать в качестве охранников, что существенно сэкономит время и деньги и избавит от лишних проблем.
Несмотря на возражения волшебников, среди которых были эксперты по дементорам и эксперты по зданиям с такой же тёмной историей, как у Азкабана, Роули смог осуществить свой план, и вскоре первая партия преступников была заключена в Азкабане. Больше их никто не видел. Если они не были опасными психами ранее, то, несомненно, стали таковыми вскоре после прибытия в Азкабан.
Следующий министр магии, Персей Паркинсон, также был сторонником использования Азкабана в качестве места заключения. И к тому времени, как пост министра занял Элдрич Диггори, тюрьма уже функционировала на протяжении пятнадцати лет. За это время никому не удалось сбежать. Казалось, что тюрьма вполне неплохо справляется со своими обязанностями. Так было до тех пор, пока Диггори не решил посетить Азкабан лично. Тут-то он и понял, почему из тюрьмы никто даже не пытался сбегать: большинство заключённых давно сошло с ума, а прямо рядом с тюрьмой хоронили тех, кто умирал от отчаяния.