Дом на холме (СИ)

— И ты еще меня назвал зоофилом, — шепчу ему в самые губы.
Встречаю взгляд полный теплоты и грусти. У меня слегка задрожала нижняя губа, пришлось прикусить. Конечно, он заметил это, но вместо слов поцеловал меня глубоко и чувственно. Мы не в первый раз разлучаемся, но от этого легче не становится.
Я стаскиваю с него одежду и ввожу сразу два пальца, не спеша подготавливаю его, растягивая тугие мышцы. Закинув ноги себе на плече, вхожу в него. Он не терпит поз, при которых не видно моего лица или нельзя целоваться. Поэтому накрываю его губы своими, прежде чем начать двигаться, а уже после заставляю оглушительно стонать от удовольствия.
Вульф
«Саркофаг» Снейка с системой климат контроля перетащил к себе в комнату еще недели две назад, теперь наблюдаю, как он устраивается в нем поудобней. Прощание со Снейком затягивается до глубокой ночи, а завтра утром отправимся через горы. Ул взял на себя подготовку необходимого к дороге.
— И все-таки, будь осторожней, — произносит Снейк, целуя меня.
— Отдыхай и ни о чем не беспокойся, моя Спящая красавица. Ай! Ууу, змеюка ты, драться-то зачем?
— Это тебе за «красавицу»! Нечего меня со всякими девицами сравнивать.
— Не брюзжи. Лучше представь, как я тебя буду будить жарким и долгим поцелуем по весне.
— Скорее, требовательными приставаниями пониже пояса… Небось, поэтому и перенес мой ларчик к себе поближе, хоть и не признаешься.
Шутит все, а глаза открытыми из последних сил держит. Обнимаю его и, придерживая за плечи, укладываю на мягкую внутреннюю обивку. Целую в лоб и под бурчание «как покойника прям» закрываю крышку. Моя любовь засыпает в своем стеклянном пристанище. Укладываюсь на пол рядышком, идти в пустую постель, совсем не хочется. Лучше останусь здесь, рядом с ним.
  *
Спальня Асманда
Асманд лежал на кровати, уставившись на дверь ванной. Там уже час шумела вода, и Алик все не выходил. Черные простыни оттеняли белоснежную кожу вампира, а темные волосы выделялись на белых подушках. Сейчас Асманд думал лишь о том, что в ближайшие дни понежиться в кровати с мелким не удастся. О цели их «прогулки» он вообще не вспоминал, справедливо решив, что вряд ли там найдутся противники для такой нестандартной команды, как их.
Наконец, показался Алик, завернутый в одно полотенце. Он замешкался, переступая ногами по ворсу ковра, не представляя, куда бы ему деться. Асманд откинул одеяло и похлопал по месту рядом с собой, мол: «приглашаю». О необходимости внести «предоплату» Алику думать не хотелось, и вообще, он жутко стеснялся и силился проглотить комок нервов, застрявший в горле. Обреченно вздохнув, поплелся к вампиру на негнущихся ногах.
— Крови захотелось? Я не вкусный. А на ночь вообще есть вредно, — вяло пошутил Алик.
— Я сыт. И ты очень даже вкусный, — бросил на него томный взгляд Асманд и облизался.
Алик в момент побелел, став, как мел, и сделал вид: «когда успел?»
— У тебя остались царапины на теле после падения, я их облизал, — ответил ему Асманд, устраивая паренька на подушках и нависая над ним.
Сначала он хотел его порывисто поцеловать, как в первый раз, но остановился, залюбовавшись четким контуром совсем не пухлых, соблазнительных губ.
Алик
Если подумать, то кроме тела и крови, у меня совсем ничего нет. И вообще, он мог меня спокойно изнасиловать при желании — не могу этого отрицать. В конце концов, Асманд невероятно силен, и человек ему не противник. Остается лишь дождаться, когда он наиграется со мной.
— Не закрывай глаз и не отворачивайся, — черт, я на это и рассчитывал. Зажмурится и сделать вид «никого нет дома, любуйтесь фасадом».
Было трудно выдерживать взгляд этих темных, как бездна, глаз. Они не просто смотрели, а казалось, притягивали и растворяли душу в себе. Тяжело смотреть, еще тяжелее — отвернуться.
Руки оказываются вовсе не холодными, как и сам вампир. Не знаю с чего, но я думал, он, как ледышка. Асманд опирается на одну руку, полностью нависая надо мной, но, не придавливая телом. Задумчиво проводит пальцем по скуле, очерчивает контур губ и надавливает на нижнюю, приоткрывая рот. И только потом целует. Я не отвечаю, он не настаивает. Даже не прижимается сильнее, просто переходит к шее, коснувшись губами едва заметного кадыка, и льнет к ключичной ямочке. Полотенце развязалось и прикрывает собой лишь пах. И хотя руки вампира давно уже блуждают по телу, вызывая дрожь и море мурашек, Асманд не обнажает меня полностью — за что я благодарен ему. Сам вампир остается в мягких домашних брюках.
  
Асманд
Я любуюсь стройным телом подо мной, вслушиваюсь в безуспешные попытки сдержать стоны и целую Алика, куда могу дотянуться. Хотя мне и передаются его смущение, стыд и вполне искреннее удовольствие, я все равно не могу понять, откуда берется тот ужас, что вновь маячит на горизонте. Стоит мне стать настойчивее, и Алику не хватит сил на сопротивление. Но сломить Алика в его первый раз, тупо изнасиловав… Однозначно нет. Мне впервые хочется намного большего, а именно — абсолютного доверия с его стороны.
Хочу довести Алика до предела только ласками. Считывая его реакции — это не трудно, я вижу, как быстрее и быстрее вздымается грудная клетка Алика. Одной рукой скольжу ладонью по бедру к коленке, другой — от горла к животу, и чувствую, что что-то не так.
Глаза Алика округляются, а зрачки расширяются и почти заполняют собой радужку, сердце забилось на пределе своих возможностей. Возбуждение как ветром уносит. Алик одновременно силится закричать, заплакать и при этом вобрать побольше воздуха в легкие, которого ему не хватает. Я опешил на миг, но быстро собрался и лег сбоку от Алика, сильно стиснув в объятиях, прижал к себе и укусил в шею.
Алик сдавленно пискнул-всхлипнул, и я ощутил привычный немного солоноватый вкус крови. Тело наливается силой и магией, будь я по-настоящему голоден или окажись неумелым новичком, не смог бы остановиться. Но я втянул увеличившиеся клыки обратно и зализал пару проколов от них, залечивая. Температура тела ползет вверх от полученной крови и приближалась к 39°, становясь почти как у оборотней. Алик же наоборот дрожит в моих руках от холода и резкого контраста температур, и я чувствую несколько слезинок, упавших мне на руку. Давление Алика упало и пришло в норму, истерика откладывается.
— Тише-тише, мой хороший. Постарайся вслушаться в голос своей крови, что во мне, почувствуй мой настрой и убедись — я не желаю тебе зла, — шепчу Алику в ухо, медленно, выделяя каждое слово, чтобы он прислушался. — Извини за укус, но ты меня напугал, а ничего лучше я не успел придумать. Не волнуйся, чтобы стать вампиром нужно намного больше, — я стараюсь отвлечь разговором. Неважно о чем. — Во-первых, обращаемый должен перешагнуть через черту жизни — умирать, потом сам выпить крови вампира, и вообще для обращения подходят далеко не все люди. Да и из «подошедших» действительно сильными вампирами, умеющими контролировать свои инстинкты, становятся еще меньше. А если обряд проводит один из обращенных вампиров, еще и молодой, считай: на успех шансов не будет.
Удовлетворенно отмечаю, что Алик согрелся и постепенно успокаивается.
— А тебя давно обратили? — спрашивает он.
— Нет, я рожден вампиром и человеком никогда не был. Таких называют «истинными» и нас не очень много. Действительно сильных кланов всего семь. Я принадлежу к одному из них, но предпочитаю не пересекаться ни со своими, ни вообще с вампирами.
— Почему?
— Мы иногда становимся злее, сосуществуя с себе подобными. Да и втянутым в постоянные клановые распри мне надоело быть. Особенно играть роль козырного туза или послушной марионетки… Не важно. Я живу так, как сам хочу.
— Поэтому ты здесь с остальными?