Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон! (СИ)

Обведя взглядом мордашки детей, я покачала головой. Вряд ли, конечно, до них дошло, но — какие еще у меня варианты? Только надеяться, что все устаканится со временем. 
Иначе моя жизнь станет напоминать старый бородатый анекдот: “Никто не верит мне, что я хорошая. Я и говорила, и убеждала, и била — и все равно не верят”. 
— Юджин — с тобой поговорим отдельно. Если ты хочешь остаться здесь как воспитатель — то я хочу знать, что мы на одной стороне, — не дожидаясь ответа, я посмотрела на Дерека. — Сейчас я схожу за доктором — а ты останешься с няней Урсулой, хорошо? 
  
Я тронула мальчика за крыло — и он тут же вскрикнул, глаза опять повлажели, он дернулся, пытаясь отползти. Я тут же отдернула руку и успокаивающе пробормотала что-то извинительное. Больно? Проклятье. Значит, все-таки не обошлось. Перелом? 
— Юджин, идем. Покажешь мне, где здесь живет доктор. Няня Урсула, проследите, чтобы Дерек не вставал. 
— Но… — сказал Юджин, переглядываюсь с Мелиссой. 
— Без но. Если не знаешь, где искать доктора, — то как раз будет повод узнать. Мне нужна твоя помощь. 
Нам, таким бедовым, все равно придется свести с ним тесное знакомство. 
Я встала. 
— Ну? Что стоишь, идем.
— Леди, — кашлянул Юджин. — Так не пойдет сюда доктор, вы что? Мы же неблагие. Кому надо нас лечить? 
— Пойдет, — уверенно откликнулась я. — Предоставь это мне. 
А у самой — снова тряслись поджилки от страха. Ничего. Сейчас главное — помочь Дереку. 
И у меня есть аргументы. 
— Идем. 
Все то время, что мы с Юджином спускались со старого крыльца и пересекали двор, ступая по старой заросшей дорожке из серого камня, я старалась держать лицо и выглядеть спокойно. 
Юджин тоже молчал. 
Мы вышли на дорогу, которая вела к Брайтмуру, прошли несколько шагов, и я спросила: 
— Ты знаешь, где живет врач? — голос немного дрожал от волнения и отчаянных попыток не срывать зло на Юджине. 
Юджин, идущий со мной в ногу по пыльной узкой дорожке и частично по высокой траве, дернулся. 
— Да, все знают. Но, леди, у него дорого! Он за прием берет — тридцать медяков! И… 
— Что — и? 
— И он не будет неблагих лечить. 
— Посмотрим. 
Деньги обычно могут многое решить. К дому, где жил доктор, идти пришлось через весь город. Он только-только просыпался: открывались лавки, выходили из домов первые прохожие: одетые в костюмы и рабочие робы мужчины, женщины в платьях разной степени дороговизны и изысканности (до столичных, насколько я успела оценить, им было далеко, но здесь тоже старались не отставать до моды), вездесущие гоняющие мяч мальчишки. 
Я то и дело ловила на себе заинтересованные взгляды. Иногда — дружелюбные, иногда довольно откровенные, мужские, иногда — по-женски завистливые, все-таки Ивари была невероятной красавицей и ее нежнейшее платье из тонкого шифона выделялось среди одежды остальных горожан. 
Я не сразу заметила, что взгляды горожан, когда те замечали Юджина, становились совсем другими: брезгливыми, неприязненными и открыто агрессивными. 
Кто-то из шастающих по улице детей даже попытался бросить в него комок грязи. 
Юджин едва уловимым движением увернулся, рыкнул, глаза блеснули — и он тут же втянул голову в плечи, затравлено заозиравшись. Побоялся выйти из себя? Или что это приравняют к использованию магии? 
Я огляделась, бросила на детей строгий взгляд и потянула Юджина вперед. Чем дольше мы шли по городу — тем сложнее мне было. То, как смотрели на Юджина… Не говоря уже о шепотках, которые то и дело долетали до моих ушей. 
“Вернулся!” 
“Что он тут делает?” 
“Отродье!” 
— Отродье, отродье! — тут же радостно подхватили бегущие по улице мальчишки, которые катили перед собой деревянное колесо, толкая его палкой. 
Юджин, довольно высокий, умудрился ссутулиться так, что казался даже ниже меня. Его лохмотья, которые не казались странными в приюте, здесь, на улицах города, делали ситуацию только хуже. 
Я сжала зубы. 
— Сюда, леди! 
Юджин потянулся, как будто хотел тронуть меня за рукав, но передумал. Сжав его предплечье, я огляделась. Жилище доктора почти не выделялось среди ровного ряда аккуратных кирпичных домов, разве что медная табличка на двери гласила: “Доктор Абсалон Дженкинс”. Ну и камень на стенах был поновее, а деревянные рамы — явно подороже. Жил доктор Дженкинс очевидно неплохо. Такого будет сложновато купить. Но я попробую. 
Вздохнув, я взяла себя в руки, дотронулась до дверного молотка и постучала. За спиной раздался шорох, и, обернувшись, я увидела, что Юджин зашел мне за спину. 
— Ю… 
— Не надо, чтобы меня видели, леди. 
— Но… 
В этот момент дверь открылась — на пороге стояла круглолицая румяная женщина с платком на голове и миской, в которой она месила тесто. Она окинула меня хмурым взглядом и сморщилась. 
— Добрый день. Мне нужен доктор Дженкинс. 
— Не принимает, — грубо откликнулась женщина и попыталась захлопнуть перед моим носом дверь. 
Ничего себе прием! 
— Меня должен принять, — возразила я, наваливаясь всем телом на створку и, как в кино, просовывая ногу в щель между дверью и косяком. 
Женщина окинула меня неприязненным взглядом и попыталась вытолкнуть. 
— А ну пошла отсюда! — гаркнула она. — Пошла, ишь, расходились! Заразу еще какую принесешь! И щенка этого забери! Ишь… 
— Молли! — прозвучал откуда-то из глубины дома старческий мужской голос. — Кто там? 
— Попрошайки! 
— У меня болеет ребенок! — крикнула я и, воспользовавшись тем, что дородная Молли зазевалась, проскользнула в дом. — Мне нужен врач! 
Нет. На самом деле — я деликатная, тихая и вежливая. На работе, когда я была помоложе, у меня было даже прозвище — Мышка. 
Но сейчас мне было не до вежливости и деликатности: в миле отсюда малышу Дереку требовался врач. 
А лечить его, как я понимала теперь, никто по доброй воле не собирался. Значит, нужно было найти подход. А для начала хотя бы найти доктора. 
— Э! А ну-ка, куда пошла! — рявкнула Молли и ломанулась за мной. 
Я свернула куда-то вправо — и тут же врезалась в высокого мужчину в домашнем халате, накинутом поверх рубашки и брюк. Он был худощавым, с водянистыми глазами и торчащими в разные стороны седыми волосами. На вид ему было лет шестьдесят, но взгляд был молодым, пристальным и цепким. 
— Кто вас пустил в дом, леди… 
— Иви Хантер, — подхватила я, протягивая ему руку. 
Водянистые глаза прищурились. 
— Приемное время — с двух до пяти часов в будние, леди Иви! — чопорно отчитал меня он, трясясь от негодования. — Прошу немедленно… 
— А я ей говорила! — добавила басовитым голосом Молли. — А ну — пшла отсюда! 
Она потянулась, чтобы схватить меня за плечо — но я увернулась. 
— Леди! — воскликнул Юджин и в мгновение ока оказался рядом. 
Он загородил меня от Молли и, кажется, тихо рыкнул. 
Ох, не стал бы обращаться прямо сейчас! Кажется, мне стоит провести с ним воспитательную беседу на тему “Пять причин, почему рычать на людей — нехорошо”. 
Впрочем, конкретно сейчас это сработало: Молли шарахнулась, закрыв ладонью рот и едва не выронив миску с тестом, которое остро пахло дрожжами. 
Обернувшись к доктору Дженкинсу, я успела заметить, как его недовольное лицо становится и вовсе каменным. 
— Прошу вас немедленно покинуть мой дом, леди. — Вряд ли слово “леди” можно было произнести с большей неприязнью. — Иначе я вынужден буду обратиться в полицию. Ноги таких, как вы, здесь больше не будет. 
— Таких, как я? 
— Вы ведь новая управляющая приютом? Будьте добры, очистите мой дом от своего присутствия. Даже стоять рядом с вами и такими, как вы, — оскорбление для джентльмена. 
Удержавшись от того, чтобы назвать его старым козлом даже про себя (упс, не удержалась, ну и ладно), я сжала зубы. 
— Ребенок упал с высоты, — отчеканила я. — Возможно сломал себе что-то. Мне необходимо, чтобы его осмотрел врач. Помогать жителям города — ваша работа, или я ошибаюсь? Или выполнять свои обязанности тоже — оскорбление для джентльмена?