Где прячется невеста?
— Алан? — Мэк был уверен, что не ослышался. Тедди, не приходя в себя, произнесла именно это; брови сошлись к переносице, лицо исказила страдальческая гримаса, будто ей снится дурной сон. — Алан?..
«Кретин! — обругал себя Мэк. — Распустил нюни, размечтался… Опомнись и взгляни на вещи трезво!» Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Стараясь не смотреть на Тедди, раздел ее и уложил под одеяло, для тепла подоткнув его со всех сторон.
Итак, он забрался черт-те куда в горы, и высота повлияла на него так, что он опять готов забыть обо всем ради той, что, даже без сознания, не перестает грезить о покинутом женихе…
Глава третья
Ей снился отцовский дом, комната, в которой она прожила последние три года. Вот она спускается по широкой лестнице в просторный холл. В руках у нее тяжелый чемодан, через плечо перекинут ремень дорожной сумки. У входной двери нетерпеливо поскуливает Боуги в предвкушении прогулки.
Она пока не знает, куда именно отправится, но знает точно, что непременно должна уехать — прочь из дома, из Денвера и, прежде всего, подальше от Алана. Когда отец отказался прислушаться к ее опасениям, она наспех сочинила какую-то небылицу про несуществующую подругу где-то за городом, которую нужно срочно навестить. Она не хотела, чтобы отец беспокоился, но еще меньше хотела, чтобы он продолжал вмешиваться в ее личную жизнь, вынуждая пойти на примирение с Аланом, этим «золотым мальчиком».
Она садится в машину. С ней Боуги. Джип трогается с места. Почему-то они едут в сплошном тумане… Откуда туман в январе?..
Вдруг из вязкого свинцового марева появляется Алан и встает у них на пути. «Я никуда не пущу тебя, Тедди!» — кричит он, поднимая руки и скрещивая их в запрещающем жесте. У него совсем чужие, выжженные яростью глаза: из светло-серых они стали почти белыми.
Тедди пытается затормозить, но тормоза не работают, их попросту нет, и она тщетно ищет ногой спасительную педаль, опять и опять попадая в пустоту.
Джип проезжает сквозь Алана, и она понимает, что это — сон, и чей-то странно-знакомый голос зовет ее по имени: «Тедди!»
— Тедди? Ты слышишь меня?
Горячая и твердая рука ложится ей на плечо. Нет, это не сон. Она распахивает глаза и тут же зажмуривается от неожиданно яркого света.
— Алан?!
— Чшш… — успокаивает ее голос. — Это не Алан. — И она почти уверена, что слышала этот голос раньше. Но когда глаза привыкли наконец к свету, она увидела… незнакомца.
— Кто вы такой и что вам нужно? — Она натянула одеяло до самого подбородка.
— Все в порядке, не пугайтесь! — Неизвестно почему, но она сразу поверила, что бояться не стоит. Незнакомец, чтобы не смущать Тедди и дать ей получше его рассмотреть, отступил от кровати и протянул для пожатия руку: — Меня зовут Мэк Карлино.
Отвечая на приветствие, Тедди поразилась контрасту своей бледности и его почти не тронутого зимой загара, но еще больше — той естественности, с какой легла ее хрупкая ладошка в широкую и сильную мужскую ладонь, и непреодолимому желанию затянуть пожатие как можно дольше, чтобы продлить ощущение тепла и надежности и почти физического удовольствия от близости этого знакомого незнакомца.
— Я помню вас… Вы были в баре.
Мэк Карлино молча кивнул головой.
Как она могла не узнать его сразу?! Этот мощный разворот плеч, эти волосы, что черны как вороново крыло, и проникающий в самую душу взгляд… Эта подлинно мужская привлекательность, которую он буквально распространяет вокруг себя, паутиной обволакивая каждого… нет, каждую, кто осмелится заглянуть в бездонную черноту этих глаз.
Да, конечно же, именно его она и видела вчера, но убей не может понять, с какой стати он оказался в ее доме с утра пораньше?
— Вы помните, что случилось вчера?
Господи, какой волнующий голос! У Тедди по спине побежали мурашки — такое ощущение, будто вдоль позвоночника прошлось мягкое страусиное перо…
— Да, помню. — Она прикрыла глаза. — Авария. Кажется, я неудачно повернула?
— Вы врезались в дорожное ограждение и угодили в сугроб. — Карлино стоял все так же поодаль от кровати, держа руки в карманах джинсов и раскачиваясь с пятки на носок и обратно: вверх-вниз, вверх-вниз…
И вдруг Тедди все вспомнила: прощание со Слаем, короткий разговор с Марианной, заснеженные улицы Бердси и отраженные в зеркале огни неотступно следовавшей за ней неизвестной машины.
— Вы ехали за мной! — в ее голосе зазвенели обвиняющие нотки.
— Ну, не то чтобы за вами… — Произнесенные с ленивой растяжкой слова мало походили на оправдание.
— Хотите сказать, что нам случайно оказалось по пути? Да в этой стороне нет ничего, кроме нескольких пустующих домиков! Придумайте что-нибудь более правдоподобное, Мэк Карлино.
— Пожалуйста, зовите меня просто по имени, — невозмутимо попросил Мэк. — Вы неудачно повернули, я же вообще ошибся поворотом.
— Значит, «ошиблись», — Тедди постаралась вложить в голос весь свой сарказм, и у нее получилось.
— Представьте себе. — Мэк ее сарказма просто не заметил. — Разметка здесь никуда не годится. Вот я и пытался догнать вас, чтобы узнать дорогу.
— Почему же вы не попытались как-то привлечь мое внимание? — Тедди была сама недоверчивость. — Посигналили бы или мигнули фарами.
— И что, вы так бы и остановились посреди ночи, да на пустой дороге? — Мэк лукаво сощурился.
Она смотрела на него долгим изучающим взглядом, и чем дольше смотрела, тем больше оттаивала: не может быть, чтобы он лгал… При других обстоятельствах его ласково-насмешливая улыбка наверняка растопила бы лед в ее сердце, но…
— Но как вы узнали, где я живу? — Подозрение в ней не ослабевало.
— Для женщины, только что пережившей аварию, вы задаете слишком много вопросов, мисс Логан.
— Вы… Откуда вам известно мое имя?!
— Простите, мне пришлось заглянуть в ваш бумажник. — (Говорит абсолютно спокойно, как человек, уверенный в своей правоте.) — Надеялся отыскать ваш адрес, но не нашел и тогда решил, что вы арендуете один из этих домиков. Покружил немного, увидел свет, подъехал. На стук никто не ответил, и я взял на себя смелость воспользоваться вашими ключами. Мне повезло: один из них подошел. Вот, собственно, и все. — Он пожал плечами. — Между прочим, у вас отличный сторож — я еле с ним договорился.
Должно быть, Мэк заметил тревогу, промелькнувшую в ее глазах, потому что поспешил добавить:
— С ним все в порядке. Он в соседней комнате.
«Наверное, я здорово ударилась головой, — рассуждала про себя Тедди. — Мне следовало бы встревожиться столь простыми, даже чересчур, объяснениями, как и внезапным пробуждением в обществе этого Мэка Карлино, то есть… просто Мэка». Но все дело в том, что она почему-то совсем не была встревожена и — ну ни капельки! — не боялась возвышавшегося посреди комнаты мужчину.
Мэк отошел к окну, и Тедди принялась разглядывать его со спины. Черные густые волосы, широкие плечи, чью силу не скрывает натянувшаяся клетчатая рубашка, джинсы словно облепили стройные сильные ноги. Она устыдилась бесцеремонного разглядывания и, словно боясь, что ее застигнут за этим «преступлением», поторопилась отвести глаза. Только сейчас она заметила придвинутое к кровати кресло-качалку, через спинку которого был перекинут плед с дивана в гостиной. Стало быть, всю ночь она пробыла под присмотром Мэка… Вместо естественной в подобной ситуации неловкости она почувствовала признательность за его заботу и в то же время странное удовлетворение: только так и могло быть.
Кто же он, Мэк Карлино? Что заставило их пути пересечься — чистое совпадение или умысел?
Мужчина повернулся, и Тедди едва не потеряла дар речи. Его взгляд завораживал, манил к себе… Не в силах противиться его соблазняющей силе, она забыла обо всем на свете, забыла, о чем хотела спросить, и все глядела, глядела в чарующе черный омут, погружаясь в него все глубже и безвозвратнее…
— Снег утих, — сказал Мэк, чтобы прервать опасное молчание.