Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон! (СИ)

— Давайте начистоту. Что вам от меня нужно? — спросил он. 
Отлично. Я только-только записала его в умные люди, а он задает такие вопросы. 
— Вылечить Дерека. Разве я забыла вам сказать? — мне не удалось удержаться от сарказма. 
Доктор Дженкинс хмыкнул и наклонился ко мне ближе. 
— Леди Иви Хантер… Я живу на свете уже больше пятидесяти лет, я был во многих местах и видел много людей. Я член городского правления Брайтмура, и я, в конце концов, ученый. И вы полагаете, я поверю в то, что вы готовы отдать мне деньги за то, чтобы я вылечил неблагого ребенка, который даже не собирается умирать? 
  
Я сцепила руки, лежащие на столе, в замок. 
— То есть, вы предлагаете мне в следующий раз, если Дерек откуда-то упадет — что? — уточнила я. — Отчитать его за то, как он неправ, и что должен был упасть откуда-то с более высокого места, чтобы у уважаемого доктора Дженкинса, члена городского правления и ученого, не было ко мне вопросов? 
Голос от злости просто звенел. Потому что мы опасно близко подобрались к теме, о которой я никак не хотела говорить. 
Доктор Дженкинс хмыкнул. 
— Вы умны, леди, это очевидно. Уж извините за прямоту, красивы и не привыкли к тяжелой работе: у вас слишком мягкие и нежные руки. Сначала я думал, что вы хотите, как ваша предшественница, с моей помощью получить в администрации деньги на лечение, — он произнес это слово с явной брезгливостью, — одного из детей. Если вы понимаете, о чем я. 
А ларчик просто открывался! Так вот, про какие “схемы” говорил доктор Дженкинс. Что ж. Если администрация города покрывает расходы на лечение неблагих детей — это многое объясняет. Я бы прониклась уважением к доктору Дженкинсу, который отказался в таком участвовать, если бы он прямо сейчас не припирал меня к стенке. 
— Оттого еще более удивительно, — продолжил он, — что вы оказались в этой дыре на работе, которая… 
— На работе, которая? 
— Не предполагает ни уважения в обществе, ни перспектив, ни замужества, — отрезал он. — Как вы думаете, что я узнаю, если сделаю в агентство занятости запрос о том, кто такая Иви Хантер? 
Я ничего не смогла с собой поделать — краски сами стекли с лица.
— Рассказывайте, леди, — удовлетворенно хмыкнул доктор Дженкинс. — А заодно и про то, почему леди Долорес Далтон, которая десять лет работала здесь воспитательницей и которую все устраивало, вдруг решила уволиться. Признаться, ничего хорошего о вас она не говорит. 
Я сглотнула. Сердце колотилось, как сумасшедшее, в голове клубились мысли. Долорес… ясно было, что просто так она не успокоиться. Но — не пристает к детям, и ладно. 
Сейчас нужно решить проблемы с доктором Дженкинсом. Что безопасно будет рассказать, а о чем лучше промолчать? Доктор не казался мне злым или подлым человеком — но я ничего не знала об этом мире, и у меня была куча причин скрываться. 
Первая — я иномирянка. Вторая — истинная дракона, с которым не хочу иметь ничего общего. Третья — хозяйка этого приюта, Ивари Реннер (или сейчас, после развода, уже Ивари Хант?), которая по-хорошему должна быть где-то в монастыре на север от столицы. Я неблагая и явно нарушаю местные законы, не сообщая об этом. 
Ах, да. 
Еще меня пытались убить. 
Видите, доктор Дженкинс, сколько у меня ответов на ваши вопросы? Выбирайте любой. 
— У меня, — медленно начала я, — есть определенные причины, чтобы не называть свое имя. 
— Расскажите мне что-то, чего я не знаю. 
В этот момент дверь с тихим скрипом распахнулась, и в комнату просочилась девочка с желтыми совиными глазами. Окинув кабинет испуганным взглядом, она скользнула вперед, быстро положила на стол рядом со мной грушу, яблоко и ягоду клубники, которая явно знавала лучшие времена, была мятой и годилась только на то, чтобы ее выбросить. 
Я нахмурилась. Что случилось? Почему она вдруг решила распотрошить свою сокровищницу? 
— Это мне? 
Она кивнула и раньше, чем я успела что-либо сказать, так же тихо и бесшумно покинула кабинет. Виски заломило, потому что одно ее появление напомнило мне о куче дел. Например, о купании, потому что дети, даже самые милые, без регулярных водных процедур начинают пахнуть совершенно не розами и даже не лавандой. 
В доме не работает водопровод — а я сижу и пытаюсь отбиться от подозрений! Только время теряю! 
Дверь закрылась, а потом в кабинет заглянула няня Урсула. 
— Что за… 
— Не переживай, ласточка, не переживай! Мы кашу готовим — Юджин детей учит ее с фруктами есть. Вот, делятся, кто что собрал. 
— Собрали? 
Это еще что за новости? 
— Малинник же дикий за домом, ласточка! А находка наша-то решила не отставать. Это тебе, ты уж не отказывайся. 
Вот оно что. Дикий малинник — это хорошо. То, что малышка смогла поделиться своими сокровищами — тоже. 
Доктор в моем кабинете — плохо. 
— Находка? — обернулся к няне Урсуле доктор Дженкинс. 
Та тут же побледнела. 
— Так… не бросать же на улице! Ребенок она, — решительно сказала няня Урсула, явно повторяя мои слова, — пусть и проклятый! Уж прокормим! Где пять — там и шестому тарелка еды найдется! Это всем известно! 
И захлопнула дверь, оставляя меня разбираться с последствиями ее слов. Обернувшись ко мне, доктор Дженкинс прищурился. Я сглотнула. 
— У меня есть причины скрываться, доктор Дженкинс, — осторожно начала я, — вы правы. Но я действительно управляющая этим приютом — вчера я подписала контракт. 
— И сразу же уволили воспитательницу? 
— Она едва не ударила Дерека. Может, для кого-то это и нормально, но, пока в этом приюте от меня зависит хоть что-то, руку на ребенка никто не поднимет. 
— Вы все время называете его по имени, — медленно протянул доктор Дженкинс. 
Я пожала плечами. 
— И от чего же вы скрываетесь, Иви Хантер? Вы ведь так просите вас называть? — наклонившись вперед, спросил он, впившись в меня взглядом. — Можете мне не верить, но ложь я чувствую. 
Я потерла запястье и ответила неожиданно честно: 
— От бывшего мужа, который собирался упрятать меня в монастырь после развода. 
— Чем вы ему не угодили? 
Вопрос на миллион. Кажется, дракон обвинил меня в том, что уголовный кодекс в моем родном мире называет покушением на убийство. Вспомнив янтарные глазки смешливого Вика, племянника генерала Реннера, я закусила губу. Как Ивари могла ему навредить? 
Вслед за этим я вспомнила самого генерала Реннера. Наполненный ненавистью взгляд, брезгливо поджатые губы и пожелания, чтобы “ни вас, ни вашего барахла к вечеру здесь не было”. 
Меня не должно было это задевать, я не была Ивари и уж точно меня не касались ее отношения с мужем. Но меня задевало. 
Каждый раз, стоило только подумать о генерале Реннере, внутри глухо тянуло болью и каким-то невообразимым желанием оказаться рядом. Дело в метке? Должно быть. 
Но у меня есть дела поважнее, чем искать встречи с бывшим мужем, который меня ненавидит и собирается отправить в монастырь. И вообще — он надменный, хамоватый дракон. Ну и что, что красивый. Неприятный характер это не компенсирует. 
— Боюсь, не соответствовала его критериям идеальной жены, — ответила я, поняв, что молчу слишком долго. 
Доктор Дженкинс покивал. 
— Неужели умудрился найти кого-то моложе и привлекательнее? Вы были замужем за драконом? Не отвечайте, мне все ясно, они любят обращаться с людьми, как с мусором. Богатство, статус, еще и родители наверняка были в восторге от такой партии для дочери? А что потом? Он наигрался? Встретил истинную? Или вы не смогли родить? Судя по вашей фигуре… 
— Все вместе, — перебила я. 
— И вы по глупости решили, что управление приютом для неблагих детей лучше жизни в монастыре? 
— Кто-то должен позаботиться о них. Почему не я? Раз уж, по вашему меткому замечанию, родить у меня не вышло? 
— Вы не справитесь, — бросил доктор Дженкинс. — Вы даже понятия не имеете, во что ввязываетесь. Мой вам совет — уходите отсюда, не обязательно в монастырь. Вы уж точно сможете сделать неплохую партию, с вашей-то внешностью. Эта работа — не для вас.