"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Ещё бы, каково: заучка Грэйнджер и знаменитый ловец сборной Болгарии по квиддичу, участник Турнира Трёх Волшебников Виктор Крам!
Да, Гермиона показала тогда всем, на что она способна.
А заучка Грэйнджер и шикарный, своевольный, холодный Пожиратель Смерти, правая рука Лорда Волдеморта, Люциус Малфой?..
Эпитет «шикарный» привязался к дядюшке сам собой, да так ловко, что Гермиона в своих размышлениях даже не заметила этого...
Да, она на многое способна. Только это абсолютно не означает, что нужно следовать своим безумным порывам.
В конце концов, есть ещё и тётя Нарцисса, которую Гермиона успела по-своему полюбить.
Как-то так получилось, что о Роне увлечённая гриффиндорка даже и не вспомнила.
  
Глава IX: Гермиона начинает и выигрывает
 
«Дорогой Рон! 
Очень рада получить от тебя весточку – я обязательно приеду семнадцатого числа и, как ты просил, останусь у вас до конца лета. Только ответь мне честно – ты не думал писать почаще? Хотя, это не важно. До встречи. 
Гермиона». 
Перечитав послание, ведьма сунула его в конверт и привязала к лапке совы. Птица ухнула и вылетела в окно.
Чья-то рука легла на плечо и, подняв глаза, Гермиона увидела Тёмного Лорда.
– Я размышлял над твоей проблемой, – произнёс он, и добавил, когда Гермиона вздрогнула: – Не той. Точнее, не совсем той. Речь идёт о твоём неумении скрывать свои мысли от владеющих искусством легилименции. В нынешнем положении… – я о статусе моей дочери, что-то твоё увлечение перерастает в манию! – …в нынешнем положении это попросту опасно. С сегодняшнего дня и до шестнадцатого августа, а потом когда судьба соблаговолит, ты начнёшь учиться окклюменции. Для этого я пригласил к нам человека, который достоин высшей награды в этом деле. Того, кто даже меня порой одолевает в играх с сознанием.
– Ты говоришь…
– Бывший преподаватель зельеварения опять выступит в роли учителя.
* * *
– Да, мисс Грэйнджер, не думал увидеть вас вновь, тем более здесь.
– Я тоже, пр… – Гермиона запнулась на миг, легонько сжав зубами нижнюю губу, – Северус, – закончила она, смотря прямо в чёрные глаза Снейпа.
– Забавно, – отметил он. – Ну что же. Тёмный Лорд просил обучить вас мастерству окклюменции. Надеюсь, что тут вы преуспеете так же, как и во всём остальном, мисс Грэйнджер.
– Кадмина. Называй меня так.
Говорить с ним столь фамильярно было ужасно тяжело – тяжело почти физически, каждое слово давалось с трудом. Но сейчас все свои силы дочь Тёмного Лорда тратила на то, чтобы этого не показывать.
Не отводя взгляда от Снейпа, Гермиона сделала несколько шагов к столу с небольшим каменным Омутом памяти и, легонько коснувшись палочкой виска, уронила в чашу не предназначенные для посторонних мысли. Снейп усмехнулся, а ведьма отошла от чаши и присела на стул.
– Прошу. Я вся во внимании.
Гермиона Грэйнджер всегда схватывала на лету – и эта её черта полностью передалась Кадмине Беллатрисе. Учитель был более чем доволен успехами своей ученицы уже после первого занятия.
В течение следующих четырёх дней Гермиона наловчилась отбиваться от Снейпа в пяти из десяти случаев, хотя обмануть Волдеморта ей пока не удавалось.
Помимо ежедневной теперь практики, Беллатриса и Нарцисса постоянно пополняли гардероб своей гостьи новыми нарядами – и она немало времени проводила за тем, чтобы выбрать очередное одеяние. Разумеется, вовсе не для того, чтобы поразить Люциуса Малфоя, а так, лишь потому, что от изобилия непривычных вещей разбегались глаза...
– Следи за тем, чтобы занимать её, Белла, – говорил Волдеморт своей верной приспешнице. – Она должна постоянно изумлять саму себя. Полностью измени всё то, к чему она привыкла, создай сказку для принцессы, переменившейся всесторонне в один миг. Кровь возьмёт своё, а Хоркрукс пробудит недостающее, нужно только постоянно питать её самолюбие. Сделайте из неё красавицу, чтобы перестала узнавать себя в зеркалах. Это совсем не сложно. Увлечь воображение… И ещё сильнее привязать к новому для неё миру. Люциус здесь пришёлся очень кстати. Я с ним поговорю. А вы с сестрой следите за её внешним обликом. Это весьма немаловажно, в особенности для юной особы…
 
Гермиона не без тайной радости отметила, что дядюшка стал на неё поглядывать и довольно часто. Она, конечно же, вовсе не собиралась идти на поводу у своих фантазий, но если бы удалось понять, что они не эфемерны, отказаться от соблазна стало бы куда проще.
У неё действительно начало создаваться впечатление, что они не совсем уж эфемерны на самом деле. Или только создаваться?
Очень, просто жизненно важно требовалось разобраться в этом теперь. Его взгляды – то ли выдуманные, то ли реальные, – не шли из головы, отвлекая постоянно.
Вечером, тринадцатого августа, засидевшись в библиотеке, Гермиона столкнулась в коридоре со старшим Малфоем и внезапно решилась на весьма смелый эксперимент.
– Прости, – прошептала она возможно более двусмысленным тоном, не спеша уступать дорогу.
– Что делает наша гостья в тёмных коридорах в столь поздний час? – иронически хмыкнул маг в ответ.
– Возвращается из библиотеки, – улыбнулась ведьма, не делая шага назад, хотя после столкновения почти что прижимала дядю к стене.
– Чем же увлеклось твоё воображение?
Сердце забилось быстрее, но тут до Гермионы дошло, что он спрашивает о книге, которую она читала.
– Чёрной магией, – со значением ответила наследница Тёмного Лорда. – Столько интересного можно узнать, когда развязаны руки.
В полумраке коридора Гермиона видела его серые глаза, скудно освещённые луной из далёкого окна. Она, не отрываясь, смотрела в них. Словно загипнотизированная.
– Мало времени осталось, – после полуминутного молчания все-таки сказала ведьма. – Приходится уезжать – жаль тратить ночи на сон.
– О да, по ночам можно найти себе куда более любопытные занятия.
Гермиона чуть подалась вперёд, влекомая неудержимым порывом, снёсшим все былые соображения благоразумия.
– Кадмина, что ты делаешь? – приглушённо спросил мистер Малфой.
– М-м-м?
Он поднял руку и вдруг легонько провёл тыльной стороной ладони по лицу и шее своей собеседницы. Гермиона почувствовала на спине мурашки. Неужели Волдеморт был прав?
Дядя дотронулся указательным пальцем до её губ, лишь легонько касаясь кожи.
– Ты понимаешь, что делаешь, Кадмина? – очень тихо спросил он, чуть наклоняясь, чтобы говорить ей в ухо. – Твой отец…
– Северус говорит, я преуспеваю в окклюменции, – выдохнула Гермиона.
– Не сомневаюсь в этом, – прошептал Люциус, коснувшись губами её кожи. Горячая волна прошлась по всему телу ведьмы. – Спокойной ночи, Кадмина, – вдруг сказал дядюшка, убирая руки, и через миг скрылся за углом.
Гермиона глубоко вдохнула и сползла по стене.
«Скандинавский леший! Что же это такое было? И чем может стать?
Неужели может стать?..»
Всю ночь эта сцена крутилась в голове, осмысляемая во всех своих возможных вариациях. «Ещё бы чуть-чуть!..»
Ещё бы чуть-чуть – и что?
На какой шаг способна решиться эта незнакомая странная Гермиона?
Предав старых друзей, тут же взяться предавать новых?
Почему так сложно воображать Люциуса рядом с Нарциссой? Они вовсе не соотносились друг с другом. Словно не были связаны. Словно Гермиона не знала, что этот человек принадлежит её тёте, и будет принадлежать до конца своих дней.
Чего бы она себе не насочиняла.
Почему же её так волнуют эти безудержные фантазии?
Возвращаться к прошлой жизни совсем не хотелось. И думать о том, как это произойдёт, как ни странно, – тоже. В этой параллельной реальности как будто не существовало прошлого: каждый раз, когда она пыталась задуматься о нём или устремить свой мысленный взор в туманное будущее, разум бил тревогу и кричал о невозможности, неестественности происходящего.
Гермиона поддалась слабости плыть по течению и думать только о том, что волнует в настоящий момент.