Где прячется невеста?

Странно только, что она терпела так долго и ждала неизвестно чего. Может быть, ждала… Мэка Карлино? Тедди всей грудью вдохнула морозный воздух. Да, с появлением Мэка жизнь явно усложнилась, зато — Тедди вспомнила неотразимую усмешку, заботливые руки и жар случайных прикосновений — начала обретать хоть какой-то смысл…
* * *
— Мне это не нравится, Мэк. — По голосу Блейка было слышно, что он и впрямь не в восторге.
— Не нравится что? — Мэк решил уточнить, хотя прекрасно знал ответ. Надо же, минуту назад он считал: ему сказочно повезло, что он застал бывшего партнера на месте, а сейчас почти жалел о своем звонке!
— Мне не нравится, что ты опять влипаешь, напарник. Неужели прошлое ничему не учит?!
— Блейк, пойми: что-то здесь нечисто, и я не могу, пока не буду знать все, просто взять и сдать Тедди этому парню!
— Ее жизни угрожает опасность?
— Нет, но…
— Тогда выбирайся оттуда, Мэк. Не путайся с ней. Такое уже было, вспомни!
— Я не могу! За парнем что-то есть. Не знаю, что именно, но чувствую: я прав.
На другом конце провода воцарилась долгая пауза. Мэк ясно представил Блейка за рабочим столом: сидит, водрузив ноги в тяжелых ботинках на угол стола, заваленного бумагами; пепельница полна недокуренных сигарет. Наверняка, разговаривая, трет ладонью здоровый правый глаз — левый уже два года закрыт черной повязкой. С тех самых пор… С того самого выстрела…
— Ладно. — Блейк сокрушенно вздохнул. — Я просвечу Сомертона и, если что-нибудь отыщется, дам тебе знать через твою секретаршу.
— Годится, партнер. Я твой должник.
— Обещай не натворить глупостей! — И пошли короткие гудки.
Мэк отлично понял, что Блейк имел в виду, но проблема в том и заключалась, что он не мог ничего обещать другу: Тедди уже была в его жизни и он уже влип…
— Нет, правда, Мэк! — Тедди из гостиной пыталась докричаться до кухни, где ее слова заглушал плеск воды: Мэк домывал посуду. — Это самый лучший ужин в моей жизни и самые вкусные в мире спагетти!
Она сидела на полу, на ковре, прислонившись спиной к дивану; вплотную к ней пристроился Боуги, растянувшись во всю свою немаленькую длину на деревянных половицах. Тедди теребила густую шерсть, и пес блаженно щурился, глядя на жарко разгоревшееся пламя. Мэк перед ужином основательно протопил камин, и в доме, пожалуй впервые за ее пребывание в Бердси, было по-настоящему тепло и уютно. Во всяком случае, Тедди не зябла, оставшись в легкой маечке.
Закончив дела на кухне, вернулся Мэк. Он тоже снял толстый шерстяной свитер и оказался в хлопковой рубашке с закатанными рукавами. В одной руке он держал початую бутылку «кьянти», в другой — два бокала, которые наполнил, едва расположился с нею рядом. Поставив бокалы, он взял каминную кочергу и поворошил поленца. Она смотрела, как играючи управляется с тяжелым железом крепкая рука, как, послушный этой руке, утихомиривается, становится кротким огонь. Ей была по душе уютная атмосфера вечера — ужин вдвоем, Мэк, убирающий со стола, и эти посиделки у камина. Не по себе становилось лишь от того, с какой радостной готовностью она принимает этот уют.
Мэк протянул ей бокал, и, принимая его, Тедди смущенно улыбнулась, будто он мог прочитать ее сокровенные мысли.
— Как долго вы были полицейским? — спросила она, чтобы завязать разговор, наивно полагая, что беседа — необходимость задавать вопросы и выслушивать ответы — ослабит напряжение, которое мучило ее всякий раз, когда он так приближался к ней.
— Двенадцать лет, — ответил он.
— А почему ушли после стольких лет?
Когда он снова заговорил, в голосе звучала нескрываемая боль:
— Два года назад по моей вине чуть не погиб напарник. Мы оба сотрудничали с ФБР — выявляли маршруты движения наркотиков. Целых двенадцать месяцев мы с ним внедрялись в наркобанду, по шажку подбирались к ее верхушке. И была одна женщина… — Мэк замолчал.
Тедди не торопила его, чувствуя, что и без того каждое слово дается ему с трудом: нелегко вывернуться наизнанку перед малознакомым человеком. К тому же чутье подсказывало Тедди, что Мэк не привык откровенничать и, отступая от правил, впускает ее в святая святых своей души.
 
— Эта женщина… Словом, я увлекся и поддался эмоциям. Наплевал на предостережения партнера, начисто забыл об осторожности, считая, что контролирую ситуацию. — Мэк досадливо покачал головой. — Когда понял, что это меня дергают за ниточки, было уже слишком поздно. — Он провел пятерней по густым, как шерсть Боуги, и черным, как боль в его глазах, волосам. — Банду мы взяли, но Блейк здорово пострадал. Одна пуля прошила легкое, другая — лишила его левого глаза. Тогда-то я и ушел. — Мэк снова наполнил доверху бокалы.
— И чем же вы занялись?
— Многое перепробовал. — Он пожал плечами. — Преподавал в полицейской академии. Платили сносно: хватало на оплату счетов. Потом перешел в охрану…
— А потом решили взяться за топор? — вставила Тедди.
Он повернулся к ней, улыбаясь (улыбка очень шла ему):
— А почему бы и нет? Что вы, собственно, имеете против?
— Ровным счетом ничего, просто… уж слишком резкий контраст — из полицейских в плотники. Трудно поверить.
— И вы не верите? Ну и зря. Да будет вам известно, я отменный плотник! Меня всему научил отец, а уж искуснее и умелее его не было во всей Маленькой Италии.
— Стало быть, вы родом из Нью-Йорка?
Мэк кивнул, и улыбка вновь тронула его губы. Наверное, вспомнил что-то приятное.
— А как попали в Денвер?
— Никаких особых причин не было. Хотелось самостоятельности, вот и переехал. С девятнадцати лет жил там. А вы? — переадресовал Мэк вопрос.
— Я?.. — Тедди была застигнута врасплох.
— Ну да. У вас ведь тоже есть своя история.
— История? У меня?.. — Она старательно избегала его взгляда.
— Да будет вам, Тедди. Я все пытаюсь понять, что связывает вас с этим городком? Слишком резкий контраст, как вы говорите.
Тедди отхлебнула терпкого напитка — для храбрости. Впрочем, если она что и расскажет, не вино будет тому причиной. Разве можно по-другому ответить на откровенность Мэка? Она отплатит ему той же монетой!
— Скажем так, я не всегда работала барменшей.
— Что вы говорите? — притворно изумился Мэк. — Где же вы навострились так мастерски разливать пиво?
— Научилась в Йейльском студгородке, — в тон ему ответила Тедди.
— Ого! — восхищенно присвистнул Мэк.
— Только не говорите, что вы приняли меня за одну из смазливых денверских дурочек. — Она предостерегающе подняла указательный палец и сделала еще один большой глоток вина.
— Ни в коем случае. Я и не знал, что вы тоже из Денвера, — он приложил ладонь к груди, словно подтверждая истинность заявления. — А насчет Йейля вы серьезно?
— Абсолютно. Только аплодисментов не надо. Я там действительно училась, но учебу не закончила.
— Причина?
— Из-за отца. — И Тедди сама не заметила, как поведала Мэку о смерти матери и о неизбывной боли от этой утраты; об одержимости отца работой в «Логан Паблишинг», которая заменила ему всех в этой жизни, да и саму жизнь тоже, и о приключившемся с ним три года назад сердечном приступе, когда она бросила Йейл и вернулась в Денвер, чтобы сначала ухаживать за ним, а потом помогать в делах… — Только не подумайте, что я ненавижу «Логан Паблишинг». Да, мне от многого пришлось отказаться во имя компании, но, лишив меня одного будущего, она сама стала будущим для меня, и я связываю с ней определенные планы.
— А бежите вы от нее же? — не удержался Мэк от вопроса.
Тедди испытующе заглянула ему в глаза.
— С чего вы вообще взяли, что я бегу?
— С того, что вы назвались не своим именем. Кажется, доктору вы представились как Тедди Макаллистер?
— Что ж, ваша взяла. Только я не сбежала. Просто мне нужно о многом подумать, и я… не хочу, чтобы мне мешали.
— Кто может вам помешать? Ваш жених? — Это сорвалось с языка так неожиданно, что Мэк не успел подумать, к чему приведет вопрос — она скажет остальное или замкнется в себе…