Специалист по кадрам (СИ)

Мэй Нагата начала прищелкивать костяшками пальцев, задавая ритм шагов. Танцующее пламя стало разрастаться и ускоряться. Мне захотелось завыть по-звериному во весь голос. И я бы завыл наверно, вторя вою бармена, вторя многоголосому вою, доносящемуся из клуба. Но в следующий миг у меня сменилось восприятие, мое магическое видение снова проснулось.
Я перестал был вовлеченным зрителем. Чары ее танца перестали на меня действовать. Я сразу понял, что танец ее магический. Волны магии расходятся от нее во все стороны, заставляя откликаться всех екаев. Любопытно, каков радиус ее воздействия? Пара километров? Думаю, не меньше.
  
А еще я увидел, что Мэй Нагата и сама тоже екай. Правая сторона ее ауры человеческая, а левая — аура магического существа. Вероятно, под воздействием ее танца мое видение обострилось сильнее обычного. Я увидел, что левая сторона у нее лисья. Мэй Нагата способна оборачиваться в ярко-рыжую лису.
Я продолжил наблюдать, сохраняя полную беспристрастность, и отметил, что на обычных людей танец Нагаты тоже воздействует, только противоположным образом. Если екаев тянет к ее источнику, то люди неосознанно стремятся убраться подальше. Как будто в них просыпается генетическая память, что екаев с их магическими танцами лучше обходить десятой дорогой и желательно даже не смотреть в ту сторону, чтобы не привлечь ненароком к себе их внимание.
Закончив танцевать, Нагата устало присела на капот машины. Было видно, танец отнял у нее много сил. Бармен еще продолжал стоять в оцепенении, потрясенный силой ее танца, а вот Накамура оставался совершенно расслабленным, на него танец не оказал сильного воздействия.
— Ну что? — спросил он нетерпеливо.
— Почуяла какого-то чужака, но на самой границе зова. Отклик очень нечеткий.
— Сможешь его узнать?
— Не уверена. Он закрывался, как мог.
— Тогда нам это ничего не даёт. Это мог быть кто угодно. Какой-нибудь екай-турист, гуляющий по Киото.
— Вы как всегда правы, оябун, — Нагата смиренно поклонилась.
— Эй, ты очухался? — Накамура потряс бармена за плечо, — Надо избавиться от тел. И от машины тоже.
— Сделаем, оябун.
Бармен собрался открыть переднюю дверь, видимо, чтобы перетащить тело водителя на заднее сидение, но сделать этого не успел. С проспекта на улицу въехал гражданский монструозный белый внедорожник.
Внедорожник не полицейский, но с надписью на боку: «Служба безопасности корпорации Техиро». Он остановился прямо возле Накамуры. Накамура выругался, глядя, как из внедорожника выходит начальник безопасности Сайто.
— Какого черта ты сюда припёрся? — с наездом спросил Накамура.
— Сигнал тревоги со служебного корпоративного автомобиля. Что тут случилось?
— Не твое дело. Езжай по своим делам.
— А я и так приехал по своим делам. Посторонитесь, господин Накамура, я должен осмотреть машину.
Несколько секунд старший секретарь и начальник безопасности буровили друг друг колючими взглядами. Похоже, взаимная неприязнь у них давняя.
— Ну хорошо, смотрите, — Накамура отступил, пропуская безопасника к разбитому окну.
Сайто осмотрел внутренности салона.
— Двойное убийство, — холодно заявил он, — Надеюсь, вы вызвали полицию?
— Не уверен, что это убийство, — так же холодно ответил Накамура, — Больше похоже на нападение бродячего животного.
— Это уже не вам решать, господин Накамура, — подчеркнуто вежливо заявил Сайто, — И у меня к вам встречный вопрос. Что здесь делаете вы?
— Приехал в свой клуб.
— Это ваш клуб?
— Мой. Я его хозяин.
— Свидетели уби… происшествия есть?
— Нет.
— Кто обнаружил трупы?
— Я, — ответил Накамура.
— Ну-ну. Имейте ввиду. В отличие от вас я полицию вызвал.
В подтверждение его слов улица осветилась множеством мигалок. С проспекта подъехало сразу несколько полицейских машин, из которых повыскакивали копы. Сайто развил бурную деятельность.
— Мне придется допросить персонал клуба, — распоряжался он зычным голосом.
Из клуба вышел и присоединился к бармену остальной персонал. А заодно и несколько посетителей. На парковке стало шумно и людно. Женщина, которую вчера избивали, тоже оказалась в их числе. Она неотрывно смотрела внутрь салона черного мерса и была заметно бледна.
— Нечего здесь толпиться, — прикрикнул Сайто, — Идите в здание. Там вас допросит следователь. А вас, господин Накамура, я попрошу проехать в участок.
Накамура, Нагата и Сайто расселись по машинам и уехали, оставив копов вести расследование. Все екаи, включая бармена, вернулись в клуб. Улучив подходящий момент, я вышел из своего укрытия, слившись с толпой, заходящей в двери.
— Молодой человек, — нащупав меня взглядом, бармен подошел и взял за рукав, — Вас покормили?
— Пока нет.
— К сожалению, теперь некогда. Покормим в другой раз. С вами поговорят позже.
— А полиция меня не будет допрашивать?
— А вам это надо? Первый свидетель — это первый подозреваемый. Я вас выведу через черный ход.
— Как скажете.
— Да, а заодно проводите даму.
— Какую?
— Помните ту, что вчера обижали? Она ни в чем не виновата. Вы ведь не хотите, чтобы полиция ее в чем-то заподозрила?
— Не хочу.
— Вот и отлично… Маюми, иди сюда, — он подозвал миниатюрную женщину, — Этот приятный молодой гай… человек тебя проводит… все, пошли.
Он провел нас через кухню в дальнюю часть клуба и выпустил наружу. Пройдя мимо мусорных контейнеров и служебной стоянки, мы перешли на территорию соседнего жилого квартала. Женщина шла молча, лишь короткими жестами указывала путь.
— Меня зовут Максим, — начал я, чтобы завести разговор.
— Маюми Кимото, — ответила она после паузы, но до конца пути так больше ничего и не сказала.
Я оставил попытки ее разговорить и переключился на свою способность. Решил поэкспериментировать. Выключить, а затем снова включить видение собственным усилием воли. Выключить удалось, а обратно включить — нет. Это черт знает, что такое. Совершенно неуправляемая способность.
Мы пришли в частный сектор, где жались друг к другу старые одноэтажные домики. Возле одного из них женщина остановилась, достала из сумочки непривычно массивный ключ и отперла дверь.
— Кимото-сан, я, пожалуй, пойду.
— Я слышала, что вы голодны. Заходите, угощу вас хотя бы чаем.
— Чаем сыт не будешь, — возразил я, но все же зашел.
Это был обычный старый дом из кирпича, какой можно встретить в средней полосе России, а не из рисовой бумаги, как принято показывать в фильмах про Японию.
Войдя, Маюми Кимото сразу разулась, будто ходить в обуви для нее некомфортно. Ну, я тоже по дому ходить обутым не привык. Скинул туфли и привычно поискал взглядом гостевые тапочки. Вместо тапочек на полочке обнаружились только какие-то дощечки на веревочках.
— Если хотите, можете надеть гэта, — с улыбкой предложила хозяйка, я впервые увидел, как она улыбается.
— Спасибо, не мой размер, — отказался я. Мало того, что придется носки снимать, так еще громыхать деревяшками по полу. Обойдусь без гэта.
Маюми Кимото пригласила меня на кухню.
— К чаю могу предложить закуску-кайсэки. Будете?
— Буду, — согласился я, не имея ни малейшего представления, на что соглашаюсь, — Всё буду, если оно не шевелится.
С ловкостью пианиста она поставила на электрическую плитку чайник, достаточно современный, засыпала какие-то травы в пузатый заварник. Из холодильника начала доставать разноразмерные кастрюльки, которые тоже отправились на плиту. В помещении сразу аппетитно запахло. Вообще её кухня была гротескным сочетанием музейного вида шкафчиков, приборов и посуды и вместе с тем чего-то современного, вроде висящего на стене плоского телевизора.
  
Через несколько минут я наворачивал все, что подавала хозяйка. Не знаю, что там обозначается словом кайсэки, но закуски — это слабо сказано. Скорее хороший ужин из нескольких блюд. Я впечатлен.
Маюми Кимото вместе со мной есть не стала, но чаю себе тоже налила. Никакого нормального разговора у нас с ней так и не сложилось. Она меня ни о чем не спрашивала, а на мои вопросы отвечала односложно. У меня вообще сложилось впечатление, что мое присутствие ее тяготит. Во всяком случае, когда в дверь позвонили, она, по-моему, испытала облегчение.