Месть – блюдо горячее

– Воровал? – коротко спросил его на этом месте Лыков.
– С детства, – признался тот. – Тятя стыдил, а что толку? Украду, продам и выпью, вот и вся радость. Выпить я любил…
– Ты один в шайке любил или все были друг другу под стать?
– Выпивохи – один другого стоил…
– Какие-то вы разбойники получаетесь не настоящие. Красть это одно, а топором голову рубить – другое.
– Настоящий среди нас был один Князь. И то…
– Что «и то»? – насторожился статский советник. – Он ведь убивал, не ты?
– Он. Головы рубил самолично: и сторожа с сургучного завода, и старика-крестьянина за Клепиками. И еще других, коими Егор Савватеевич даже бахвалился. Только и сам он был… как сказать-то?.. с гнильцой. Злой, спору нет. Убивец. Куражился, уважения к себе требовал. И боялись мы его, конечно. Однако…
Арестованный задумался:
– Фанаберии в нем было много. Но фанаберия его была как бы не по чину.
– Не понял, – остановил его Алексей Николаевич. – Поясни как следует.
– Ну… – Мишка мучительно искал слова. – Хотелось ему казаться злодеем большим, чем он был на самом деле. Мелкий злец, вот его естество. А Егор Савватеич пыжился. Требовал, чтобы его называли Князем.
– Так у него фамилия Князев, потому и кличка.
– Пусть фамилия, – настаивал разбойник. – Не всякому Князеву такая кличка пойдет. Надо иметь…
– Масштаб, – догадался Лыков.
– Что?
– Кажется, я тебя понял. – Алексей Николаевич даже обрадовался. – Ты хочешь сказать, что твой атаман был личностью ничтожной, а пытался казаться в глазах окружающих крупной фигурой. Так?
– Да-да, – закивал Якимов. – Именно, что так. Надувался на ровном месте, требовал, чтобы мы шапку снимали, когда с ним разговаривали. Имя-отчество, кличка с барским титулом, привычки к гонору… А сам тьфу и растереть, если бы нарваться ему на настоящего фартового. Единственно, что крови не боялся в отличие от нас. Тут Князь бывал по-настоящему страшен.
В допросной установилась тишина. Мишка напомнил про главное: каким бы опереточным злодеем ни был Егор Князев внутри, он убийца. И пока ходит на свободе.
– Хорошо, поехали дальше, – вернул разговор в нужное русло Баулин. – Где нам искать твоего капризного начальника?
– А вот этого не знаю, – разочаровал сыщиков арестованный.
– В каких притонах вы прятались?
– Э-э… Сперва в чайной Короткова на Краснорядской, в задних комнатах…
– Известный негодяй, – констатировал Сергей Филиппович. – Ну, покажу я ему теперь! Еще где?
– На постоялом дворе Отрезова в Бутырках, возле Артиллерийского плаца.
– Что-то новенькое. – Баулин заскрипел пером. – С документами селились или как?
– Там пущали без документов, только плати.
– Ух держитесь! Еще кого можешь назвать?
Разбойник – хотя какой он разбойник, так, мелкая дрянь – задумался:
– Вещи с убитого сторожа мы продали на Толкучем базаре какому-то Геркулану. Есть такое имя – Геркулан?
– Есть, – кивнул губернский секретарь. – Так зовут барыгу с Нового базара, фамилия ему Садомов. Седой, а борода черная, крашеная – он?
– Так точно.
– Вот, значит, у кого валенки с тулупом Василия Полудкина.
– И два оловянных стакана, – дополнил Мишка. – Барыга всего рупь дал за оба.
Больше ничего важного выудить из него не удалось. Якимов подписал признание, и губернский секретарь сразу же поехал к полицмейстеру – доложить о первой удаче. Теперь состав банды убийц был известен. Дело оставалось за малым – поймать остальных. Поэтому Лыков увязался за Баулиным. В кабинете полицмейстера все трое стали намечать свои дальнейшие действия.
Алексей Николаевич предложил сделать негласный обход всех номеров, постоялых дворов и съемных квартир:
– У них на руках паспорт и увольнительный билет Полудкина. Вдруг кто-то прописался под его именем?
– Тогда надо начинать с адресного стола, – возразил надворный советник.
– Надо, но там, скорее всего, пусто. Многие квартиросдатчики как делают? Показал паспорт – и живи. Через два дня на третий хозяин продлевает временную прописку в домовой книге. А в участок не идет, потому как лень.
 
– Разумно, – согласился Кузнецов и черкнул себе на заметку. Губернский секретарь сделал то же самое. Оба уставились на питерца в ожидании новых идей.
Лыков уже привык к такому. Он действительно был опытнее даже бывалых полицейских и много переловил всякой нечисти.
– Далее, допросить барыгу с Толкучки и тех двоих, у кого пряталась банда. Вдруг что вспомнят? Скорее всего, они разделятся. Троим сложнее прятаться, нежели каждому по одиночке. Осведомление еще раз накачать, как велосипедную шину насосом: пусть роют землю! Фамилии сообщить. Где у вас, господа, самые неблагополучные участки?
Кузнецов подошел к плану Рязани и стал показывать:
– Новую Стройку и Михайловку мы просветили. Троицкую слободу – лишь отчасти, уж очень она большая. Есть несколько мест неблагополучных, и до них мы еще не добрались. Это Кальная слобода на юге, Новопавловка, хибары близ Скорбященского кладбища. Военный городок в Дашковой деревне, вокруг казарм Болховского полка – там полицейского надзора нет. Выселки возле переправы через Оку. Починок близ Голенченской колонии душевнобольных. Бараки на Касимовке, вокруг скотобойни. Дачи на левом берегу Трубежа…
– Там зимой не спрячешься, – возразил начальник сыскного отделения.
– А ты смотрел? Есть отапливаемые дачи, есть сторожки и целый порядок незаконно возведенных домов на землях села Борок. Что еще? Две пригородные деревни, Карцева и Турлатова, там скупают краденое и дают приют ворам. Да в самом центре у нас клоака, я имею в виду окрестности Нового базара с его пивными, ренскими погребами и винницами. В каждой чайной водки нальют заместо чая! Во флигелях на той же Краснорядской всякая дрянь живет неделями. «Центральные номера» на Почтовой – старинный притон. Когда мы там шарили последний раз? Давненько. Так что, Сергей Филиппович, дай своим отдохнуть денек, и вперед. Молодец, что поймал этого Якимова…
– Не я, а Лыков, – напомнил губернский секретарь.
– Ну, вы вместе. Однако там еще трое – надо их поймать.
Баулин встал:
– Разрешите выполнять, ваше высокоблагородие?
– Иди. Алексей Николаевич, попрошу вас помочь ему.
– Конечно, сам хочу найти эту гадину!
Сыщики вышли, и Лыков сказал:
– Расскажите мне про второго князя. Я ведь вижу – вы не договариваете.
– Так заметно? Да, там есть что сообщить. Но вернемся на Екатерининскую, надо свериться с картотекой.
 
Глава 7
 
Князья
 
Сыщики пришли в отделение пешком – обоим хотелось проветрить голову на морозе. Там Сергей Филиппович попросил дать ему десять минут, а пока попить чаю. Он появился через полчаса, командированный уже начал скучать. В руках губернский секретарь держал синие листки:
– Вот, нашел.
Он снял очки, но тут же снова их надел.
– Первого князя, который пыжится, вы уже знаете. Егор Савватеев Князев возник в тысяча девятьсот девятом году. Я тогда был рядовым надзирателем, и в городе появилась опасная банда Куликова. Три убийства за нею числились, и никак не могли ее поймать. Начальником отделения был коллежский регистратор Сухоруков…
– Который выпивал? – уточнил Алексей Николаевич.
– Да, в ущерб службе. Ну, тяжело нам было. Отделение год как открылось. Опыта нет, картотеки нет, осведомления нет, люди с ветру… А город напуган, власти требуют прекратить. Прямо как сейчас.
Баулин замолчал, по его лицу ходили желваки. Потом он взял себя в руки и продолжил:
– Я тогда впервые понял, что такое хорошая агентура. Без нее никуда! И… завербовал проститутку с Дьяконовской улицы. Кличка ей была Махотка, потому как была она маленького роста. Обещал ей покровительство от лихих людей, а взамен чтобы сообщала. Месяц спустя преподнесла она мне Куликова в розовой бумажке! Взяли его в публичном доме, два нагана лежали на стуле рядом с портками. Допрыгнуть он до них не успел… Так вот, в этой банде есаулом у Куликова и состоял Егорка. Обзывало ему тогда было не такое знатное – Сапрыга. В банде числилось аж двенадцать человек, и трое сумели сбежать, в том числе Князев. После чего он надолго исчез из виду. Но дознание мы провели, и я изучил этого чёрта родословную. Он, как уже говорилось, из деревни Быково. А деревня эта нехорошая.