Дом на холме (СИ)

В итоге Гаред пообещал поговорить с горожанами, чтобы те не сторонились чужаков, а помогали. Вульф и Дарен сняли свободную комнату над баром, Асманд же решил переночевать у Алика. Вампир так сблизился с мальчишкой, что и слышать о других вариантах не хотел. Но их никто не предлагал. Дарену было все равно, а скучавший по Снейку оборотень его вполне понимал.
— Так вот где ты живешь, — задумчиво говорит Асманд, рассматривая маленькую комнату, она же гостиная-столовая-прихожая с маленькой кухней у стены и чугунной печью. Сбоку находится еще одна дверь, ведущая в спальню.
Домик оказался маленьким одноэтажным строением, вполне пригодным для жилья, а главное пустовавшим, когда Алик прибыл в город. Печка исправно работала, а порядок удалось навести за пару дней. Из всех благ цивилизации в доме имелось только электричество, как в прочем и у большинства в этой деревне, а ванну предстояло еще восстановить.
Асманд садится на один из стульев у стола, бросив рюкзак на стол. Обстановка вокруг жалкая и убогая, но вампир понимает, что Алик старался как мог. Вещи и кухонная утварь стоят на своих местах, бардака нигде нет, только тонкий слой пыли скопился на полу и столе в отсутствии хозяина. Вампира вообще восхищает, что Алик прожил так долго в одиночку, со всем справляясь. Асманд считает людей существами стайными и постоянно липнувшими друг к дружке.
Алик наоборот жутко смущается собственного жилища, поэтому ожесточенно протирает кухонный стол, попутно извиняясь вообще за все. В конце концов, вампиру надоело слушать этот бред, и он, подцепив пальцем шлейку штанов, притянул Алика к себе, устраивая его на коленях. Вытащив из тоненьких пальчиков тряпку, кидает ту на стол и целует лениво отбивающегося парня. Прихватив нижнюю губу, затем верхнюю, раздвигает острым языком губы, делая поцелуй глубоким и затягивающим. Ладонь оглаживает спину, и Алик уже и сам увлекается, начиная отвечать на ласки вампира. Запустив одну руку в черную смоль волос, второй сжимает плечо.
Минут через пятнадцать Асманд вспоминает, что людей надо кормить, а Алик только завтракал. Вампир шуршит в рюкзаке и вытаскивает вяленое мясо, бутерброды и прочую снедь. В этот раз они едят вместе.
— Проголодался? — интересуется Алик.
Асманд немного выжидает с ответом, но вспомнив, что обещал рассказать подробнее, решает ответить сразу на два вопроса.
— Да, завтра силы могут понадобиться.
— Так что ты там почувствовал, точнее почему не почувствовал ничего и это оказалось плохо?
— Понимаешь, мертвецы никогда из могил сами не встают, их кто-то поднимает. Поэтому мы туда пошли, чтобы я проанализировал атмосферу кладбища и сказал, кого мы ищем, так как я почувствую присутствие любого человека и его намерения.
— А раз ты его не почувствовал…
— То это не человек, — закончил вампир. — Нечисть, такую как мы, я слабо чувствую, максимум — очень сильные эмоции, и то при условии, что знаю, чьи они и на чем именно концентрироваться. Понимаешь, эмпатия присуща только вампирам, но встречается у нас редко, а если и проявляется, то только у чистокровных. Она чем-то схожа с предвидением и помогает в бою, я просто почувствую, куда именно меня намерены ударить. Но противника я вижу и сосредотачиваюсь на его намерении убить. А вот чистокровных вампиров не чувствую, как сегодня. Мы существуем в сумерках, на грани дня и ночи. Вот почему считается, что вампиры «гуляют» только по ночам, днем нас просто невидно, мы не осязаемы для людей, если желаем. Кажемся всегда одними из человеческой массы, ночью ощущается наша сила, мы предстаем опасными хищниками, и большинство интуитивно от нас отстраняется. Чистокровные рождены на этой «границе» и сливаются со всем их окружающим, поэтому эмпатия по нам «скользит». Вообще тут много всяких особенностей, я даже не знаю, как слова подобрать, это все на уровне эмоций.
Асманд с тоской смотрит на опустевший стол и горестно вздыхает.
— Я могу сбегать в погреб, у меня там есть картошка и грибы, пожарю, и ты поешь. Или еще чего приготовить, — услужливо предлагает Алик, вставая и направляясь к люку вниз. Но Асманд ловит его за запястье и снова устраивает на коленях.
  
— Не суетись, малыш. Еда мне сил много не прибавит, я бы лучше поохотился, но не следует тебя одного оставлять. Наш запах остался на кладбище, и чужак в курсе нашего приезда. Это может быть не безопасно, ты насквозь пропах вампиром и прочими, — грустно улыбается Асманд.
Алик подумывает было снова смутиться, а потом сам удивляется собственной смелости.
— Ты можешь выпить моей крови. Если она тебе подходит, конечно, — быстро добавляет парень и утыкается взглядом куда-то в район правой ключицы Асманда.
Вампир очень бережно приподнимает лицо парня за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза:
— Ты уверен, что этого хочешь? Человеческая кровь, особенно кровь девственника, лучший подарок для нас.
Алик краснеет от слов о «девственнике», но, посмотрев в глаза Асманда, уверенно произносит:
— Да, хочу.
Вампир рассматривает лицо Алика с такой нежностью и благодарностью, что тот успокаивается и перестает бояться. Для Алика это своеобразный способ сказать «спасибо» за заботу, ведь все могло сложится иначе, а «оплата» куда более холодной и терзающей плоть реальностью.
Вампир и сам не ожидал от себя такого, простой интерес перерос в симпатию, а она в куда более глубокие чувства. Что-то тянет их друг к другу и неуловимо сближает с каждым мгновением, это глупо, романтично и волшебно одновременно. Никто из них никогда не верил в любовь, так слащаво описываемую в книгах, но сейчас, вновь целуясь, они отталкивали от себя любые сомнения. Веря, если не в возвышенные чувства, то друг в друга, живя одним днем.
Клыки, впившиеся в тонкую шейку, причиняют быстро проходящую боль. Алик пробует сконцентрировать чувства на собственной крови, сейчас вливающейся в вампира. Постепенно его мир сужается до размеров их тел, которые ощущаются единым целым. Алик не замечает, как вампир, зализывает ранку и, взяв его на руки, относит в кровать, сам устраиваясь рядом. Алик кладет голову на подставленную под нее руку вампира, располагается к нему лицом и проваливается в сладкую дрему.
========== Часть 7 ==========
Дарен
Сидя за столиком с Вульфом, лениво провожаю взглядом посетителей. С самого утра народ мельтешил туда-сюда, смотря на нас, как на бесплатный аттракцион. Больше всех старались дочки хозяина, строя глазки, особенно Асманду. Тот не вытерпел и утащил с собой Алика еще днем — иногда эмпатом быть не так весело, нам же пришлось остаться здесь. Будем ходить по городу, только больше внимания привлечем. Вульф отрешенно смотрел по сторонам или в потолок. Вчера ему пришлось добрую часть ночи набивать брюхо едой, я же выспался в своей каменной форме. Приятно удивила сытость Асманда, все же Алик славный парень, хоть и запуганный какой-то, сейчас отходить только стал.
Смотрю, как входят Асманд с Аликом, усаживаются за наш стол.
— Наконец-то. Я уже готов был крышу проломить и улететь. Зачем ты взял с собой Алика? Оставь его в таверне, здесь много людей.
— Он не поддается уговорам.
Детский сад какой-то, честное слово.
— Послушай меня, Алик. Ситуация немного изменилась, мы не знаем кто из чистокровных там будет и зачем ему это вообще. Ты не понимаешь насколько все серьезно, вампиры очень и очень опасны. Да, может не самые сильные, зато самые быстрые и ловкие. Если завяжется бой, я не собираюсь отвлекаться на тебя.
— Ну, честно. Ты пойми, мы против тебя ничего не имеем, посиди тут, подожди, пока мы вернемся. Все будет просто отлично, ты не сомневайся, — поддержал меня Вульф.
— Они правы, Алик. Все как я тебе и говорил, — кому как не Асманду знать, на что способны вампиры.
Смотрю на ребенка, а тот почти плачет. Слезы стоят в ясных голубых глазах. Такие глаза были у Лорен… моей единственной любви.