Ямата-но Орочи (СИ)

— Да хватит вам занудствовать, — со вздохом посоветовал я напарникам. — Лучше гляньте, что есть.
Я порыскал в одном из карманов своей штатной разгрузки, доставая оттуда бумажный сверток. И когда все члены моего отряда обернулись ко мне, дымовые шашки в моей руке взорвались, окутав все вокруг плотным туманным пологом.
— Какого?..
— Ты что творишь?! К-ха!
— Охеми!
Многого сказать напарники не успели. Никто даже по моей матери пройтись не успел. Снотворное было хорошим. Несмотря на то, что я командовал отрядом элитных шиноби, токубецу-джонинами из нового аналога Анбу, сопротивляться моей фармацевтике им было сложно.
— Что вы делаете, Охеми-сама? — поинтересовалась, казалось бы, совсем не удивленная Кацую.
— Избавляюсь от помех, — без подробностей ответил я ей, готовясь призвать еще часть гигантского слизня. — Пожалуйста, забери и отнеси их к нашим. Если что, Сенджу позже освободит тебя от призыва.
— Вы совершаете глупость, — заметила Кацую, сползая с меня.
— Как всегда, Кацую, как всегда… — согласился я, хлопая ладонями по земле.
Из облака марева техники показалось большое тело Кацую, еще одна ее часть. Много я призывать не стал, сэкономив чакру ровно настолько, чтобы спасти своих товарищей от необдуманных действий с их стороны. А то еще благородство сыграет, и они решат остаться со мной, знаю я этих шиноби. Ничему их жизнь не учит, потому что помирают раньше.
— Так или иначе умирать, так чего ждать-то? — сказал я укоризненно глядящему на меня слизню.
— Я знаю, что ваша болезнь прогрессирует, Охеми-сама, — наклонилась ко мне слившаяся в единое целое Кацую, — но это не повод сдаваться.
— Я не сдаюсь, — похлопал я по, предположительно, шее слизня. — Вот увидишь, еще встретимся.
— Вы лжец, Охеми-сама.
— Чего?! — возмутился я. — Когда это я тебе врал хоть раз?
— Всегда, — с грустью ответила мне Кацую. — Возвращайтесь живым, Охеми-сама.
Проводив взглядом удаляющуюся Кацую с наполовину втянутыми в частички ее тел шиноби, я отвернулся и побрел по приметной тропинке на верх давно примеченного холмика. Что бы я там не планировал, но все-таки поглядывать на небо стоило. И, добравшись до вершины, я облегченно позволил себе сесть на удобный камушек и прикрыл глаза, расслабляясь.
Этот клон начал все чаще уставать, и с этим было все труднее жить. Для Охеми так и не нашлось подходящего донора чакры и духовной энергии, его я попытался заменить глазами Учиха, которые сохранились у меня в закромах. Они полны духовной энергии настолько, что когда-то я опасался их имплантировать, не готовый рисковать вероятной утратой контроля над клоном. Но сейчас этой духовной энергии не хватало.
Хлопнув по коленям, я огляделся по сторонам, думая, чем себя можно занять во время отдыха. Наш отряд преследовала небольшая группа шиноби Кинохи, от основной мы на время смогли оторваться. Думаю, у меня есть еще несколько минут, пока они нагонят меня. Мимо не обойдут, севернее — болота, без особой нужды туда никто не полезет, южнее — оставлены созданные Мокутоном ядовитые рощи, а тут как раз дорога поблизости проходит меж гор от небольшого поселка на реке прямиком к Танзаку. Так и так рядом преследователи пробегать будут — почувствую.
Вот только поесть бы чего-нибудь нормального, а не пилюль-концентратов. Может, успею в поселок сбегать? Хотя, если присмотреться к округе внимательней, то я же на святилище, получается, набрел. Нинсо из Храма Огня поклоняются горам, и это, видимо, было одно из их связанных мест. Или не их, а у тех, кто следовал той же религии — таких тоже немало. Вот камень на котором я сижу — это явно скамья. А вон там что-то вроде статуи.
— Занятно, — пробормотал я, вглядываясь в переплетение света и тени, играющее на камне статуи.
Приглядевшись, я распознал статуэтку, изображающую меня самого. То есть Тендзё но Шинсена. Видимо, действуя по принципу «свято место пусто не бывает», местные приспособили открытую святыню нинсо под новые реалии. У ног статуи даже есть подношение! Вот в чем в чем, а в этом мне всегда везет!
  
Примерно минут через пять я почувствовал приближение чужой чакры. Похоже, они почувствовали меня, потому что вскоре ее обладатели оказались на облюбованной мною высоте.
— О, Чирику, привет! — прожевав и проглотив последний кусок рисового шарика, я стал заметно веселее и потому даже махнул рукой, приветствуя показавшегося из леса лысого монаха. — Давненько не виделись.
— Охеми? — подняв перед собой звякнувший кольцами на навершии посох, монах с подозрением оглядел меня, вытирающего руки об одежды, с ног до головы.
— Он самый, — охотно согласился я, разглядывая старого знакомого и еще одиннадцать явившихся вместе с ним шиноби. — Ого, сколько с тобой народу. Узнаю Яманака, Акимичи и Нара. И сам Асума Сарутоби. А остальные из новеньких?
— Ты знаком с этим предателем? — выступил вперед Асума, не сводя с меня взгляда.
— Он был одним из ниндзя-защитников даймё. Охеми, ученик Учиха Микото.
— Геном Сенджу? — нахмурился, вспоминая, незнакомый мне Яманака. — Десять миллионов рё за голову?
— Он самый.
— Всего десять миллионов? — с досадой покачал я головой. — Как низко меня оценили.
— Может, ты заслужил и большего, — согласился Асума, — раз в своем возрасте стал джонином ханчо.
— А ты разбираешься в знаках отличия, — стряхнув пыль со своих нарукавных нашивок, оценил я просвещенность Сарутоби. — И? Что ты будешь делать? Соблазнишься десятью миллионами или предпочтешь вернуться живым домой?
— Я предпочту выполнить задание, — нахмурившись ответил Асума, достав из ножен свои приметные клинки. — И если по пути удастся очистить мир от одного преступника, то так тому и быть.
— Знаете, я не против, если вы похозяйничаете на отхваченных территориях, но если решите продолжить преследование отступающих отрядов, то вы умрете, — вздохнув, предельно откровенно заявил я.
— Для предателя, служащего убийце своего Каге и дайме, ты слишком дерзок, — удрученно покачал головой Чирику и, грозно сведя брови, припечатал: — Нисколько не изменился.
— Ты тоже не изменился, — с грустной улыбкой ответил я монаху, краем глаза наблюдая, как медленно обходят меня другие шиноби. — Я совсем не рад этой встрече, Чирику, но вы сделали свой выбор.
Чакра в моем теле всколыхнулась и прильнула к глазам, обдав их жаром изнутри и заставив радужку засиять багрянцем Шарингана.
— Прости и прощай.
  
Глава 6. Потери
 
17 августа 59 года от начала Эпохи Какурезато 
Глаза жгло болью, регенерация зудом пробивалась прямо в мозг. Сложная печать в глазах разорвала сосуды, мышцы и нервы, забрав родные глаза этого тела и заменив их одними из скрытых в фуиндзюцу. Шики Теншин, элемент киндзюцу клана Хагоромо, позволяющего хранить в запасе несколько разных тел для перемещения между ними собственного сознания, был переделан мной для хранения при себе нескольких пар глаз и быстрой их замены при необходимости. И впервые применен на практике.
— Не смотреть ему в глаза! — завопил, кажется, Яманака.
Неродной Шаринган в глазницах вспыхнул моментально, втягивая в себя чакру и жадно впиваясь в кейракукей. В сознании мгновенно запечатлелась вся картина перед глазами. Удивление на лицах шиноби южного Листа быстро сменялось сосредоточенностью и гневом, мне потребовалось мгновение, чтобы справиться с болью и с чакрой, рванувшей из глаз в меридианы. Этого мгновения противнику хватило, чтобы создать технику.
Асума знал, чем опасны красные глаза. Поток дыма и пепла с воем сорвался с его уст, обжигающим облаком устремившись ко мне, заставляя съеживаться попавшую в него траву и листву. Шаринган успел запечатлеть потоки чакры в кейракукей Сарутоби, прочитав технику. Ответное ниндзюцу было создано мною почти одновременно с Асумой.
Чакра промчалась по телу, смешиваясь и извергаясь из тенкецу в груди, чтобы вырваться на волю потоком тумана. Техника Киригакуре используется для маскировки и обычно разносится в клочья любой техникой Футона, но дым Сарутоби имеет элемент огня. Раскаленный пепел встретился с потоком тумана, с яростным шипением остывая и замедляясь в воздухе, чтобы начать осыпаться на землю комьями грязи. Взрыв противостоящих техник разметал в стороны волны тумана и разогретого пара, покрывая клочьями молочной завесы небольшую поляну перед святилищем и окружающий лес.