Позывной «Минус» (СИ)

— Пусто! — прокричал Виктор. — Нету ни хера!
Минус несмотря на поднятый шум, метнулся к нему, чтобы убедиться, и едва не растянулся на лужах крови. Сейф и вправду оказался пуст, но стол был заперт на ключ и Минус выстрелил в хлипкий замочек. Серёга только на ощупь нашарил четыре пачки кредитных билетов. Он бросил одну из них в карман и остальные протянул Виктору:
— Бежим!
  
Тот охотно согласился. Они выскочили наружу, переступая через тело полицейского, и побежали по улице вдаль. Минус кожей чувствовал взгляды, идущие со всех сторон. Он не оглядывался, хоть уже услышал крики и конский топот. Они свернули в долгожданный переулок. Виктор бежал первым. Минус отстал, не в силах угнаться за ним. Он пробежал половину расстояния, отделяющего его от нетерпеливо подскакивающего на сиденье Карася, как цокот копыт послышался совсем близко.
Виктор вспрыгнул в экипаж. Минус обернулся на мгновение и увидел двоих всадников в зелёных мундирах, с карабинами в руках. Они были уже рядом и он успел остановить взгляд на одном из них. Румяный черноволосый человек с пышными усами передёрнул затвор карабина. Он вскинул его к плечу и Минус выпалил из «джонсона» ему навстречу.
Из под ног будто выдернули землю. По голове словно угодил молот, сваливший как быка на бойне. Минус упал на спину прямиком в грязь. Он выронил «джонсон» при падении и видя надвигающуюся лошадь, всё же нашарил «смит-и-вессон», поднимая его перед собой. Минус увидел ухмыляющееся лицо полицейского и нацеленный на себя карабин. Он принялся жать на спуск и пули словно зачеркнули всадника.
Минус оглох, не слыша звуков выстрелов. Он только увидел, как полицейский нелепо откинулся назад, выронив карабин. Лошадь отпрянула в сторону. Второй из всадников выпалил из карабина куда-то поверх Минуса и ему ответили два маузера разом. Всадник грохнулся наземь, ударяясь лицом о мостовую. Минус шатаясь поднимался на непослушные ноги. Он увидел блестевший прямо перед собой «джонсон» и подобрал его.
Виктор что-то кричал, но Минус ничего не слышал. Он дохромал к экипажу и Карась рванул с места. Только теперь Серёга увидел, что потерял одну туфлю. Он ощутил тепло на левом виске и пощупав рукой, обнаружил, что течёт кровь.
— Нормально! — прокричал ему Виктор в правое ухо. — Голова цела. Просто борозда от пули! Тебе повезло, Сенька!
Минус хмуро поглядел на него, думая о том, что если бы Витька так не спешил к экипажу, то застрелил бы всадников заранее и ему не пришлось бы оказаться на мостовой и уцелеть лишь чудом. Карась вскоре перестал гнать коней и свернув к каким-то складам, бросил экипаж возле них. Теперь они быстро пошли по улицам, всё больше петляя, и через какое-то время оказались у запертой дачи. Карась открыл замок и они прошли внутрь.
В большом зале было пыльно и темно. Через плотные шторы почти не пробивался свет. Виктор распахнул дверцу шкафчика и извлёк оттуда бутылку коньяка. Он протянул её Минусу, но тот тихо проговорил:
— Нет. Запах будет. Мне ведь к Ане идти ночевать.
— Ну и что⁈ — Карась вытаращил глаза ещё больше. — Словно она не пьёт!
— Дело не в том, пьёт или нет. Ведь у меня рана на голове и кровь на костюме. Представляешь, что мы в городе устроили⁈ Ведь там все на ушах. Если я заявлюсь к ней с запахом и в крови, то она точно поймёт, где я был. А так я скажу, что попал под автомобиль. Он уехал и бросил меня на дороге. Вот я и шёл потихоньку. Может и поверит.
— Так вовсе не иди к ней, — ответил Виктор. — можешь тут заночевать.
— Ну уж нет, — ответил Минус, — я у неё живу, если не выгонит сегодня. Не прийти ночевать ещё хуже, чем прийти в таком виде.
Он, пошарив в карманах, вытащил на стол пачку кредиток, оказавшихся пятирублевками. Потом положил рядом «смит-и-вессон» и россыпь патронов. После достал «джонсон» и не торопясь зарядил его. Виктор шлёпнул на стол ещё три пачки кредитных билетов и вовсе оказавшихся трёхрублевыми. В этих связанных тесемкою стопках, было не по сто купюр, как привык Минус в своем времени, а всего лишь по пятьдесят. Куш оказался до обидного жалок.
— Вот же блядство! — не выдержал Минус. — Семьсот рублей! По сто рублей за покойника! Это же нарочно не придумаешь. Какой только идиот эту наколку дал?
— Неважно. Теперь неважно. — Виктор покачал головой. — На дно залечь нужно, хоть на время. Ведь шерстить всех будут! Троих полицейских не простят.
Карась угрюмо кивнул, а Минус скривился:
— С каким хреном тут залечь можно. По двести тридцать рублей на каждого!
— В кассу нужно сотню занести, — возразил Карась.
— Не нужно! — Минус покрутил у виска. — Чтобы на нас вообще все обозлились⁈ Ведь если из-за этого всех перетрясут, то кто-то нас и заложит по злости. Не верю я никому. За это дело виселица корячится. Никто же не знает, что мы это были? Я почему и спросил про наводчика.
— Дохлый он, — нехотя ответил Виктор. — один из болгар, что там положили.
— Я так и подумал. Он потому и не хватался за оружие.
Даже Карась нехотя признал, что вносить долю с этого дела в общак, это чистой воды самоубийство. Деньги разделили поровну. Минус вернул «смит-и-вессон» Виктору и дождавшись сумерек собрался уходить.
— Береги себя, братишка! — произнёс Виктор неожиданно тепло. — А ты сегодня показал себя! Шутка ли, четверых уложить на первом налёте!
— Лучше забудь. Не было такого и всё тут. Про сегодняшний день хорошо бы вовсе забыть.
Карась хмуро ответил:
— Да, Сеня! Забудем. — и он протянул руку.
Минус пожал её, прощаясь:
— Бывайте. Только вот что, в гости теперь к Ане не жду. Если нужно чего, то записку, как в этот раз.
Виктор кивнул головой:
— Иди осторожно. Лучше и вовсе босым, чем в одном.
— Конечно. Но его выбросить нужно, ведь тот остался в переулке. Нельзя, чтобы сопоставили.
Минус медленно зашагал по Одессе, ощущая все прелести грязных улиц на собственных ступнях. Он вложил в туфлю камень и бросил её в один из колодцев. Теперь он и вовсе заторопился к Ане. Уже стемнело и она станет переживать. Серёга наконец-то увидел огонёк лампы в Анином окошке и с облегчением выдохнул. Утром он боялся, что никогда не вернётся сюда живым. Но сегодня ему здорово повезло. Спрятав «джонсон» и деньги в тайник, он постучал в дверь и тихо произнес, когда услышал шаги:
— Это я, Анечка.
Дверь распахнулась и Аня испуганно и рассерженно уставилась на него:
— Ты где был⁈ Что с тобой⁈ — спросила она негромко, пропуская его внутрь.
Минус рассказал заготовленную байку о том, как возвращаясь от дома Сониных родителей, решил пройтись через Куликово поле. Там на него налетел автомобиль и умчался прочь. Он полежал немного, а потом какая-то добрая старушка его увидала и привела в чувство. Посидев у неё во дворе, он собрался с силами и всё же дошёл.
Теперь Аня и не думала сердиться. Она сказала, что нужно заявить в полицию, чтобы установили этого лихача, но Минус её отговорил. Он сказал, что не хочет, чтобы полиция опрашивала её и выясняла как они живут. Аня согласилась, что это будет неприятно. Так тему и замяли. Минус вымылся в душе и оглядев заляпанную кровью одежду, решил её выбросить. Он свернул её, упрятав в поленницу дров, порешив завтра же поутру выкинуть где-нибудь подальше. Надев старые штаны и рубаху, он вернулся во флигель и улёгся в постель.
Аня целовала его висок, на котором красовалась кровавая борозда, и то и дело ужасалась тому, что он чуть не погиб под проклятой машиной. Минус успокаивал её, говоря, что ничего страшного не произошло. Несмотря на сумасшедший день, он заснул быстро и спал крепко, пока Аня не разбудила его. Сегодня у неё занятия начинались в девять и она торопилась накормить Катю и Минуса перед этим. Они завтракали, когда раздался цокот копыт за окном.
  
Серёга сжал зубы. Он пожалел, что «джонсон» лежит в тайнике на улице, но тут же подумал, что всё равно бы не устроил пальбу, ведь Анечка находится рядом. «Виселица!» — подумал он с ужасом, как вдруг раздался лёгкий стук в дверь и знакомый голос проговорил: