Позывной «Минус» (СИ)

— Кому?
— Фее. Прозвище у неё такое. Шестой дом на Межигорской.
— Пароль?
— Вильно, — еврей вздохнул.
— А парню этому, Каштановому, что ты передавал?
— На словах только, — Ноах закусил губу. — Сказал, что Американец двадцать седьмого в Киеве будет. Тогда и встречу ему назначит.
— Кто это такой?
— Из наших он, — еврей ответил неохотно. — Газету в Европе издаёт.
  
— А Американец почему?
— Не знаю, — Ноах пожал плечами. — Слышал, что будто жить там мечтает. Но я не знаком с ним.
— Документы те, что для Молотка оставили, где?
— В другой комнате. Там чемодан. У него двойное дно.
Минус осторожно приоткрыл дверь, не сводя глаз с сидящего Ноаха. Он увидел сразу за дверью в углу грубый затертый чемодан и подтащив его на свет, вытряхнул из него бельё. Приглядевшись ко дну, Серёга ткнул ножом и прорезав дыру, вытащил свёрнутые бумажные листы.
— Эти? — произнёс Минус, глядя на еврея.
— Да, — кивнул тот головой. — Они самые.
Внезапно, в калитку раздался негромкий стук молоточка и Минус замер на мгновение. Он перевёл взгляд на Ноаха, но тот сделал удивлённое лицо:
— Не знаю, — проговорил он. — Никого не ждал.
— К воротам пойдём, — ответил Серёга. — Только не вздумай предупредить!
— Хорошо, — еврей кивнул, неуклюже приподнимаясь со стула.
Минус развязал ему руки и ткнул в спину люгером. Они вышли наружу и Серёга подал знак Вадику отойти в тень забора.
— Кто? — спросил Ноах тихонько.
— Свои, — раздался голос. — Вереск.
Еврей с сомнением посмотрел на Минуса, но тот подал знак открывать. Ноах приотворил калитку, как вдруг сдавленно охнул и пошатнулся. Невысокий крепкий человек ещё раз ударил его в грудь ножом, но встретился глазами с Серёгой и опешив на мгновение, бросился назад.
Минус задержался, переступая через упавшего Ноаха. Парень уже изо всех сил бежал по улице. Минус прицелился из люгера, раздумывая, стрелять или нет. Но поднимать шум не захотелось. Вадик ткнулся в спину:
— За ним?
— Не догоним, — проговорил Серёга торопливо. — Он здорово бегать умеет. А стрелять не хочу. Патрули кругом. Мы лучше с тобой сейчас ещё по одному адресу съездим.
Вадим молча кивнул. Минус сунул за пазуху бумажный свёрток и они зашагали по улице.
У шестого номера на Межигорской ярко горели газовые фонари и Вадик остановил лошадей задолго до него. Это был старинный одноэтажный дом, богато украшенный лепниной. Минус с Вадимом двинулись по улице. Поравнявшись со входом, Серёга хотел постучать, но дверь вдруг легко шевельнулась от сквозняка и Минус сразу достал люгер, осознав, что она не заперта вовсе.
— Ты за мной! — проговорил он тихонько, обращаясь к Вадику. — Если кто с оружием — сразу стреляй в него!
Тот молча кивнул, доставая наган из кобуры. Минус рывком распахнул двери, вбегая в коридор, в котором не оказалось никого. Из него вело сразу несколько дверей и Серёга, на миг замявшись, дёрнул крайнюю слева, но за этой дверью оказалась какая-то пустая кладовая. Минус шагнул, собираясь открыть следующую, как вдруг впереди раздался какой-то шум, находящиеся в конце коридора двустворчатые резные двери медленно приоткрылись, и оттуда вышел человек в полицейском мундире.
В его руках не было ничего. Он удивился, заметив вошедших, и обалдело уставился на них.
— Руки! — проговорил Серёга. — Руки поднял! Быстро!
— Ты чего⁈ — произнёс тот, переведя удивлённый взгляд на Вадика. — Вы кто вообще, такие⁈
— Руки! — повторил Минус, сближаясь. — Живо! Дернешься — стрелять буду!
Полицейский нехотя поднял руки.
— Кто ещё в доме⁈ — спросил Серёга, не сводя с него глаз.
— Напарник мой, — нехотя проговорил тот. — На осмотр мы выехали. Самоубийство тут.
При слове самоубийство, его лицо едва заметно дрогнуло и Минус всё понял.
— В сторону! — произнёс Серёга. — Лицом к стене! Кто там второй — выходи без оружия!
Полицейский медленно шагнул к стене.
— Кто второй — выходи! — повторил Минус. — Быстрее!
Из комнаты раздался недовольный голос:
— Это что тут за самоуправство! Представится сначала нужно! Ты кто такой⁈
— Выходи! А потом уже говорить станем. У меня полномочия особые.
Из-за двери раздалось презрительное фырканье, но всё же она медленно приоткрылась, и рослый мужчина в мундире с серебряным прибором вышел в коридор. На единственном просвете погон желтели три звёздочки коллежского секретаря. Усы этого полицейского торчали в стороны так, что Минус только подивился тому, скольких трудов стоило их уложить.
— Ты кто такой⁈ — полицейский спросил Серёгу, с подозрением глядя на Вадика. — А что это за ряженый с тобой? У нас таких городовых нету! — и он потянулся к кобуре.
— Руки! — крикнул Минус. — Не вздумай дёрнуться!
Но полицейский рванулся в сторону, пытаясь выхватить револьвер из кобуры. Серёга выстрелил трижды и усатый рухнул мешком на пол, забрызгав кровью стены. Первый полицейский замер на месте, разинув рот. Минус навёл на него люгер:
— Женщина где⁈ Фея, которая!
— Мёртвая, — ответил тот неохотно. — В петле.
— Зачем повесили её⁈
— Мы⁈ — полицейский попытался возмутиться, но натолкнувшись взглядом на пистолетное дуло, проговорил негромко:
— Поручение такое. От Николай Николаевича. Мы её должны были успокоить, а Воротынцев жида какого-то на Лыбедской.
— Зачем⁈
— Не знаю, — полицейский покачал головой. — Сказано так было и всё тут.
— Молотка как найти?
— Не знаю, — лицо полицейского выражало искреннее недоумение. — Я о таком не слышал. Он из уголовных⁈
— Вряд ли, — Минус покачал головой. — Знакомый он с Кулябко вашим. Невысокий такой, глаза серые. Запоминающийся почему-то человек, хоть вроде и неприметный.
— Не видывал у нас такого. Николай Николаевич завсегда вне отделения с сотрудниками встречается. А псевдоним такой не слышал. Аленский к нему всё приходит. Парень из жидвы. Студентик в очках.
— Богров это, наверное, — усмехнулся Серёга. Он приоткрыл дверь в комнату, где увидел тело молодой девушки, повешенное за шею на трубе парового отопления. Её голова безвольно повисла. Маленькое личико, очевидно, было красивым, пока его не изуродовало страшное посмертное выражение.
Минус перевёл взгляд на полицейского и выстрелил из люгера ему в голову.
— Они настоящие⁈ — спросил Вадик с ужасом.
— Такие же, как ты, — соврал Серёга, не сводя с него глаз. — Уходим отсюда!
Вадик спрятал револьвер в карман, и шагнул к наружной двери. Минус немного отстал. Дверь распахнулась и с улицы загрохотали выстрелы. Серёга услышал сразу два пистолета. Вадим как-то неловко ойкнул и рухнул вниз лицом. Минус упал на пол, паля оставшимися патронами наобум. Он пополз назад и перезарядив люгер, приоткрыл дальнюю дверь. Оказавшись в комнате, Серёга мигом распахнул окно. Минус выпрыгнул наружу, к удивлению, оказавшись в соседнем дворе. Маленькая кудлатая собачка залаяла, пытаясь ухватить его за штанину, но Серёга махнул ногой, отгоняя её и подтянувшись на ограде, перевалил ещё в один из дворов. Потом ещё в один, оказавшись на Константиновской. По ней он двинулся как можно быстрее. Здесь было полно гуляющих людей и Минус не мог бежать, только шагал торопливо, чтобы не привлекать лишнего внимания. Он вошёл в магазин купцов Гулиных и прошёл через него насквозь, выходя на Кирилловскую. Тут, возле «Аиста», он остановил «ваньку» на неказистой пролетке и приказал трогать на Трёх-Святительскую, путая след.
Извозчик, получив рубль, на радостях подгонял лошадь. Он попытался затеять разговор с пассажиром и Серёга неохотно отвечал ему. Мимо проскакал конный патруль. За ним ещё один, и Минус покачал головой:
  
— Что ж у вас в городе-то неспокойно⁈ — произнёс он, удивляясь. — Словно в родном Петербурге оказался.
— Спокойствия нету, — кивнул головой кучер. — Нашего брата и то в покое не оставляют. Документы требуют кажный день! Политических ищут! — мужичок усмехнулся. — Кто ж из них станет извозом пробавляться⁈ Глупость, ей-богу! Слыхивал я от городового, что приказ по числу политических есть! Хошь не хошь, а отыщи! Вот и лютуют! Столичные, те и вовсе, как псы цепные. А вы к нам надолго? — он скосил глаза на Минуса.