Вкус музыки. Ванильный

Пару раз мы даже выкладывали минутные видео, предназначенные исключительно для его фанаток. Первое видео вызвало у них всеобщее умиление и восторг: еще бы, Макс был без футболки, а свет на съемочной площадке был настолько яркий, что были видны малейшие детали его спортивной фигуры. После второго видео фанатки не менее дружно были в возмущении оттого, что мы обижаем их пупсика: мы засняли наши дразнилки и его убийственные взгляды в нашу сторону.
  
– Не-а, когда я уходил, то Эллу сменял Ал, хочешь посмотреть? – предложил мне «пупсик» ростом метр девяносто пять.
– С удовольствием, – хищно улыбнулась я.
Мы как можно тише закрыли тяжелую дверь. Дальше можно было не волноваться: за громкой музыкой никто не услышит наши с ним шаги. Осторожно подкравшись к залу, мы заглянули внутрь.
Нашим глазам предстала забавная картина: гитарист Алекс лежал на полу с микрофоном в руках и пел одну из моих песен писклявым голосом, размахивая в воздухе небольшим флажком с символикой группы. Затем встал, стянул с себя толстовку с капюшоном, явив нашему взору свою татуированную большим орлом спину.
Всем особенно нравилось то, что крылья орла были набиты на плечах музыканта и доходили до локтя, и в зависимости от положения его рук менялась и поза птицы. Я обратила внимание на то, что теперь от этой татуировки шло продолжение на заднюю сторону шеи в виде витиеватых узоров, которые я не могла разглядеть с такого расстояния.
Я зажала рот руками, чтобы не рассмеяться в голос. Да, было дело, легла я один раз на сцену, когда у меня сильно болела спина весь день. А потом мне стало неудобно лежать в куртке, и я ее сняла, оставшись в топике. Зато мое первое действие было расценено фанатами как подражание клипу, в котором я лежала на траве и смотрела в ночное небо.
– Вот бы Нику заставили играть на синтезаторе или рояле вдобавок ко всему, что мы творим на сцене, – мечтательно сказала Элла. – Было бы интересно на это посмотреть.
Почему все так зациклились на идее изменения звучания?! Меня это раздражало, я хотела уже войти в комнату, чтобы прервать разговор, но Максим удержал меня, тихим шепотом прося послушать дальше.
– …А мы сделаем это потом, не так рано.
– Да, можно и над таким вариантом подумать.
Черт, не люблю упускать нить разговора, особенно чужого, теперь ничего не понятно. Я прислушалась.
– Хочу увидеть ее выражение лица, когда Илона и Дэйв скажут ей, что в декабре мы будем записывать песню с ее любимым Джейми.
Я застыла. И услышала грохот: это шлем выпал из моих рук и стукнулся об пол. Ребята замолчали, дружно обернувшись на звук.
Не в силах нормально думать, я прислонилась к дверному косяку, ошарашенно поглядывая на них.
Джейми Коул. Звезда британского рока последних пяти лет и мой кумир будет петь со мной в одной песне. Вернее, я с ним. Боже, я сейчас завизжу или упаду в обморок от шока!
– Увидел, – только и смог прокомментировать Алекс, ставя на место мой микрофон.
Мой телефон завибрировал, вынуждая меня немного прийти в себя. Я мельком посмотрела на экран и, сбросив вызов от Темы, перевела телефон в беззвучный режим. Прошла вглубь комнаты и снова уставилась на ребят, ожидая объяснений.
– Вы ничего не хотите мне рассказать?
– Декабрь через полгода, даже больше, – пискнула Элла, нервно теребя медиатор в руках.
– Еще что-нибудь?
– Матвей задержится, – жизнерадостно произнес Алекс, распахивая объятия и направляясь в мою сторону.
Меня дружеские обнимашки в данный момент совершенно не радовали. Я увернулась с его пути, так что ему пришлось обнять Макса. Тот сочувственно похлопал друга по плечу, и оба синхронно посмотрели на меня с опаской.
– Что уставились? Меня не волнует, почему задерживается Мэтт. Хотя и это тоже волнует, но в первую очередь… – Я набрала побольше воздуха в легкие и громко сказала: – Что за песня у нас будет с Джейми и как долго вы планировали от меня это скрывать?
– Да мы сами случайно узнали, – признался Макс.
– И не так давно, – ввернул Саша.
– Всего двадцать часов назад, – добавила Элла.
– Долго я из вас буду тянуть подробности?
– Ты была на учебе, а мы тусили здесь, – наконец начала рассказ Элла. – Сидели, в голову ничего нового не шло. Внезапно услышали, как идет Илона и разговаривает с кем-то по телефону. Решили подслушать, вдруг она договаривается еще о каких концертах или выступлении на приватной вечеринке. Стратегически важную информацию нужно знать первым дел…
Ее перебил Алекс. Я мысленно поблагодарила высшие силы: Эллу слишком часто заносило в другие области, совершенно не относящиеся к теме разговора.
– Она подошла ближе, и мы расслышали фразу на английском типа: «Джейми будет против?» Сначала расстроились, что ничего важного узнать не удалось, хотели идти дальше мучить своих музыкальных муз. А она произносит: «Мистер Коул, здравствуйте. Как мило, что вы меня узнали! Да, до сих пор горжусь, что эта песня считается одной из лучших в вашем репертуаре. Не могу не признать, что с тех пор вы выросли как исполнитель». На этом моменте все мы выпали в осадок, даже Мэтт, а ты сама знаешь, как сложно его чем-то удивить.
– Да, знаю. Вы точно не разыгрываете меня? А то знаю я вас.
– Нет, Ник, слушай дальше, – нетерпеливо сказал Макс. – После того как мы поняли, с кем она говорит, и пропустили часть разговора из-за пребывания в шоке, как и ты сейчас, мы заново прислушались. Она сказала, что будет неимоверно рада сотрудничеству с ним. Еще сказала, что наша группа ему понравится. Добавила что-то про тебя, кажется, но мы во второй раз пребывали в шоке, поэтому прости, – развел он руками.
– Ну как ты? – осторожно спросил меня Алекс, подобравшись ко мне и поддержав под руку.
Конечно, я в шоке, но не слабачка же я совсем. О чем ему и сообщила в своей манере «сначала скажи, потом подумай». Он расхохотался, отпуская меня и передавая в руки Эллы, которая тут же меня обняла.
– Мы думали, что ты вообще будешь в такой прострации, что нам придется тебя откачивать минут двадцать, – все еще посмеиваясь, сказал Саша.
– Что я опять пропустил и над чем вы без меня смеетесь? – послышался возмущенный голос сзади нас.
Все синхронно обернулись и увидели жутко недовольного Матвея. Казалось бы, чему возмущаться, когда сам все пропускаешь? Однако в этом плане Мэтт был еще ворчливее и придирчивее меня. Если я рационально использовала ворчливость, то этот человек придирался ко всему, что видел или слышал. Почему мы его держим в группе, если он всех раздражает? Потому что талант, каким бы скверным характером он ни обладал, не стоит бросать на произвол судьбы. И как ни странно, именно эта особенность его характера помогла когда-то найти возможность позвать его в состав группы.
Матвей был первоклассным бас-гитаристом. Он с шести лет держал в руках гитару и в одиннадцать четко поставил перед собой цель стать известным. И у него это получалось: к шестнадцати годам он сменил несколько подростковых групп, где не мог ужиться с коллективом. Он долго тянул с окончательным решением, получив несколько серьезных приглашений от нескольких местных продюсеров и групп, и не мог выбрать, кто лучше: везде его что-то не устраивало. И если бы не его промедление и придирчивость, то он бы не заметил письмо на электронной почте. Увидев в графе «Отправитель» имя Илоны, он не раздумывая принял ее предложение.
Элла закатила глаза к потолку.
– Мы просто рассказываем ей, что произошло вчера.
– А что вчера произошло? – еще более недовольно спросил парень.
– Разговор, – терпеливо напомнила ему Элла.
  
– А-а-а, понял, – просветлел Мэтт и улыбнулся. – Да, жаль, ты все пропустила, у этих двоих, – ткнул он пальцем в Алекса и Макса, – были чрезвычайно забавные лица.
– Не сомневаюсь. – Я улыбнулась.
– Я тоже не сомневаюсь, – раздался женский голос в колонках.
Илона!
Наш менеджер улыбаясь вышла из комнаты звукозаписи. Неудивительно, что мы не знали о ее присутствии: в комнату было два входа – из нашего зала и с улицы.