Маленькая проблема дракона, или Мои большие неприятности (СИ)

— Хм, верно, — почесал подбородок дракон. — Есть одно нехитрое заклинание…
И он уставился на меня, причём не на лицо, а ниже. Я проследила за его взглядом, прикрылась руками и попятилась.
— Н-не надо, — прошептала, заикаясь.
— Я про маленьких детей, помимо того, что они много плачут, знаю ещё и то, что они едят часто, — продолжая пялиться на мою грудь, проговорил ректор. — А если их не кормить, то плачут ещё больше.
  
— А я-то тут причём?! — спросила с истерическими нотками в голосе. — Сами кормите!
— Сомневаюсь, что это заклинание подействует на меня, — развёл он руками. — То, на что оно может подействовать, тут есть только у тебя.
И в этот момент за дверью кабинета послышался детский плач…
3
Я усердно раскачивала корзинку с громко плачущим ребёнком, а ректор быстро перебирал книги в шкафу. Судя по резким, нервным движениям, он был в ещё большей панике, чем я. Хотя старался держать лицо и выглядеть невозмутимым.
— Чего вы там копаетесь?! — перекрикивая младенческий плач, спросила я. — Хотите дать ему книжку почитать?!
— Нет, Аделина, я ищу заклинание. Нам нужно накормить его, — сосредоточенно роясь в шкафу, ответил он.
Я резко перестала раскачивать корзинку. И ребёнок тоже, как ни странно, замолчал. Ректор повернулся и вопросительно посмотрел на нас.
— А я вам своего имени не говорила, — протянула я.
Он нахмурился, потом мотнул головой и пробурчал:
— Говорила, забыла просто. — Отвернулся к шкафу и прошипел: — Швах! Да где же оно?!
— Да не говорила я! — воскликнула возмущённо.
Младенец опять заплакал, и мне пришлось продолжить укачивать его, хоть и безрезультатно. Это скорее меня успокаивало, чем ребёнка. Что тут вообще происходит?
Откуда дракон знает моё имя? Я бы ещё поняла, если бы это был настоящий ректор, который следит за происходящим в академии. Этот же только для галочки ректором зовётся. И уж точно не знает всех адептов в лицо, и тем более по именам!
— Нашёл! — взмахнул книгой дракон. — Тут должно быть нужное нам заклинание.
— Вам, а не нам, — ответила я. — Какое бы вы там заклинание ни искали, ко мне это никакого отношения не имеет. Даже не надейтесь, что я позволю применить его на себя!
— И ты оставишь этого малыша умирать от голода? — вопросил он возмущённым тоном. — Посмотри на него, он же страдает!
— Ему нужна кормилица. Так давайте найдём её! — предложила я, уже с трудом раскачивая корзину на вытянутых руках, устала.
— Посреди ночи? Ты много знаешь кормилиц, к которым можно обратиться? — изогнул он бровь.
— Да вы издеваетесь! — закусила я губу.
— Давай будем рассуждать логически, Аделина, — подходя ко мне с книгой наперевес, проговорил ректор. — У нас есть ребёнок…
— Не у нас, а у вас, — вставила я.
— И его нужно покормить, — проигнорировал он мою реплику. — И у нас есть женщина, — указал он на меня книгой.
— Не у вас и не женщина, — возразила я.
— Хорошо, гипотетическая женщина в перспективе и не у меня, а у него, — на этот раз указал на корзинку дракон. — Но есть! Та, кто может накормить страждущего младенца.
— Да не могу я! — помотала головой и корзинкой одновременно.
— Можешь! — потряс книгой ректор. — Вот, он со мной согласен, даже плакать перестал. И смотрит на тебя.
— А вы точно генералом были? Складывается такое впечатление, что скорее сенатором. Уж больно складно лапшу на уши вешаете, — прищурилась я.
— Давай обойдёмся без оскорблений, — нахмурился он.
Ребёнок опять заплакал и закричал ещё громче. С таким надрывом, что у меня руки задрожали. Бедный, ему, наверное, сейчас так же страшно, как и мне. Да ещё и голодный.
— Ну же, Аделина, его жизнь в твоих руках, — начал откровенно давить ректор.
— Хххорошо, — прошипела я. — Но только один раз! Потом вы всё это уберёте!
— Разумеется! И следа не останется, — заверил он меня. — Поставь корзину на стол.
Я осторожно опустила корзинку на стол, улыбнулась опять затихшему малышу и отошла. Странно, он то кричит, то замолкает и так внимательно смотрит. Будто что-то уже понимает. Вроде бы дети не должны так себя вести. Хотя, что я могу знать о младенцах?!
— Так, — встал передо мной дракон. — Стой спокойно, не шевелись.
— Больно, надеюсь, не будет? — спросила я напряжённо.
— Мне сложно об этом судить, — пробурчал он, листая книгу. Спохватился и добавил: — Нет, не будет. Это же в каком-то роде целительская магия, от неё больно не должно быть. Вот, нашёл!
— Подождите! — выставила я руки вперёд.
— Ну что опять? — осуждающе посмотрел на меня ректор.
— Откуда вы знаете моё имя? — спросила я.
— Ты сама сказала, — не моргнув глазом соврал он.
— Не говорила. Я точно помню! — возразила я.
— Значит, слышал где-то, — пожал он плечами. — Не отвлекай.
— Да где вы могли его слышать? Ещё и с привязкой к внешности?! — сложила я руки на груди, прикрывая стратегически важное место для применения заклинания.
Из корзинки опять послышался громкий плач.
— Хорррошо! — захлопнул книгу дракон, сверкнув вертикальными зрачками. — Ты получишь ответ на свой вопрос, но только после того, как покормишь уже этого ребёнка и успокоишь его. Я столько душераздирающих криков даже на поле боя не слышал!
— Давайте уже, — решилась я.
Но не потому, что он пообещал ответить или запугал меня своими сверкающими глазищами. Просто у самой уже сердце разрывалось от этого плача. Я же не монстр какой-то, чтобы спокойно смотреть на страдания ребёнка. Справлюсь как-нибудь, надеюсь…
4
Ректор у нас не целитель! Вот вообще ни разу! Во-первых, мне было больно. Не то, чтобы очень, но приятного мало, когда вдруг начинаешь ощущать, будто у тебя в груди черви копошатся! А потом резко куртка становится тесной и начинает быстро промокать!
На сакраментальный вопрос «Помочь?» я ответила таким говорящим взглядом, что он тут же вышел из кабинета. Убила бы!
Но уже спустя пару минут я была готова передумать и позвать на помощь. Во-первых, я банально боялась взять такую кроху на руки. Вдруг наврежу как-то! Во-вторых, когда сняла куртку, расстегнула блузку и устроилась на стуле, с корзинкой на коленях, поняла, что понятия не имею, как это вообще провернуть.
Допустим, в теории, я знаю, что нужно делать. Но на практике! Ладно, всё равно когда-нибудь это должно было случиться. Потренируюсь хоть.
Ребёнок оказался неожиданно лёгким… и мокрым. Об этом мы с ректором как-то не подумали. Может он и не от голода плакал! Кому понравится лежать в сырости? Но раз уж ужин готов, так сказать, чего добру пропадать.
— Ну что, давай вместе разбираться, что к чему, — проговорила я малышу, удерживая его трясущимися руками.
Так страшно мне ещё никогда не было. Даже на совместных практических занятиях с некромантами с четвёртого курса я так не боялась! Но младенец справился со всем практически сам!
Я смотрела на него и не могла оторваться. А внутри разрасталось что-то странное, огромное, горячее и такое невероятно прекрасное. Кажется, я даже заплакала. И это были первые слёзы в моей жизни не от боли или обиды, а от чего-то прекрасного.
Но когда я почувствовала, что малыш стал ещё мокрее, и я вместе с ним, восторга как-то поубавилось. А когда он наелся и уснул, и вовсе поскорее переложила его в корзину.
Быстро застегнула блузку и накинула куртку. Одежда всё ещё оставалась узкой в груди, надеюсь, это скоро пройдёт.
Ректор ждал в холле. Он устроился на ступенях ведущей на второй этаж лестницы и читал. Ту самую книгу, заклинание из которой применил на мне.
— Ну как? — поинтересовался он, когда я вышла.
  
— Ваша очередь, — пробурчала я.
— В смысле? — не понял он.
— Я покормила, а вы переодевать будете. Он мокрый, — развела я руками.
— Во что мне его переодевать? У меня нет детской одежды, — нахмурился дракон.
— Простынки, пелёнки, сами разбирайтесь, — проворчала я. — А у меня моральная травма. Мне нужно помыться и во что-то переодеться. Я тоже мокрая.