Где прячется невеста?

— Тедди? — окликнул встревоженно Мэк. — Что происходит?!
Словно отвечая на его вопрос, дисплей проявил выплывшую из микросхемных глубин тревожно-красную надпись: Попытка входа в систему отклонена.
— Он здесь! — Тедди в сердцах стукнула кулачком по столу.
— Кто? Алан? Где «здесь»?
Три вопроса — три кивка головой.
— Он в здании?! — допытывался Мэк.
— Да, и он только что пытался открыть свою программу.
Алан Сомертон непонимающе уставился в мертвый экран компьютера, где буквально на секунду появилось и погасло предупреждение: Программа уже открыта другим пользователем.
Алан повторно набрал пароль — результат тот же.
Уже осененный догадкой, в правильности которой не было никаких сомнений, он перевел взгляд на стоящую на столе фотографию…
— Тедди, — произнес он как выругался и в ярости смахнул некогда дорогой снимок со стола. Ударившись о стену, рамка треснула, стекло разлетелось вдребезги, карточка легла на пол изображением вниз — улыбающаяся Тедди «отвернулась» от него… Что ж, она сама виновата.
Алан открыл верхний ящик стола, выдвинул его, запустил туда руку…
Когда он выходил из кабинета, пальцы плотно обхватывали рукоять браунинга.
— Тедди, у Алана есть оружие?
— Кажется, нет.
— А поточнее?
— Знаешь, Мэк, когда речь идет об Алане, я уже ни в чем не могу быть уверена.
— Ладно, давай выбираться отсюда.
— Нет, Мэк, мне нужна эта дискета: без нее у нас нет доказательств. Еще пару минут!..
— У нас и одной минуты нет. — Он оглянулся на приоткрытую дверь. Если Алан понял, что столкнулся в системе с Тедди, он может появиться в любую секунду.
О том, чтобы пойти разведать ситуацию и оставить Тедди одну, не может быть и речи. Значит, первым делом — запереть дверь, а потом — звонить Блейку и вызывать подмогу.
Но Мэк и шага еще не сделал в сторону двери, когда, в секунду похолодев и покрывшись липкой испариной, увидел нацеленное на Тедди дуло пистолета, зияющее безжалостной чернотой.
— Тедди, на пол! — крикнул он, вскидывая револьвер.
Практически одновременно раздались два выстрела, и рука Алана, несущая смерть Тедди, повисла плетью, а бесполезный браунинг с глухим стуком выпал из вмиг ослабевших пальцев.
Мэк бросился к Тедди, едва ли слыша голоса и топот ног по коридору.
— Жива?!
Она сидела, бессильно прислонившись спиной к внутренней стенке стола, и смотрела прямо перед собой — сквозь Мэка, не видя его — остекленевшим от ужаса взглядом.
И тут Мэк испугался по-настоящему.
— Тедди! — потряс он ее за плечо и с облегчением увидел, как родные глаза оживают, наливаясь теплой синевой. — Ты не ранена?
— Нет, — попыталась сказать она, но помертвевшие губы не издали ни звука, и Мэк попросту угадал ответ по их слабому шевелению.
Опираясь на надежную руку Мэка, Тедди поднялась с пола и встала — неуверенно, держась за кресло, как ребенок, делающий первые шаги. Только сейчас, проследив за ее рукой, Мэк обратил внимание на оставленное выстрелом Сомертона в высокой спинке кресла отверстие с обуглившимися краями. Опоздай он хоть на миг со своим приказом, Тедди осталась бы сидеть и была бы уже мертва…
И, желая удостовериться, что беда и впрямь прошла стороной, Мэк опять осмотрел Тедди с головы до ног.
— Все в порядке, Мэк, — подтвердила она, отпуская его руку.
Они наконец заметили, что давно не одни в комнате. У дверей было не меньше полдюжины полицейских, два офицера в форме охраны и Блейк Теннисон собственной персоной.
— Зачитайте ему его права, — распорядился он, застегивая на Алане наручники.
Затем повернулся в сторону Мэка и помахал в воздухе каким-то листком.
— Ордер на арест, — объяснил он.
— Когда ты успел?! — изумился Мэк.
— Шелдон Вагнер помог, — устало усмехнулся Блейк. — Мы промучились с ним четыре часа, и он все-таки сдал нам Сомертона со всеми потрохами. Мы побывали на квартире у вашего «приятеля», но он нас опередил и успел уехать. Тогда мы рванули прямиком сюда, и, похоже, прибыли вовремя.
 
Мэк слушал друга и смотрел на Алана. Такое выражение лица он видел тысячу раз. Лица были разные, но на всех было написано одно и то же — безысходность загнанности и злоба, злоба и страх перед ожидающей участью… В лице Сомертона преобладала злоба: он ненавидел тех, кто обрек его на поражение, и тех, кто довершил его позор.
— А вы, должно быть, мисс Логан? — обратился Блейк к Тедди, но скорее не спрашивая, а утверждая.
— Да. Благодарю вас, детектив…
— Теннисон. Блейк Теннисон.
— А-а. — Тедди сумела улыбнуться, протягивая руку. — Рада познакомиться с вами, Блейк.
— Не хочется говорить вам это, мисс Логан…
— Просто Тедди, пожалуйста.
— Так вот, мне неприятно это говорить, Тедди, — Блейк с видимым удовольствием повторил ее имя, — но вам придется проехать в участок и дать показания по данному прискорбному факту.
— Я привезу ее, — пообещал Мэк.
— Стало быть, увидимся позже, — согласился Блейк.
Когда Алана увели (а до того Тедди все смотрела на него с брезгливым удивлением), все разошлись и они остались в кабинете вдвоем, она подняла на Мэка покрасневшие от пережитого волнения и невыплаканных слез глаза.
— Спасибо, Мэк. Ты спас мне жизнь.
— Не нужно меня благодарить. — Он коснулся ее щеки ладонью, к которой Тедди вдруг прижалась губами, и от трогательности этого жеста в Мэке все перевернулось. — Ты справишься? — задал он напрасный вопрос: конечно, она справится… со временем.
Тедди собрала остатки сил, чтобы улыбнуться ему. Мэк понимал, что сейчас нельзя требовать от нее большего, но сердце упрямо спорило с разумом, и сердцу было больно, и сердце надеялось, что когда-нибудь Тедди отыщет обратную дорогу к нему.
Мэк станет каждый день молиться, чтобы так и случилось…
  
Эпилог
 
Мэк одолел крутую лестницу — назло усталости, как и всегда, через две ступеньки.
Начиналось утро пятницы.
Одиннадцать дней и восемнадцать часов назад он отвез ее из офиса компании сначала в участок, потом — домой. Подождал, пока она и Боуги перейдут дорогу, пока навстречу им распахнутся двери шикарного особняка и выйдет красивый старик и они с Тедди застынут в долгом всепрощающем объятии…
Одиннадцать дней и восемнадцать часов — никаких известий от Тедди.
Мэк следил по газетам за развитием событий в деле Алана Сомертона: знал, что ему было отказано в освобождении под залог, читал о его сенсационном признании и о назначенной дате вынесения приговора. И все это время ждал, что вот-вот появится она…
Он загружал себя работой и за полторы недели завершил столько дел, что с лихвой хватило бы на месяц. Работа помешала ему съездить в Бердси за своим «мустангом», но не помогала отвлечься от мыслей о Тедди: стоило закрыть глаза, и она была тут как тут, настолько реальная, что он мог снова ощутить ее тепло, увидеть ее волшебную улыбку и почувствовать запах ее духов…
Теперь, кажется, и глаза закрывать не надо, чтобы вспомнить этот волнующий аромат… Мэк сжал зубы, сдерживая тоскливый стон, и вошел в коридор.
Вдруг послышался характерный цокот когтей по линолеуму коридора, и Мэк подумал, что у него начались галлюцинации: на него, высунув язык и бешено виляя хвостом, из глубины коридора мчался… Боуги?!
Пес ткнулся ему в колени и замер, подставляя крупную голову под руку — ну, здравствуй!..
Мэк ласково взъерошил мохнатую серебристо-черную шубу, а сам глаз не мог отвести от той, что сидела на корточках, привалившись спиной к закрытой двери (секретарша никогда не приходит рано!) под табличкой (гораздо скромнее, чем у нее в офисе) с названием его бюро.
Мэк боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть чудесное видение.
А потом видение улыбнулось, как умела это одна Тедди, и Мэк был возвращен в реальность и… к жизни. Правда, дар речи к нему еще не вернулся, и он был рад, что Тедди, пока он подбирал нужные слова, заговорила первая.