Гусар (СИ)

— За мной, господа! — рявкнул Ржевский. — Честь полка не терпит оскорблений!
Гусары вскочили со своих мест и с громким гиканьем вывалились из «Весёлого гуся» на улицу. Честно говоря, в этот момент они мне даже вовсе не гусар напоминали. Наша шумная, агрессивная компания сейчас скорее походила на кучку обычных парней средней полосы России, которые испытывают сильное желание подраться с пацанами из соседнего района.
  
Ночной воздух ощущался прохладным, но головы у всех были горячими, а потому никто из моих товарищей не остыл, а даже наоборот. С каждым шагом, приближающим нас к тому кабаку, где творилась несправедливость, мы закипали все больше и больше.
Зрелище, скажу я вам, то еще. Группа из полутора десятков разъяренных гусар, ведомая поручиком Ржевским, неслась по сонным улочкам городишка как небольшая, но крайне убойная сила. Мне показалось даже, что в некоторых домах, когда мы пробегали мимо, испуганно захлопывались ставни и звучали щелчки закрываемых щеколд. Есть ощущение, местные не по наслышке знали, к чему ведет появление на улице группы особо активных товарищей из гусарского полка.
Я, конечно же, бежал вместе со всеми, и, да, адреналин по-прежнему хреначил в кровь. Но! Мой мозг один черт продолжал работать достаточно трезво.
Во-первых, сегодня я выпил меньше, чем остальные, и в отличие от них мог оценивать ситуацию более-менее здраво.
Во-вторых, эта слепая, сплоченная ярость была мне до боли знакома. Да, да, да… В жизни никто бы не догадался, имею в виду из моих подписчиков, но это так.
Естественно, когда мои успехи на ниве блогерства стали расти, я придумал себе легенду, из которой следовало, что Олег Лайфхакер едва ли не коренной москвич. Просто мои видосы основывались на том, что я учил людей красиво жить. И есть большая разница: поучает вас крутой тип, знающий толк в том, о чем говорит, или… Или обычный пацан из Норильска.
Да, это правда. До Москвы, до блогов и смузи я жил именно там.
И в мои школьные годы фраза «с какого ты района?» была не вежливой попыткой познакомиться, а началом возможного конца. Конца твоей репутации, твоего здоровья и, возможно, половины зубов.
Я хорошо помнил эти драки «стенка на стенку» на морозе, помнил вкус крови на губах и глухой стук кулака о чью-то челюсть. Хотя очень, очень старался забыть. В Москве я вообще никому, никогда ни в каком виде не рассказывал, откуда приехал.
Ну и конечно же, в силу очень бурной юности, я умел драться. Умел постоять за себя, иначе в Норильске было бы сложно жить. Гопников и других, не очень светлых личностей хватало.
Именно поэтому я так же хорошо помнил, чем всегда заканчивались подобные ситуации. Сломанные носы, сотрясения, а иногда и что похуже, когда в ход шли кастеты или арматура.
А у гусар… у каждого на поясе висит сабля, за голенищем сапога может быть нож. Ясен хрен в угаре алкогольного бешенства они воспользуются и одним, и вторым. Тем более, благородные же. Их хлебом не корми, дай друг в друга ткнуть какой-нибудь железякой.
А у нас тут, на минуточку, Уваров под боком сидит. Да и вообще… Коллективный мордобой с жертвами, которые непременно будут, от чужих глаз не спрячешь. Это прямо залёт глобального масштаба. И есть ощущение, в нынешнем времени одной «губой» не обойдется дело.
Тут нас могут взять под белые рученьки и отправить куда-нибудь в сторону Сибири. Да, дворяне. Да, голубая кровь. Однако помнится кое-кого с не менее голубой кровью лет очень даже вешали. Абсолютная монархия — вещь, наверное, хорошая, но она понятия не имеет о принципах человеколюбия. Так что ну его нахрен.
А самое главное, самое идиотское… нам же всем вместе еще Наполеона встречать. Что за бред — калечить друг друга из-за пьяной ссоры накануне войны? Терять бойцов, которые пригодятся через месяц?
Нет. Ввязываться в драку — последнее дело. Нужно это остановить. Но не как трус. А как… стратег. Направить животную ярость гусар в другое русло.
В общем, я, конечно, бежал вместе с товарищами, но при этом активно соображал, как повлиять на ситуацию и сделать ее менее чреватой последствиями.
«Золотой Орел» находился на другой стороне площади. Уже на подходе мы услышали звуки побоища: звон разбитой посуды, глухие удары, яростные крики и отборную ругань.
Наша компания сходу, не задерживаясь ни на секунду, ворвалась внутрь.
Ну что скажу. Несомненно гусары умеют все делать на широкую ногу, с размахом.
Картина, представшая перед нами, была эпичной. Зал кабака превратился в настоящее поле боя. Столы были перевернуты, на полу валялись осколки бутылок, а в центре зала сцепились две группы военных. Наши, в красных мундирах, отчаянно бились с елисаветградцами в желтых. Мордобой шел знатный, без всяких правил и дуэльных кодексов.
— Ах вы, канальи! — взревел Ржевский и, словно берсерк, ринулся в самую гущу, тут же отправив одного из елисаветградцев в полет ударом кулака.
Наши гусары с криками и каким-то пугающим весельем последовали его примеру. Ясное дело, ситуация лучше от этого не стала, хаос только усилился.
Я понял, что у меня есть всего несколько секунд, дабы предпринять хоть какие-то действия, пока драка не переросла в поножовщину. Еще чуть-чуть и повлиять на происходящее не сможет уже никто.
Не раздумывая, я вскочил на единственный уцелевший стол и заорал так громко, насколько мог.
— СТОЯТЬ!
Мой голос, усиленный адреналином, прорезал шум драки.
На мгновение все замерли. Ржевский вообще завис в процессе очередного удара. Одной рукой он держал за грудки елисоветградовца, а другую занес, чтоб впечатать кулак бедолаге в физиономию.
Все дерущиеся, тяжело дыша, уставились на меня. На их лицах были выражения легкого непонимания и даже обиды. Мол, ну ты чего портишь такое веселье!
— Господа! — продолжил я, стараясь говорить властно и уверенно. Мямлить тут точно нельзя. — Что за базарный мордобой? Вы гусары или мясники с рынка? Ваша честь стоит дороже, чем выбитый зуб или пара разбитых бутылок!
— Корнет, они нашего ротмистра оскорбили! — крикнул кто-то из моих, лейбгвардейских.
— Оскорбление чести смывается кровью, а не синяками! — ответил я, импровизируя на ходу. Откровенно говоря, нес какую-то очень пафосную чушь, но очень надеялся, что она сработает. — Кровь должна литься по правилам, а не как у пьяных мужиков в придорожной корчме! Предлагаю решить спор, как подобает дворянам. Не кулаками, а мастерством!
Я сделал паузу, ловя на себе десятки удивленных взглядов. Не могу сказать, что все они были довольными. Думаю, гусары заподозрили, что сейчас последует предложение очередного поэтического батла. Это же теперь моя фишка. Но нет. Я рассчитывал совсем на другое.
— Состязание в стрельбе! Лучший против лучшего! От каждого полка! Проигравшая сторона приносит публичные извинения и оплачивает весь нанесенный здесь ущерб и выпивку для победителей! Идет?
Наступила тишина. Идея была настолько неожиданной, что все опешили. Первым опомнился Ржевский. Он с сомнением посмотрел на меня.
— Бестужев, вы уверены? Стрельба — это…
Я знал, на что он намекает. На мою репутацию никудышного стрелка. Ржевский решил, что я, как благородный человек, предлагаю свою собственную кандидатуру. Ну что за наивность… Я ведь не идиот. Башкой соображаю.
Однако пока я не стал ничего пояснять, лишь едва заметно кивнул поручику. Мол, не ссы, бро. Граф Бестужев точно знает, что делает.
Из рядов елисаветградцев вышел высокий усатый ротмистр. Похоже, он возглавлял всю их шайку-лейку.
— Состязание в стрельбе? — Усатый криво усмехнулся. — Что ж, это благородно, особенно для вас, корнет. Мы принимаем вызов.
  
Именно в этот момент дверь кабака снова распахнулась, и на пороге появился офицер в мундире Елисаветградского полка, но рангом повыше. Судя по эполетам — подполковник.
— Да чтоб тебя… — Тихо процедил я сквозь зубы. Вечер не просто перестал быть томным, он грозил реальными проблемами.
— Что здесь происходит⁈ — сурово спросил новоприбывший.