Позывной «Минус» (СИ)

— Но я думала, что у отца было намного больше средств, — всё же произнесла Ева. — Ведь один «Чайный дом» стоил минимум пятьдесят тысяч! Всё ли правильно с доходами? Мне кажется, будто кто-то обманул моего родителя! — и она презрительно посмотрела на Минуса.
— Всё верно, — Вайгельман кивнул. — Частью своих средств Мойше распорядился ещё при своей жизни, так что в доверенных мне документах всё в абсолютной точности!
  
— Распорядился при жизни! — не выдержала Ева. — Он вам отдал эти деньги! — она утвердительно указала пальцем на Серёгу.
— Нет, — усмехнулся Минус. — Я бы и рад, но точно не мне.
— Перестаньте, — Шахар Соломонович заговорил примиряюще. — Как покойный распорядился своими деньгами — это его личное дело. Не стоит ссориться.
— Личное дело! — Ева фыркнула. — Облапошили моего отца эти проходимцы! — она перевела взгляд с Минуса на Аню. — Обобрали, пользуясь его добротой! Вот кому из вас пошли деньги за «Чайный дом»? С чего это мой отец его внезапно продал?
— Мне! — вдруг вспыхнула Либа. — Знать хочешь, у кого они? У меня! Ты что-то имеешь против?
— Выманят они их у тебя! — Ева заговорила громко. — Потому и делают вид, что дружат с тобой. Пользуются твоей наивностью! Как ты можешь идти на поводу у этих людей против собственной матери!
— У меня больше нет мамы! — Либа ударила рукой по столу. — Её и не было никогда! Ты когда-нибудь слышала меня? Может, ты любила меня? Ты вообще можешь любить хоть что-то, кроме денег⁈ Ты даже сейчас думаешь только про них! Кто толкал меня замуж, несмотря на то, что я не хотела этого⁈ Договорились с родителями Михи, вот сами и занимайтесь с ним любовью! Я тут причём⁈
— Какая же ты стала… — Ева покачала головой. — Что значит, дурной пример! — она кивнула на Аню.
— Вы переходите все рамки! — раздался громкий Анин голос. — Если бы вы хоть немного слышали свою дочь, то она бы не пыталась сбежать от вас как можно скорее! Я, видите ли, подаю дурной пример⁈ Я замужем за ним! — Аня кивнула на Серёгу. — А вы не хотите рассказать о своих связях? Или вам напомнить?
— Каких связях⁈ — Тамир непонимающе уставился на свою жену.
— Хватит! — вмешался раввин в разговор. — Прекратите! Сегодня скорбный день! Вы должны оплакивать покойного, а не скандалить из-за наследства!
В комнате повисла тишина. Вайгельман тихо произнёс:
— Я думаю, что всем лучше разойтись.
Тамир неохотно подал руку Еве, уводя её. Потом ушли Ульманас с раввином. Шахар Соломонович испытывающе посмотрел на Минуса.
— Мы не обманывали старика, — проговорил Серёга, — чтобы они там не выдумывали.
К его удивлению, еврей рассмеялся:
— Обмануть Мойше⁈ Я бы хотел встретиться с таким человеком! Я бы пожал ему руку! Нет, ну вы себе представляете это⁈ — он немного помедлил и произнёс:
— А что вы собираетесь делать с библиотекой, молодой человек?
— Я ещё не решил, — Минус кивнул. — Письма нужно будет сжечь, кроме немногих. Те заберёт Либа. А книги⁈ Не знаю. Я посмотрю. Может выберу какие-то для себя, а может и нет. В любом случае, все забирать точно не стану. Вы тогда поможете определить их куда-то, где от них будет польза?
— Библиотека Мойше стоит дорого, — улыбнулся старичок. — Он собирал её много лет. Я бы не советовал отправлять эти книги в публичную библиотеку, университет или тем более, гимназию. Я бы посоветовал продать её знающему человеку. И книгам так будет лучше и вам полезнее.
— Хорошо, — Серёга кивнул головой. — Тогда вы найдёте покупателя?
— Найду, — Вайгельман усмехнулся. — Это несложно. Вы когда уезжать собираетесь?
— Не знаю, — Минус кивнул на Либу. — Мы собирались поехать в Крым с её дедушкой, да только не успели. Может, конечно, оно и лучше так, чтобы не в дороге случилось, но очень жалко, что не успели отвезти его.
— Я завтра зайду, — кивнул Шахар Соломонович, протягивая руку на прощание. — Не извольте беспокоиться, Ильяс меня отвезёт. Потолкуем мы с ним в дороге по-стариковски.
Серёга обвёл глазами девушек:
— Что делать будем? — проговорил он негромко.
Аня промолчала, поглядев на нахмурившуюся Либу. Та вдруг произнесла:
— А вот возьмём и поедем в Ялту! Я здесь оставаться не хочу! В Киев вернуться⁈ А зачем⁈ Сидеть там в четырёх стенах⁈ Дедушка бы не хотел, чтобы я рыдала! Я это точно знаю! Траур этот дурацкий соблюдать⁈ Дикость! Ну как может девушка не мыться неделю⁈ Ты можешь себе это представить⁈ — она посмотрела на Аню.
— Глупости, — Аня удивилась. — Это у вас обычаи такие?
— Да, — Либа махнула рукой. — Мыться нельзя, стричься нельзя, наряжаться нельзя, работать нельзя, веселиться нельзя. Мясо есть нельзя и вино пить.
— Поехали, — Минус задумался. — Я Шмулю вещи отвезу и завтра в дорогу. Мне тоже не хочется здесь оставаться.
— Поедем, — неохотно согласилась Аня. — Если вы хотите, то поедем.
— А где Катя⁈ — спросил Серёга.
— В гостевом доме, — Анна махнула рукой. — Тётя Паша, кухарка, смотрит за ней. Я попросила, как случилось. Я удивилась, что поминать покойного не принято у вас, — добавила она, обращаясь к Либе. — Зато натащили уйму булок каких-то и яиц! Что с ними делать⁈ Надо раздавать кому-то?
— Да, — Либа отмахнулась. — Без меня раздадут. У нас родственников стараются меньше трогать.
* * *
Шмуль понимающе кивнул, принимая тяжёлый ящик обратно на хранение. Он проговорил:
— Когда забирать планируете?
— Как вернёмся, — пожал плечами Серёга. — Я теперь собираюсь добраться в Киев раньше одиннадцатого июля. В первых числах постараюсь приехать сюда.
— Правильно, что вы решили её увезти. Надо Либу отвлечь.
— Она сама так решила.
Минус вышел во двор, где на скамейке Света дожидалась его:
— Я не пошла на похороны, — сказала она, словно извиняясь. — Дядя Шмуль звал, но я не захотела. Ты же не обижаешься⁈
— Не обижаюсь, — Минус помотал головой. — Я бы и сам не пошёл, если бы можно было. Мы всё-таки поедем в Ялту. Ты с нами?
— Нет, — неохотно ответила Света. — Мне всё время неловко будет. Ты же понимаешь⁈
— Да, — кивнул Минус, — конечно, понимаю. Можно, мы с тобой сейчас зайдём к тебе во флигель⁈ — шёпотом добавил он.
— Можно, — она неверяще и озадаченно уставилась на него. — Пойдём.
В маленькой комнате была только узкая кровать, тумбочка, сундук и маленький столик с единственным стулом. Света кивнула на кровать и Серёга сел, запустив руку в нагрудный карман пиджака:
— Здесь десять тысяч, — произнёс он почти неслышно. — Я хочу, чтобы они были у тебя. И не спорь, — Минус сделал знак рукой. — Я знаю, что могу верить тебе. Только никому не говори. Даже Шмулю. За такую сумму могут убить.
— Я сохраню, — она тихонько прошептала. — Не переживай, я никому не расскажу. Я хорошо спрячу их.
— Возьми ещё вот это, — Минус достал из кармана новенький вороненый «джонсон». — Он заряжен, — добавил Серёга тихо. — Ты умеешь стрелять?
— Нет, — Света покачала головой. — Не умею. Может, и не нужно мне его оставлять?
— Лучше пусть он у тебя будет, — Серёга задумался. — Жаль, что времени сейчас нет. Но ничего, я как сюда приеду, обязательно научу тебя хоть немного. Лодку возьмём и поплывём далеко, чтобы звуков не было слышно. А вообще, ничего сложного нет. Главное, не бояться. Он самовзводный. Просто берёшь, целишься и жмешь на спуск. И не размышляй, если кто тебя обижать станет! Если решишь, что нужно его достать, то стреляй, не раздумывая. Не бойся последствий, главное, чтобы ты живая осталась. Я любые деньги найду, лишь бы тебя вытащить! Вот номер гостиницы в Ялте, — Минус протянул бумажку. — А на обороте мой домашний в Киеве и адрес. Вдруг что случится — звони. Я сразу приеду!
  
— Всё будет хорошо, — Света кивнула. — Я дальше пляжа никуда не хожу. Вечером по улицам не шляюсь. Если в город куда иду, то только с тётей Марьям. Ты за меня не беспокойся. Я возьму его, но ты не волнуйся. И не переживай, что я с вами не поеду. Если ты, как вернёшься, сможешь найти время побыть со мной хоть один день, это уже будет здорово. Можем просто на лодке поплавать. Не обязательно меня учить стрелять.