Позывной «Минус» (СИ)

Либа передала Льву удилище и потянулась, словно кошка:
— Струсила пеламида, — произнесла она негромко, — сбежала к турецким берегам!
Она уловила переглядывание Ани и Минуса и бросив взгляд на её движения руки, недоуменно подняла брови.
Тут Аня ойкнула и едва не выронила удилище вниз. Шнур запел над водой, дрожа от натяжения. Аня только растерянно выпалила:
— Забери! Забери его!
  
Минус схватил удилище, отозвавшееся сильной потяжкой. Он пожалел, что нет катушки, потому как рыба, рвавшаяся на свободу, была явно не маленькой. Резкие рывки было неудобно гасить коротким удилищем, к тому же пытаясь подматывать лесу. Теперь с подсачеком склонилась Либа, дрожащая от напряжения, она вся ушла в азарт. Глаза загорелись и тело напряглось в ожидании.
В последний момент рыба сделала свечку и рухнув обратно в море, забилась на поверхности в туче брызг, обдав Либу водой. Но только Минус подтянул её, как подсачек уже скользнул как нужно, страхуя. Либа перевалила рыбу в лодку, высунув язык от напряжения:
— Вот это да! Катран! Да ещё какой!
Колючая акула разевала рот, полный острых зубов. Длиной она превышала метр и даже Лев тихо присвистнул:
— Анне Александровне сегодня исключительно везёт! Это самый крупный, которого ловили при мне.
Аня растерянно смотрела на акулу:
— А её можно есть?
— Да, — Лев кивнул, — только надо осторожно брать руками. Она такая шершавая, что можно содрать кожу. С зубами и колючками тоже нужно аккуратно. Но уж трофей, так трофей! Я вас поздравляю!
Аня смущённо улыбнулась:
— Спасибо. Я чуть не бросила удочку! Так резко и внезапно рвануло, что я совсем растерялась.
— Но не бросили же! — Лев улыбнулся. — При такой поклёвке немудрено растеряться.
— Давай, лови! — Либа толкнула его рукой. — Я зачем отдала снасть? Чтобы ты на акулу глядел? Нет, Лёва, ты там постарайся!
Лев опустил шнур, но снова на крючках оказалась пара ставрид. На втором забросе резкий рывок при подъёме и тут же обрыв.
— Луфарь! — произнёс Лев, выбирая шнур. — Это его поклёвка. Просто угодил на тонкий поводок, вот и оторвался.
Лев привязал запасной поводок из толстого шнура и наживил сверкающий крючок куском ставридки:
— Вот, так-то лучше! — он опустил груз и только тот коснулся дна, резко дёрнул удилищем. На подъёме снова ударила рыба, но в этот раз забилась на шнуре. Лев азартно выбирал снасть. Теперь Минус держал подсачек и только показалось блестящее тело рыбы, завёл его с хвоста. Он перевалил рыбу в лодку и Лев оглушил её деревянной колотушкой, которую Серёга не заметил раньше:
— Прыгает! — произнёс Лев. — Сразу за борт вылетит! Это катран почти не бьётся, хоть и его бы надо успокоить.
Катя, замерев, глядела на акулу. Минус отвлёк её, показывая узоры на теле камбалы, а Лев пробил голову катрану коротким трехгранным шилом и тут же спрятал инструмент в деревянный ящичек. У Ани с Либой поклёвок не было вовсе. Они сидели рядом и Аня размеренно поднимала удилище.
— Надоело! — Либа пересела на свой борт, отобрав удилище у Льва. — Так, море, давай пеламиду, а то огорчусь!
— Ты пугаешь его? — засмеялся Минус. — А то что будет, если огорчишься? Станешь лупить его кнутом, как тот древний император⁈
— Кто? Я не слышала о таком.
— Не помню, как его звали. Помню только, что переправлялся через Босфор и его мост снесло волнами. Так он казнил строителей и выпорол море кнутами.
— Персидский царь Ксеркс, — произнёс Лев негромко, — нет, ну до чего доходит самодурство!
Но Либе было не до Ксеркса. Она весело ухмылялась и тащила из воды сразу две толстых пеламиды:
— Вот видишь! — она задрала нос. — С ним нельзя по-хорошему! Только припугнула и нате, сразу в двойном размере!
Минус засмеялся и переместился к Анне, прошептав на ухо:
— Не халтурь! Видишь, начинаем отставать! Соберись, Анечка! Покажи своё умение!
Она толкнула его рукой, но глаза смеялись. Скосив взгляд на Льва и Либу, занятых своей снастью, Аня хитро улыбнулась и прошептала тихонько:
— Хватит, а то ты так смотришь, что я боюсь! Будто прямо здесь… — и она почти беззвучно засмеялась.
Но выждав пару минут, она снова подразнила его и тут же получила поклёвку. На этот раз рыба шла тяжело, но как-то тихо, словно зацеп. Уже у самой лодки Серёга разглядел необычную рыбу, со странной мордой, которая забилась, выведенная на поверхность.
— Морской петух, — сказал Лев, бросив мимолётный взгляд. — Редкость при ловле на «дурочку». Сегодня положительно везёт!
— Да! — Либа кивнула. — Только не мне. Придётся, как видно, стегать воду по заветам покойного царя. Вот кнута с собой нет, а так бы… — и она скорчила злую гримасу, замахнувшись рукой, и тут же расхохотавшись.
— Может, хватит⁈ — спросил Лев у неё. — Ведь нам не нужно столько рыбы.
— Тогда купаться! — Либа ответила не раздумывая. — Только не под самые обрывы. Надо хорошее место найти, чтобы земля на голову не рухнула.
Такое место нашлось не скоро. Идя вдоль берега под парусом, они прошли немалое расстояние, но Либе всё не нравилось. То слишком открыто, то слишком некрасиво, то ещё что-нибудь не так. Наконец, она указала на маленькую бухту под громадой обрывистого берега:
— Вот! То, что нужно. Правь сюда, Лёва! Здесь красиво и никого нет.
Лодку втащили на узкую полосу берега и женщины отправились переодеваться за валунами справа от лодки. Лев сбросил одежду, оставшись в одних чёрных трусах, больше напоминавших длинные, до колена, шорты. Он заговорил, обращаясь к Минусу:
— Как думаешь, Анна Александровна не обидится, что я в таком виде? Просто у меня нет купального костюма.
— И у меня нет, — ответил Серёга, вытаращив глаза, — а какой он у нас может быть? У женщин, понятно, а у нас? Я не понимаю, о чём ты.
— Ну как, — Лев удивился, — вот те, с полосками, как на Аркадии ходят. Но они дорогие, да и глупо как-то купаться в одежде.
— Не обращал внимания, — Минус даже представить не смог, о чём вообще идёт речь. — но как по мне, так и этого много. Эти бы трусы вдвое урезать, только ткань взять плотную, — и он осмотрел себя, скривившись.
На Либе оказалось купальное платье, почти такое же, как повседневное, и Серёга на мгновение опешил от такого наряда. Он не мог представить, чтобы девушка купалась в море, одевшись, как на прогулку. Минус, как видно, глянул с таким ужасом, что Либа тихонько спросила:
— Что, такое некрасивое? Нужно, наверное, было взять с собой синее.
— Красивое, — он кивнул головой, — просто я не думал, что в таком плавают в море.
— Ну не в тех же неприличных костюмах, как сейчас продают! — Либа удивлённо подняла брови. — Ведь в них всё видно!
Минус чуть не фыркнул. Он вспомнил жуткий купальник Люси, виденный им на волноломе, и еле сдержался от смеха. В том купальнике не было видно даже самой Люси, а не то что её интимных мест. Он всё же проговорил:
— Но ведь в этом очень неудобно.
— Удобно, — Либа кивнула головой, — может скажешь ещё голой плавать, чтобы удобнее? И так мы с вами вместе купаемся! Знала бы мама, она бы мне устроила!
На Анне было похожее платье, только более тонкое. Тёмное, с белым кантом. И такие же грубые купальные туфли. Она тоже удивилась:
— Вот именно, Семён! Либа права. Нам вообще не следует купаться вместе. Это неприлично. Хорошо, что вокруг никого нет, а так я бы постеснялась.
Лев уже давно плавал, отфыркиваясь как тюлень, после очередного нырка. Здесь почти у самого берега дно резко обрывалось и Аня бдительно следила за Катей, тоже одетой в тонкое платьице, чтобы та не заходила далеко. Либа, охнув, резко окунулась и немного отплыв, улеглась на спину. Минуса сегодня почему-то не тянуло купаться и немного поплавав, он растянулся на громадном камне, подложив под себя тонкое льняное полотенце. Больших купальных полотенец он здесь ещё не видел. Спросив у Ани дома про них, он встретил недоуменный взгляд. Как понял Серёга из её объяснения, самые большие полотенца используются для выноса покойника и точно не подходят для пляжа, ведь на них соответствующая вышивка.