Копьё царя Соломона (СИ)
Ник в изнеможении откинулся на спинку кресла.
«Ну, да. Опять крестоносцы. Опять тамплиеры. Ну, конечно, после разгрома ордена, и это известно, стали возникать многочисленные тайные ордена. И что же там дальше?»
Ник осторожно перелистывал ветхие страницы небольшой книги в потертом кожаном переплете.
«Братство Черноголовых образовало двор короля Артура, стараясь соблюдать все церемониалы, которые были приняты при дворе Камелота».
Ник уже говорил в полный голос с самим собой:
— Ну, конечно, двор короля Артура, кельтские и друидические обряды — тут все связано. И этот странный человек, с друидическим кинжалом, видимо, безумный фанатик, внешность-то его как раз и говорила о том, что он откуда-то с севера, возможно, из прибалтийских стран.
Сильный стук в дверь прервал его размышления. Стучали видимо давно. Ник открыл дверь и увидел встревоженных Аполлинария и Лили.
— Что с тобой, Ник? — спросила Лили. — Мы уже стучим минут десять, слышим какое-то бормотание, а ты не открываешь дверей. Что у тебя тут происходит? — растерянно спросила Лили, оглядывая стол, на котором лежали раскрытые фолианты, и валяющиеся повсюду книги. — Что это за разгром?
— Проходите и устраивайтесь, сейчас я вам все расскажу, — торжественно произнес Ник и стал усаживать Аполлинария и Лили так, чтобы ему было, где разгуливать, читая лекцию.
Заинтригованные, Аполлинарий и Лили уселись, а Ник начал им рассказывать все, до чего он докопался после озарения, которое снизошло на него в Эчмиадзинском храме.
— Блестяще! — вырвалось у Аполлинария, когда Ник кончил свой рассказ. — Ник, вы гений!
А Лили с таким восторгом смотрела на своего мужа, что Ник даже смутился.
— Ник, — осторожно спросила она, — ведь вся эта история началась с убийства Винкельмана, не так ли?
— Да, конечно, в Тифлисе, да, — недоуменно глядя на нее сказал Ник.
— И это было связано как-то с Вагнером, ты еще просил меня рассказать об этом, помнишь?
— Ну да, — подтвердил Ник.
— Тогда я хочу тебе напомнить, что там, в «Нибелунгах», тоже упоминается копье, копье Вотана, которое называется Гунгнир.
— То есть, ты хочешь сказать, что должна существовать во всем этом какая-то связь?
— Не знаю, Ник, я просто вспомнила про копье Вотана.
— А оттуда, — продолжил Ник, — прослеживаются связи — Винкельман и Вагнер, Хофбургский дворец, Вагнер и Ницше. Известно, что они вдвоем путешествовали в Вену и тоже посещали Хофбургский дворец. Увлечение Ницше зороастризмом и его «Так говорил Заратустра». Ну что ж, поверхностная связь налицо, — задумчиво сказал Ник. — И еще, Тевтонский орден, близкий к Ливонскому, очень близкий, потому что где-то в первой половине 13-го века произошло слияние Тевтонского Ордена с рыцарями Меча, или рыцарями Христа, как они иногда назывались, мог иметь в своем арсенале все скандинавские сказания. А основателем Ордена меченосцев был, как только что стало понятно, епископ рижский Альберт фон Аппельдерн, кстати, заложивший крепость на месте нынешней Риги..
— М-да, — задумчиво произнес Аполлинарий, — на друидическом кинжале была изображена молния. Вот здесь, Ник, сказано, что в руническом письме это руна «зиг», руна Вотана. А культ Вотана был национальной религий древних тевтонов. Получается, что вполне может существовать некое общество, объединяющее воедино все эти культы скандинавов, германцев, прибалтов. И в копье Святого Маврикия можно усмотреть, при большом желании, воплощение древнего мифического копья Вотана.
— Очень интересно, — отозвалась Лили, — Ник, ведь у тебя вон там на верхней полке лежат скандинавские саги, там есть «Старшая Эдда», «Младшая Эдда», «Песнь о Нибелунгах».
— Ну что ж, самое время заглянуть туда, — отозвался Ник, занятый рассматриванием какой-то книги. — Можно вас попросить, Аполлинарий?
— С превеликим удовольствием, — ответил Аполлинарий, любивший рыться на полках. Он взял стоявший в углу высокий и крепкий стул из дубового дерева, опустил его спинку и стул превратился в лесенку. Спустив с верхних полок несколько книг, он положил их на стол. Вместе с Лили они стали перебирать книги. Ник, думая о чем-то, наблюдал за ними.
— Ну да, вот! — воскликнула Лили, — Вотан такой сильный мифический бог. Верхом на восьминогом сером коне Слейпнире, отдавший один глаз за то, что ему открылась высшая мудрость. Распятый в течение девяти дней на ясене, познавший за эти дни всю мудрость вселенной, повелитель Вальгаллы, берсерков и валькирий. А кстати, вот послушайте, что тут написано! Руна Зиг одна из наиболее могущественных рун. Соответствующая Вотану двойная руна Зиг, называемая Одал, является наконечником копья Вотана.
Ник и Аполлинарий переглянулись, вспомнив друидический кинжал с такой двойной молнией.
— Однако! — заметил Ник. — Это какие же силы были брошены против нас, Аполлинарий! Да, кстати, — продолжал он, — в связи с черноголовыми, я еще выяснил одну приятную для меня, как для фламандца, деталь. Оказывается, в одной из церквей братства Черноголовых находился створчатый алтарь конца пятнадцатого века. Алтарь был заказан в Брюгге и доставлен в Таллинн через Любек в 1495 году. Авторство этого произведения долгое время приписывалось известному фламандскому художнику Хансу Мемлингу. Ну, вот, пока все.
— Ох, я так потрясен вашим рассказом, Ник, что чуть было не забыл, — сказал Аполлинарий. — Я получил пакет из Лондона от Уолтера Дью. Он сообщает, что им удалось установить, что у большинства любителей армянского хереса есть татуировки в виде красного треугольника. Это, конечно, не подлежит разглашению, так как информация добыта не совсем праведным путем. Но так как это делается для блага этих людей, то Скотленд-Ярд пошел на такое нарушение правил. И они постарались установить слежку за всеми двадцатью членами этого странного клуба. Кроме того, он пишет, что до Скотленд Ярда доходят тревожные новости из других стран Европы. Просит меня поторопиться с возвращением. Скотленд Ярд намеревается привлечь к расследованию европейских сыщиков.
— А я принесла бухгалтерские книги. Папин управляющий уже прибыл в Тифлис. Он, оказывается, успел на тот же поезд. Притащил книги и быстро убежал. Кажется, его друзья устраивают ему кутеж в Ортачалах, — сказала Лили. — Я одним глазом взглянула и мне показалось здесь нечто очень странным.
— А ну ка, ну ка, — потирая руки, воскликнул Ник. — Может быть, у нас сегодня день открытий!
Лили продолжала:
— Вот, посмотрите. Поставки армянского хереса небольшими, но постоянными партиями осуществляются по всей Европе через наших поставщиков. Это практически все страны Европы. И если ты, Ник, говоришь, что тамплиеры рассыпались по всей Европе в виде небольших тайных обществ, то тут вот они и есть везде. Вот посмотри. Небольшие партии, тридцать человек в Бельгии, столько же в Испании, ну, во Франции шестьдесят и так далее. И это все связано с армянским хересом. Уж не знаю, что пьют поклонники Святого Маврикия. А вот другие тут налицо.
— М-да, — протянул Ник. — То есть должны быть тайные общества как Святого Маврикия, так и Святого Лонгина, так я себе сейчас это представляю. И между ними какая-то вражда. Возможно, это какой-то застарелый спор о магических свойствах каждого копья. Кроме того, что мы уже знаем, хорошо бы выяснить все, что можно, о копье Святого Лонгина. Лили, подай-ка мне вот ту книгу в красном сафьяновом переплете. Это «История франков, которые взяли Иерусалим» провансальца Раймунда Ажильского. Он был капелланом, священником — исповедником и секретарем графа Раймунда Тулузского. Там есть кое-что на эту тему. Ну да, вот. Представьте себе один из эпизодов Крестового похода. Это еще времена моего, как оказалось, родственника, Бодуэна Буйонского. И твоих очень дальних предков, Лили, — и Ник отвесил поклон своей супруге.
— Так вот, шел 1097 год. Бодуэн прибыл в Киликийскую Армению, в город Эдессу. И там, как описывает хронист, наши с тобой предки, Лили, вели себя не очень достойно. Бодуэн хитростью добился усыновления армянским куропалатом, но потом составил против него заговор. Куропалат был убит, крестоносцы захватили Эдессу и основали там первое графство крестоносцев на Востоке — графство Эдесское. Ну, а потом им хотелось захватить и Антиохию, один из самых богатых городов на Востоке. Что и было сделано. Но спустя три или четыре дня после захвата Антиохии, к ней подошла армия сельджуков. И крестоносцы сами оказались в положении осажденных. Быстро кончились запасы еды. Нужда заставила многих употреблять в пищу и траву, и древесную кору, и веревки, и кожаные сбруи, не брезговали даже дохлыми собаками, мышами и всякой падалью. Отчаянное положение вызвало среди осажденных приступы религиозных восторгов. Среди людей бродили нищие с горящими глазами и рассказывали о чудесах. И все стали ждать чуда.