Позывной «Минус» (СИ)

Мимо припаркованного «грегуара» проезжала тройка и Минус принялся целовать Марину, скрывая лица.
— Ты поосторожнее, а то не сдержусь, — она тихонько засмеялась. — Со мною так шутить опасно!
— Я знаю! — Серёга усмехнулся. — Тогда будем в окошко глядеть и за руки держаться, как на первом свидании.
— Ой! — Марина фыркнула, смеясь. — Лучше уж целоваться станем!
Минус ещё шутил и смеялся, но сам не сводил глаз с парадного входа в гостиницу. Он был уверен, что полицейскому сообщат о Кунцевиче, который выехал на задержание. Красовский точно не усидит в номере. Куда бы он не поехал, прямиком на Ново-Госпитальную или же в жандармское управление, выйти должен будет здесь. То, что Красовский внутри, было точно. Не более пятнадцати минут назад Серёга позвонил ему из маленькой табачной лавки и убедившись, что полицейский у аппарата, повесил трубку.
  
Марина прижалась к Минусу и он обхватил её рукой, целуя. Серёга снова бросил взгляд на вход в «Русь» и сердце учащенно забилось. Красовский появился на ступенях гостиницы. Он махнул рукой одному из «лихачей», дежурящих у входа в ожидании пассажиров, и зашагал к открытому экипажу.
— Как поеду, пригнешься, — прошептал Минус. — Чтобы тебя видно не было. Там, в конце улицы, городовой на посту. Как минуем его и выедем в сторону Набережной, я Колю и сработаю. В любом случае он через Набережную поедет. Так короче и удобнее.
Марина молча кивнула. Улыбка мигом слетела с её лица, сразу ставшего серьёзным и холодным. Она тихонько проговорила:
— Я думала, что ты не прямиком на ходу… Извозчик-то тебя запомнить может.
— Вряд ли, — усмехнулся Серёга. — Поглядишь. Не бойся, Мариночка, справлюсь я. За это не переживай.
Высокий фаэтон, запряжённый парой вороных лошадей, тронулся с места, но не в сторону Набережной, а прямиком к ним навстречу. Минус разглядел Красовского, с интересом уставившегося на припаркованный автомобиль. Серёга отвернулся вправо и наклонил голову Марины к себе между ног.
Цокот копыт раздался за спиной и с экипажа донёсся негромкий смешок. Минус подождал пока фаэтон достаточно удалится и отпустил Марину. Та поднялась, поправляя растрепавшиеся волосы:
— Чего удумал! — сверкнула она глазами, улыбаясь, но Минус уже не слушал. Он выскочил наружу и крутанул рукоятку. «Грегуар» завёлся и Серёга, вывернув руль, развернулся на месте, глядя на движущийся вдалеке экипаж.
— В сторону Лукьяновки поехали, — негромко произнёс Минус. — Ничего, так даже лучше. Там посты только на Глубочинском шоссе и возле городских казарм. Держись, Маринка! За площадью я догоню его и после сверну к Чёрному Яру. Давай, девочка, пригнись и не бойся!
«Грегуар» покатил вперёд, миновав на пересечении с Константиновской конный патруль. Впереди медленно двигался тяжело загруженный ломовик и Серёга едва обогнал его на примыкании Кирилловской.
Фаэтон повернул на площадь. «Грегуар» поравнялся с ним и Минус поднял люгер, целясь в пассажира через открытое окно. Красовский узнал его. На миг опешив, полицейский рванул рукой кобуру с револьвером, но было поздно.
Целые снопы пламени вырывались из ствола люгера. Родной бутылочный патрон давал ярчайшую вспышку, в отличии от девятки. Не имея возможности оценить попадания, Минус выстрелил шесть раз подряд, целясь Красовскому в грудь. Полицейский разом обмяк и сполз с высокого сиденья прямо на брусчатку мостовой.
Серёга увидел застывшее в ужасе лицо извозчика, глядящее на него через лобовое стекло. Минус крутанул руль и два оставшихся патрона достались кучеру, нелепо раскинувшему руки и повалившемуся вперёд. «Грегуар» рванулся и сворачивая вправо, Минус услышал длинный полицейский свисток.
— Городовой! — проговорил Серёга, глядя на лицо Марины, ошалевшее от пальбы. — Не бойся, девочка! Уйдём!
Автомобиль швырнуло на ухабах. Минус свернул в Чёрный Яр, моля бога, чтобы выдержали колёса. Кладбище старообрядцев осталось справа и Серёга съехал в поле:
— Едем в сторону шоссе, пока не застрянем. Потом подожжём. Поднимайся, Маринка! Ты и так головой ударилась.
— Шишку набила, — проговорила она, щупая затылок. — Хоть и ждала, что ты стрелять примешься, но всё одно дернулась! Ты убил его⁈ — добавила она, помедлив.
— Да, — кивнул Минус. — И его и возницу. Видел он меня, нельзя было оставить. Я надеюсь, что ты в полицию не пойдёшь⁈ — усмехнулся Серёга неуверенно.
— С чего вдруг⁈ — Марина нахмурилась. — Ты мне помог, а я стану подлости чинить⁈ Другие бы бабы за такого мужчину, как Николай, зубами уцепились, а мне не нужно! Зачем он мне⁈ Чтоб перед соседками да знакомыми нос задирать, а потом ночами в подушку плакать⁈ Ишь, удумал, угрозами меня принудить! Я бы его ещё в квартире у себя убила, кабы силенок хватило! Глядит на меня с ухмылочкой своей и говорит, будто я вещь какая! Если б ты знал, сколько терпения нужно было, чтобы спокойно разговаривать! Я ведь глядела на него, а про тебя думала.
— Умница ты, — улыбнулся Минус. — Видишь, как мы хорошо справились⁈
— Зауважала я тебя крепко, — Марина покачала головой. — Боялась я, что отступишься ты перед ним. Ведь поглядишь на тебя, так хлопчик совсем! Куда тебе тягаться с Николаем! Ан, нет! — нервно засмеялась она. — И не дрогнул ни капельки! Хороший мой! — Марина прикоснулась к нему. — Любо мне с тобою!
— Даже после того, как узнала, какой я?
— А какой ты⁈ — Марина возмущённо фыркнула. — Нечего тут передо мною на себя наговаривать! Хочешь знать, что я думаю⁈ От сердца скажу, как есть!
— Хочу, — Минус уставился на неё.
— Горжусь я тобою! Вот, что на душе у меня сейчас! Я не святая, чтобы над убиенными рыдать! Меня оборонил и этого достаточно.
«Грегуар» остановили в поле. Вдали, за пригорком, находилось Глубочинское шоссе. Минус откинул сиденье, открывая доступ к бензобаку. Он слил шлангом топливо в ведро и щедрой рукой полил автомобиль:
— Прощай, железный друг! — печально усмехнулся Серёга. — Пора тебе в страну вечного девяносто пятого!
Он подождал пока Марина отойдет в сторону и швырнул сразу несколько зажжённых спичек. Пламя вспыхнуло и загудело, взметнувшись ввысь. Минус подбежал к Марине:
— Пойдём через шоссе. Здесь фонарей нету. Потом мимо нового кладбища и прямиком ко мне домой выйдем.
— Куда ж ты со мною⁈ — она усмехнулась.
— Машину взять надо. Или, знаешь, можем пешком пройти. Сейчас не поздно, за моим переулком в такое время людей гуляет полным-полно. Пройдём через Подвальную прямиком до Владимирской. В лавку зайдём какую. А то у полиции если есть приказ машины останавливать, так начнут все подряд. Они «грегуар» от «фиата» в жизни не отличат!
— Пойдём, — согласно кивнула Марина. — Только жене своей ты что говорить станешь?
— Позвоню я ей от тебя, — ответил Серёга. — А там погляжу, как пойдёт.
— На ночь мыслишь со мной остаться? — она задумалась. — Я бы тоже хотела, но лучше не надо. Нечего тебе зазря подозрения накликать. Доведёшь меня и домой вернёшься. Если всё спокойно выйдет. Увидим, что патрулей много, тогда заночуешь.
Минус молча кивнул. Марина не выдержала и заговорила:
— Не сердись! У нас завтра целый день впереди! Он не хуже ночи будет! Обещаю! — она улыбнулась. — И риску для тебя никакого!
— Права ты, — Серёга кивнул головой. — Знаю, что так умнее получается, а всё равно по-своему поступить хочется. Хорошо, завтра, так завтра.
Они быстро пересекли шоссе и углубились в рощицу. Перед тем, как выйти к новому кладбищу, Минус постоял в тишине какое-то время:
— Не слышно ничего, — прошептал он. — Аллеей тогда пойдём, слева у ограды. Там акации растут, тень густая.
  
Уже прошли полпути, как с территории кладбища донёсся собачий лай, всё приближающийся к ограждению.
— Долбаные животные! — фыркнул Серёга. — Пойдём скорее, эта дрянь не заткнется, пока не уйдём. И стрелять их нельзя, слышно будет.
Какое-то время лай сопровождал идущих и тут Минус насторожился:
— Кони! Кони, бля! Точно! Слышишь⁈
— Слышу! — прошептала она. — Патрульные, наверное. Некому больше здесь ошиваться.