Копьё царя Соломона (СИ)
— Иди за мной, — приказал он этому неотесанному невеже, — иди за мной и не отставай ни на шаг.
Во дворце начальник стражи передал пастуха самому Ванею, начальнику телохранителей царя.
Торжественно шел Ваней по покоям дворца, высоко подняв голову, чтобы никто не посмел надсмехаться над ним, потому что в этих покоях, выложенных мрамором и яшмой, темно-зеленым малахитом и розовым сардониксом никогда не видели пастухов в вонючих овечьих шкурах. Но пастуха вся эта роскошь не смущала. Он пришел сюда по делу и спокойно шел по мраморным полам в своих плетеных сандалиях.
Ваней довел его до тех покоев, где в эти утренние часы царь занимался со своим библиотекарем Ионафом. Раз в неделю Ионаф показывал царю все приобретенные для библиотеки за неделю свитки, пергаменты и другие свои находки. Царь любил эти тихие часы, когда только шуршание пергаментов и тихий рассказ Ионафа звучали в этой комнате. И комната нравилась царю — ее стены до половины были выложены темно-зеленым малахитом, а пол был сделан из плиток густо-красной меди. Низкий деревянный стол, стоящий на шести мощных львиных лапах с толстой столешницей и несколько скамей, на которых лежали звериные шкуры, дополняли ее скромное убранство.
Ваней неслышно вошел в комнату, но чуткий слух царя уловил этот звук. Царь удивленно поднял голову и посмотрел на своего вельможу, нарушившего заведенный порядок.
— Царь, я привел человека, который утверждает, что принес то, что упало с неба и что ты велел найти, — произнес Ваней и отошел в сторону, чтобы царь мог увидеть того, кого он привел, и при этом положил руку на висящий на поясе кинжал.
Соломон удивленно смотрел на человека с многодневной неровной темнорыжей щетиной на подбородке и щеках, которую он, конечно, подстригал ножницами для стрижки овец, на копну рыжих волос на его голове. Легкая улыбка скользнула по лицу царя и исчезла.
— Кто ты и как тебя зовут? — спросил Соломон, улыбнувшись этому полудикому человеку, напомнившему ему своим видом рассказы о юношеских годах царя Давида, пасшего овец у отца своего, Иессея.
Нисколько не смущаясь в присутствии царя, тот ответил:
— Меня зовут Елиав, я хозяин овечьего стада в девяносто голов и небольшой хижины в горах, еще я делаю овечий сыр, лучший в округе, и я принес то, что, как мне сказали в харчевне, ты, царь, хотел, чтобы тебе принесли. Это упало с неба прямо в мою бадью для кормления овец.
И он деловито скинул свой кожаный мешок прямо на пол и вытащил из него камень, который с металлическим звуком упал на медный пол.
Соломон вскочил и порывисто бросился к находке. Ее тусклый блеск, чуть оплывшая поверхность, такая, как будто камень прошел через кузнечное горнило — все говорило о его металлической природе. Соломон не мог отвести своего взгляда от камня. Он слышал о таких камнях, падающих с неба и сейчас представлял себе его путь среди звезд, как об этом говорили некоторые звездочеты.
— Так я пойду, а то у меня овцы не кормлены и не поены, — услышал царь голос пастуха.
— Я хочу одарить тебя так, как ты заслуживаешь, Елиав, — порывисто сказал Соломон, — скажи, что тебе надо?
— Так вот, овцы не кормлены, не поены, — снова тоскливо повторил Елиав.
— Ты еще молодой человек, может, тебе хотелось бы остаться здесь, в Иерусалиме, я предоставлю тебе дом со слугами и наложницами…
— Да дом у меня есть, там, в горах, и горшков и кувшинов хватает, когда я варю свой сыр и разливаю его по горшкам. Сыр мой очень хорош, царь, а вот сейчас овцы не кормлены, не поены.
Соломон махнул рукой.
— Отправьте его на хорошем крестьянском коне обратно, велите закупать у него сыр по самой высокой цене. Ты доволен, Елиав?
— Спасибо, царь, так я быстро вернусь домой, а то овцы…
Соломон замахал рукой.
— Прощай, Елиав, и возьми от меня на черный день, пусть всевышний тебя оградит от него, этот мешочек с золотыми.
Пастух проворно засунул его в свой кожаный мешок.
— Прощай, царь, я очень доволен, — деловито сказал он так, как будто только что выгодно продал партию сыра, и повернувшись, быстрым шагом пошел прочь.
Соломон сидел, задумчиво глядя на лежащий темно-серый блестящий железный камень у своих ног. Всю жизнь он старался постичь непонятность бренного мира, начало, середину и конец времени. У астрономов Ниневии, Египта и Ассирии он научился следить за изменением расположения звезд, за теми из них, которые в течение года меняли свое местоположение и по которым халдейские маги угадывали судьбу человека. Много ночей он проводил вместе с египетскими жрецами, наблюдая движение небесных светил. И часто видел, как звезда срывается с неба, прочерчивая на нем огненный след и исчезает, упав на землю.
И вот сейчас перед ним лежит такой небесный пришелец. Волнение переполняло душу царя. Он велел позвать к себе первосвященника Садока из рода Финеесов. Этот Садок был обязан Соломону, ибо получил первосвященство из его рук после того, как Соломон за предательство, а именно, за поддержку своего брата Адонии, лишил первосвященства Авиафара.
В смятении царь ходил взад и вперед по комнате, время от времени останавливаясь перед небесным камнем. А в это время в комнату уже торопливо входил, ведомый Ванеей, первосвященник Садок.
Соломон, ничего не говоря, указал ему рукой на камень. Но встревоженный неожиданным приглашением царя Садок уже выспросил Ванею, с которым у него были прекрасные отношения, и узнал о том, что Соломону доставили камень, который упал с неба. Поэтому он, нисколько не удивившись, стал разглядывать камень со всех сторон.
— Я слышал, — сказал он, сочтя, что уже достаточно времени разглядывает диковинку, — что в древности мастера делали для царей мечи из таких небесных пришельцев. И эти мечи обладали магической силой. Такое я, кажется, слышал о мече Александра Македонского. И о мече Голиафа, которым царь Давид отрубил великану голову. И вот что я тебе советую, царь. Ты знаешь, что в нашем роду был известный маг и каббалист, сын первосвященника Елиазара и внук Аарона, которого звали Финеес, по имени нашего рода. Для своих целей, призвав все свое магическое знание, он приказал выковать копье, вернее, наконечник, навершие копья. Царь Саул очень дорожил этим копьем и даже, когда ложился спать, клал его рядом с собой.
— Уж не то ли это копье, которое Саул метнул в моего отца, Давида, лежа больным в постели и призвав к себе его играть на цитре? — спросил первосвященника Соломон.
— То самое, — подтвердил первосвященник, — копье в полете отклонилось и даже не задело Давида. Но оно постепенно теряет свои магические свойства. Сейчас, царь, у тебя появился случай восстановить свойства копья. Его нужно переплавить и добавить небесного железа. Конечно, это не может произойти просто так, но твой новый мастер, которого прислали из Тира, владеет не только мастерством ковки, но, как я слышал, и магией. И ты, великий царь, не чужд этому искусству.
Внимательно выслушав первосвященника, Соломон задумчиво сказал:
— Кажется, я не ошибся, выбрав тебя в первосвященники, Садок. Ты даешь мудрые советы.
Садок скромно поклонился.
— А где находится это копье? — спросил Соломон.
— Твой отец даровал потомкам Моисея почетное звание хранителей храмовой казны и жертвенных подношений. Там, среди прочих сокровищ храма, есть и разное вооружение, ценное и не очень ценное. Вот там, в простом сосновом ларце и хранится навершие этого копья. Иал, потомок Моисея, является сейчас хранителем казны. Только ты, царь, и я, как первосвященник, можем приказать Иалу вынести что-нибудь из храмовой казны.
— Тогда вели завтра отнести к вечеру под охраной это копье в мастерские к Хираму, — повелел царь. — До заката солнца. И я буду там в это время.
Скромно потупившись, первосвященник ответил царю:
— Все будет исполнено, как ты велишь.
* * *В этот день, наполненный как всегда многими заботами, Соломон не мог дождаться вечера. И как только солнце начало клониться к закату, он велел принести свои носилки, но отправился не на строительство храма, а прямо в мастерские Хирама.