Прочитай меня. От бессознательных привычек к осознанной жизни
Психика всех живых существ в своей основе похожа на психику простейших. Каждый из нас с рождения умеет распознавать изначально заданные раздражители и реагировать на них в автоматической манере. Этот тип реакций у животных и людей будет называться «безусловными рефлексами».
Безусловный рефлекс – это наследуемая неизменная реакция организма на определенные воздействия внешней или внутренней среды. Рефлексы бывают разные, например пищевые, защитные, ориентировочные, половые.
Помнишь про собаку Павлова? Я напомню. Он обнаружил, что когда ты даёшь собаке понюхать мясо, то у неё неизбежно выделяется слюна. Каждая собака с рождения умеет распознавать мясо и её организм автоматически на него реагирует. Эта реакция называется «безусловной», потому что она есть сразу, «из коробки», без создания дополнительных «условий».
Мясо → Слюна
Мы допустим, что на земле существовало множество созданий, которые воспринимали из окружающего мира только врожденные, жизненно-важные, «безусловные» раздражители и реагировали безусловными, врожденными реакциями. Конечно, они также реагировали на внутренние ощущения, и кроме отдельных «рефлексов» у них были «инстинкты» – более сложные врожденные акты поведения, вроде «догнать, съесть, размножиться, помыться, сходить в туалет и спрятать результаты». Кошки, например, до сих пор после каждого похода в туалет пытаются закопать свои труды, просто водя когтями по кафелю.
Такая вот первая ступень – воспринимать определенное число заранее заданных раздражителей и реагировать на них врожденными неизменными способами.
Безусловные раздражители и безусловная реакция
Получается, есть «раздражители К», к которым мы движемся и «Раздражители От», от которых мы отдаляемся. Как их опознать?
1) «Раздражители К» субъективно переживаются как нечто приятное
2) «Раздражители От» переживаются как неприятное
3) Оба этих переживания врожденные и очень сложно меняются (хвала эволюции, это всё же возможно)
Я предположу, что другие существа, умеющие реагировать, воспринимают это так же – «Безусловные От» как неприятные, «Безусловные К» как приятные. Получается, наше ощущение «приятного» и «неприятного» создано не для того, чтобы сделать нас счастливыми, а для того, чтобы нами управлять и привести к выживанию, размножению и приспособлению в окружающей среде.
У тебя есть множество безусловных рефлексов и, по нашей теории, всё твоё поведение прямо или косвенно будет вытекать именно из этих «безусловных» раздражителей и реакции на них. Её легко оспорить, но это прекрасная база, которая даст тебе 80 % результата при 20 % усилий, поэтому сначала «вооружись» ей, после чего используй, пока она не даст тебе всё, что сможет. Уже после этого можно с ней спорить и бороться.
А пока мы играли в «верю-не верю», эволюция пошла дальше, наша нервная система стала сложнее и у нас появился
Второй контур
В нас существует нечто более мудрое, нежели голова.
В важные моменты, в главных шагах своей жизни мы руководствуемся не столько ясным пониманием того, что надо делать, сколько внутренним импульсом, который исходит из самой глубины нашего существа.
Со временем существа научились учиться. Помнишь, как Павловская собака в ответ на мясо (безусловный раздражитель) выделяла слюну (безусловная реакция)? А как, по-твоему, собака отреагирует на небольшой звоночек? Поначалу заинтересуется, потом забудет, но вряд ли будет выделять слюну – звонок это не еда.
Павлов всё изменил.
Он стал звонить в звонок каждый раз, когда давал собаке мясо, и со временем обнаружил, что если он просто звонит в звонок, без мяса, то у пса выделяется слюна.
Эту реакцию он назвал «Условным рефлексом», потому что создал собаке ассоциацию, сумев «безусловный рефлекс» слюноотделения привязать к «условному раздражителю» – звонку.
Получается, сначала мы предъявляли псу безусловный раздражитель (мясо) и ранее безразличный звонок – и получали безусловную реакцию (слюна).
Условный рефлекс – это безусловная реакция на условный раздражитель.
У живых существ с появлением этой особенности всё изменилось. Если раньше мир был «несколькими от рождения важными вещами, а в остальном скучным местом», то теперь каждая вещь стала ассоциироваться с какой-то потребностью или ощущением. То есть второй контур архитектурно опирается на первый и служит для того, чтобы еще лучше удовлетворялись безусловные потребности.
Смотри. Вспомни какое-нибудь место, где тебе было приятно. Подумай о нём. Просто место – не представляй там людей и обстоятельств, только обстановку – комнату, улицу, что угодно. «Обстановочную афферентацию». А теперь вспомни место, где тебе было неприятно. Представь, что ты там снова оказался. Вокруг нет людей, только место.
Ты переживал разные эмоции, когда вспоминал два этих места? Так оно и работает: каждое из этих мест – это набор биологически незначимых раздражителей, однако благодаря твоему опыту (и работе условных рефлексов) в тебе проснулась реакция на эти места, как если бы они «что-то значили».
Для существ, у которых есть «второй контур», всё вокруг начинает что-то значить. Каждый новый объект, который не является безусловным раздражителем, теперь проходит сквозь восприятие и оценивается в зависимости от того, на что он больше всего похож.
Если, например, ты встречал много дружелюбных собак и парочку опасных, то новая собака будет вызывать у тебя положительную реакцию и чуть-чуть тревоги. Даже если эта собака будет очень дружелюбной, старый опыт всё равно повлияет на твое восприятие, и ты будешь к ней не таким теплым, каким бы был, если бы тебя ни разу не кусали.
Условные рефлексы могут укрепляться, а могут угасать. Чем чаще мы даём псу мясо вместе со звонком, тем сильнее будет связь «Звонок → слюна». Если же мы перестанем давать ему мясо, то со временем звонок перестанет вызывать слюну.
И благодаря чему рефлексы закрепляются? Правильно, благодаря тому, как мы себя чувствуем. Допустим, ты что-то сделал простое, и тебе стало приятно. Ты будешь делать это чаще? Уже делаешь:) Так же и у животных.
Вот Павлов предъявил собаке мясо с колокольчиком. Когда собаку кормят, ей хорошо и приятно. То есть она переживает приятные чувства в окружении комнаты, деревянного пола, колокольчика и стула рядом.
Что из этого принесло ей еду? Неизвестно, но психике надо запомнить: с чем-то из этого была связана еда. Песья психика пока не знает, почему появилась еда – может, дело в этом стуле, или в полу, или собака лапами отбила волшебный ритм, что призывает ученых с мясом? Или, допустим, всё это разом?
В результате всё пережитое в этот момент будет ассоциироваться с приятными переживаниями. И только когда впоследствии собака – со стулом и без, в комнате и вне её, стукая лапами и не стукая – будет получать мясо вместе со звонком, то сумма всего этого опыта и создаст устойчивую связь именно между звонком и мясом. При этом «слабая» связь по-прежнему будет и со всем вышеперечисленным. Со всем этим сразу.
Если безусловный раздражитель был приятным (еда, готовая к спариванию самка, легкий массаж), то всё, связанное с ним, окрасится для собаки в соответствующий потребности чувственный тон, «цвет» – и в будущем, испытывая неудовлетворенность, собака потянется именно к тем раздражителям, которые ассоциативно окрашены внутри неё этим «цветом».
Для простоты можно думать, что есть один общий «тон» для всего приятного, и один противоположный «тон» для всего неприятного, но, к сожалению, уже Павлов указывал, что условные пищевые рефлексы перестают работать, когда животное сыто. То есть если мы приучили собаку танцевать при звонке колокольчика, давая ей мясо, то, будучи сытой, собака может и не пошевелиться в ответ на звоночек (ходят слухи, что именно так труппа «бешеные псы» потеряла своего лучшего танцора).