Лондон в огне

– К сожалению, лорд-мэр ведет себя будто выжившая из ума старуха, – вставил Эдвард.
– Истинная правда, сэр, – согласился сэр Дензил. – Только дурак мог не сообразить, что единственный способ сдержать огонь – не дать ему распространяться дальше. Нерешительность Бладворта стоила нам половины Сити.
– Он боялся, что на него подадут в суд жильцы или владельцы домов, которые он снесет, – заметил господин Олдерли. – Или и те и другие сразу. Все сводится к деньгам. Как и всегда.
  
– Жители Сити должны благодарить Господа за короля и его двор, – произнес сэр Дензил. – Если бы не их хладнокровие и смелость, могло быть намного хуже. Ведь в чем беда олдерменов, торговцев и прочих горожан? Когда что-то стрясется, они хуже детей. Не могут позаботиться даже о собственной безопасности и о сохранности своих приходо-расходных книг.
– К счастью, не все олдермены таковы, – сухо возразил господин Олдерли.
Эта смена тона заставила сэра Дензила вспомнить, в чьем доме он находится.
– Ну разумеется, сэр. И слава богу! Уверен, если бы лорд-мэром были вы, а не Бладворт, все бы сложилось совсем по-другому.
– Кто захочет идти в лорд-мэры? – проговорил господин Олдерли. – Вкладывать в дело столько средств при мизерных доходах и огромных рисках! Бладворт теперь пойдет по миру.
– Попробуйте анчоусы, сэр, – предложила тетя Оливия, рассудив, что сейчас самое время сменить тему. – Моя племянница приготовила соус по французскому рецепту, и ей наверняка очень важно услышать ваше мнение.
Сэр Дензил отведал анчоусов и кивнул:
– Вкусно. Между прочим, мадам, я взял к себе на кухню француза. Надеюсь, вы все в ближайшее время отобедаете у меня. Смею надеяться, вы не будете разочарованы. Мой повар готовил для герцога Орлеанского, и, когда я привез его из Парижа, несколько джентльменов пытались его переманить.
Кэт искоса глянула на сэра Дензила. Струйка соуса стекала по его подбородку на воротник. Он вытерся салфеткой.
Обед подходил к концу, но, если не считать упоминания о кольцах, сэр Дензил с господином Олдерли ни словом не обмолвились о деле, которое привело сюда уважаемого гостя. Кэт подозревала, что условия помолвки между ней и сэром Дензилом еще не окончательно согласованы, однако этот вопрос, конечно же, не станут обсуждать за столом при женщинах. Но похоже, у обоих мужчин сложилось некое молчаливое понимание того, как в общих чертах будет выглядеть договоренность. Кэт попыталась представить, как сэр Дензил сидит за столом и у нее на глазах поглощает еду и напитки, и так изо дня в день всю ее замужнюю жизнь. Но ее воображение взбунтовалось.
– Обязательно попросите кузину Кэтрин спеть для вас после обеда, – предложил Эдвард, наклонившись через стол к сэру Дензилу.
– Да, непременно, – согласился сэр Дензил. Взяв бокал и заглянув внутрь, гость озадаченно нахмурился, будто не мог поверить, что тот снова пуст. – Даже не сомневаюсь, она поет прелестно.
Эдвард всего на секунду устремил взгляд на Кэт и улыбнулся:
– Голос моей кузины никого не оставляет равнодушным.
Тут вмешалась Оливия:
– Увы, сэр Дензил, это удовольствие придется на некоторое время отложить. Господин Олдерли сказал мне, что после обеда ему нужно побеседовать с вами наедине.
Господин Олдерли хмыкнул.
Оливия наклонилась к сэру Дензилу, давая гостю удобную возможность полюбоваться на ее грудь.
– А вы занимаетесь музыкой, сэр?
– Да, мадам, как и все Кроутоны. – Он повертел в руке ложку с кусочком яблочного пирога. – Разве музыка не пища любви?
В этот момент он сообразил, что, рассуждая о любви, не слишком вежливо так долго и внимательно разглядывать бюст хозяйки. Отправив в рот пирог, сэр Дензил перевел взгляд на Кэт.
– Как бы я хотел послушать ваш дуэт! – не успокаивался Эдвард. – Не сомневаюсь, эффект будет сногсшибательным.
Наконец обед закончился, и господин Олдерли удалился в свой кабинет вместе с гостем. Тот тяжело опирался на его руку и напевал себе под нос: «До дна очами пей меня». Эдвард попрощался с дамами и ушел из дому.
– Итак, – произнесла Оливия, направляясь вместе с Кэт в гостиную. – Скоро ты станешь леди Кроутон.
– Неужели это обязательно, мадам?
– Да. – Оливия изящно опустилась в кресло и взяла свое вышивание. – Твой дядя принял решение. Денег у сэра Дензила нет, однако к нему прислушивается и сам король, и его окружение. Но не тревожься. Свадьба состоится не раньше зимы. Господину Олдерли нужно время, чтобы оценить финансовое положение сэра Дензила и подготовить договоренности. Полагаю, сэр Дензил не из тех мужчин, которые позволяют себе вольности до женитьбы. – Лукавая улыбка тети Оливии придала ей сходство с кошкой. – А может быть, и после. Единственное, что от тебя потребуется, когда станешь женой сэра Дензила, – как следует его кормить. Запомни мой совет, милая: хороший повар и ломящийся от яств стол избавят тебя от многих неприятностей.
– Но я не хочу выходить замуж за сэра Дензила.
– Неужели ты настолько глупа, что мечтаешь о любви? Ты ведь благоразумная девочка. Любовь и брак – совершенно разные вещи, дитя мое.
– Я не хочу выходить ни за кого.
Оливия воткнула иголку в шелк.
– Ты должна делать, что тебе велят, – ответила она. – Ты же не можешь и дальше жить у нас, бездельничать и целыми днями рисовать на обрывках бумаги какие-то каракули. У тебя из-за этого все пальцы в чернилах.
– Это вовсе не каракули, мадам. Это планы… чертежи зданий, которые…
– И слушать не желаю. – Тетя Оливия начала сердиться. – Занятия такого рода не подходят для леди. Между прочим, ты должна быть благодарна дяде за то, что он по доброте устраивает твой брак. Он хочет, чтобы ты ни в чем не нуждалась, поскольку ты единственное дитя его бедной снохи, к тому же, выйдя за сэра Дензила, ты сможешь помогать и дяде, и кузену. Не забывай, договориться об этой помолвке было непросто, ведь сэр Дензил знает, кто твой отец. Все это знают.
Глава 6
Когда Кэт была совсем маленькой, у Ловеттов была собака. У этого беспородного пса не было даже имени, зато он обладал безграничным терпением. Джем во многом его напоминал. Одно из самых ранних воспоминаний Кэт: вот она по-детски неуклюже идет по саду перед их домом на Боу-лейн, с одной стороны Джем держит ее за руку, а с другой трусит собака.
Объяснить, каковы обязанности Джема в Барнабас-плейс, было бы затруднительно. В прежние времена он работал на отца Кэт в качестве и доверенного секретаря, и личного слуги. Но когда начались их беды, отец отправил его вместе с Кэт к тете в Чампни. Позже Джем переехал вместе с ней к дяде Олдерли.
Джем уже тогда достиг преклонного возраста, однако дышал он легче, а его суставы сгибались лучше. В Барнабас-плейс его не ценили. Джем ночевал на чердаке над конюшней вместе со слугой, который убивал крыс, выносил помои и занимался прочей грязной работой. Ел он на кухне для прислуги и делал все, что прикажут. Джем работал без жалованья, только за еду и кров, но Кэт время от времени давала ему несколько пенсов или даже пару шиллингов.
– Так нечестно, – однажды сказала Джему Кэт. – Ты трудишься день-деньской и все для них делаешь. Они должны тебе платить.
– Хозяин ничего не отдает просто так.
– Но ты ведь приносишь ему пользу.
– Вы не понимаете, госпожа. Я никто. По крайней мере, для вашего дяди. Пропади я, его высокородие даже не заметит, так зачем ему мне платить? Если он хоть раз об этом задумывался, то понимает – я и без денег тут останусь, потому что идти мне некуда. Ваш дядя просто так с деньгами не расстается. Поэтому он и разбогател.
  
Вечером в день званого обеда, после того как сэра Дензила Кроутона проводили до кареты, Кэт отправилась на поиски Джема. Она нашла его на малом дворе за прачечной. Сняв ливрею Олдерли и переодевшись в свои повседневные обноски, он варил щелок – смесь пепла и мочи, в которой замачивали сильно испачканные вещи. Обычно это женская работа, но прачка осталась без двух своих помощниц, – скорее всего, обе девушки и их родные пополнили число погорельцев.