Цена её любви – 2
***
Изабель стояла на носу судна, всматриваясь в приближающийся берег. Она наблюдала за весёлой игрой дельфинов, уже долгое время сопровождавших корабль. Гладкие скользкие тела серого цвета высоко выпрыгивали из воды, резвясь и играя в искрящихся золотом лучей заходящего солнца водных бурунах, двумя волнами расходящихся от носа. Они с лёгкостью обгоняли разрезающий форштевнем водную гладь корабль.
Баронесса опиралась на согнутую в локте руку Гиона. Брат с восторгом смотрел на морских обитателей.
– Гляди, какие быстрые, даже страшно, что кто-то из них может не успеть отплыть – и поранится, или погибнет.
– Этого не случится.
– Почему ты так уверена? – Гион развернулся полубоком, чтоб видеть лицо сестры.
– Просто я знаю, – она усмехнулась. – Зверь всегда рассчитывает свою силу.
– Ты говоришь сейчас о себе?
– Нет, – покачала Блер головой, до сих пор с трудом управляя своей новой сущностью, –именно о звере!
– Ты это точно знаешь?
– Да! – Она вспомнила как слаженно работала каждая мышца, каждый мускул несущейся за врагом волчицы. Ни одного лишнего движения и напрасно растраченной мощи тела.
– Это связано с дневным переполохом?
Изабель обернулась к Додсону и ласково провела рукой по щетинистой обезображенной щеке.
– Ты всегда меня хорошо чувствовал, знал, что для меня лучше. Самый добрый брат!
– Если бы ты при этом меня слушала, – улыбнулся Гион.
Вампирша прижалась к груди кузнеца, с радостью ощущая ритмичные удары живого сердца.
– Я обязана тебе за то, что до сих пор хожу по земле и обязательно отплачу добром.
– Ты наполняешь меня им всю жизнь.
Изабель откинула голову и заглянула в чёрные глаза.
– Я так виновата перед тобой. Но, Гион, как говорит Дерик, Бог обязательно одарит тебя счастьем и любовью!
Додсон-младший чмокнул баронессу в лоб.
– Я и раньше-то не пользовался успехом у женщин, вечно вымазанный сажей кузнец, а уж теперь и подавно, – он горько усмехнулся. – Кому нужен такой урод?
– Тому, кто обязательно разглядит твоё большое сердце! И это не правда про раньше. Если бы ты знал, с каким восторгом отзывались о тебе соседские девчонки!
Гион рассмеялся, крепко обняв Изабеллу.
– И ты всё время это скрывала от меня?
Она с удовольствием втягивала родной запах.
– Конечно! Ревность сестры. Разве могли чумазые, глупые лахудры подойти моему красавцу-брату?
– Я бы сейчас не отказался от любви одной из них, – чуть слышно прошептал Додсон.
Сердце белошвейки сдавила тоска. Она хорошо понимала брата и, как и он, мечтала о любви.
– Всё у тебя будет, поверь мне.
Гион захотел сменить больную для обоих тему. Он заметил вдали паруса корабля, направляющего от берега, и указал на них рукой:
– Посмотри, мы спешим в Испанию, а кто-то бежит из неё.
Тоска ещё сильнее сдавила сердце вампирши, тревожное предчувствие заполнило грудь. Она всматривалась в квадратные паруса и флаг тяжело осевшего судна.
– Это португальцы.
– Очень странно, у них, как и у нас, квадратные, а не треугольные паруса, как почти у всех средиземноморцев.
Изабель взъерошила чёрные как смоль волосы брата.
– Ты за время путешествия стал морским волком! – улыбалась она, хотя наружу непонятно отчего рвались слёзы. – Там кто-то стоит на корме и глядит в нашу сторону, но даже моего вампирского зрения не хватает рассмотреть, мужчина это иль женщина.
Гион глядел в мокрые янтарные глаза, не видя в них ничего звериного, лишь вселенскую боль, тоску потерявшей младенца матери и огромное желание любить. Он отвёл взгляд, не желая расплакаться вместе с сестрой. Мужчины не плачут.
– Кстати о волках, расскажешь, по какому поводу ты сегодня выла?
Изабель невесело рассмеялась.
– А ты мне поверишь?
– Конечно, – кивнул он. – Можешь поведать всё, что захочешь!
– Ну, – протянула она, не представляя как передать ощущения пережитого, – это долгий рассказ.
– У нас достаточно времени, я внимательно слушаю…
***
Дверь в покои графини распахнулась. По шаркающим шагам Жаклин поняла, что в гости к ней заглянула кормилица.
Она поднялась из-за станка для вышивания, направившись к Тильде навстречу, приказав служанке подбросить в камин дров – старая кормилица постоянно мёрзла.
Леди Бедфорд тепло улыбнулась, подавая руку для опоры любимой старушке.
– Что привело тебя в этот час в мои покои?
Тильда улыбнулась, морщинки лучиками собрались вокруг выцветших глаз.
– Принесла благую весть.
– Какую?
– Наши мальчики под защитой!
Жаклин радостно вздохнула и перекрестилась, чем заслужила неодобрительное покачивание головы колдуньи.
– Прости, вечно забываю, что при тебе не следует этого делать.
Она усадила кормилицу в своё кресло перед камином и набросилась с вопросами:
– Это точно? Сэр Арчибальд давно уже должен был достигнуть берегов Испании. Потому-то мне было так тревожно!
Тильда тяжело вздохнула, проговорив:
– Не от этого, деточка моя, не от этого! – она указала взглядом на прислугу: – Я сейчас тебе кое-что поведаю, но сначала…
Жаклин приказала служанке оставить их с Тильдой наедине и, проследив, чтобы та плотно закрыла за собой дверь, вернулась к кормилице:
– Рассказывай, что там случилось. – Взор зелёных глаз выражал крайнее нетерпение.
Тильда улыбнулась и показала дочери на второе кресло, которое когда-то занимал граф:
– Конечно, милая моя, но сначала присядь. Это будет долгая история…
Глава 2.1
Графиня с удивлением тревожно вглядывалась в лицо кормилицы. Что та хотела рассказать? Что могло произойти с её мальчиками? Им угрожала опасность? Сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
– Не томи, Тильда, говори, что знаешь!
– Не торопи, а присядь рядом. Разговор будет долгим, и рассказать я должна многое.
Леди Бедфорд теряла терпение: окажись на месте Тильды любой другой – уже пожалел бы, что пытается проверить степень её самообладания. Но спорить, а тем более приказывать старой ведьме, бесполезно – та всё равно поступит по-своему. Жаклин тяжело вздохнула, присев рядом с кормилицей.
– Не хочешь меня расстраивать?
– Нет, всё обошлось. Я не гонец, принесший печальную весть. Мальчики живы-здоровы!
Графиня, не удержавшись, перекрестилась:
– Слава Спасителю!
Старая ведьма поморщилась, проворчав:
– Сколько можно тебе твердить: Богу до твоей семьи совершенно нет дела?! Тот, кто защитил твоего ненаглядного Ричарда от возможной смерти, не служит высшему гордецу!
Взгляд леди наполнился недоумением.
– Кто-то оберегает моего сына? Так значит, ему всё же угрожает опасность! – Она вскочила на ноги, вперив взор в морщинистое лицо той, что не единожды спасала её собственную жизнь. Кровь прилила к вискам, лоб стянуло обручем боли. Жаклин схватилась за голову и, стащив надетый на ночь чепец, буквально прорычала:
– Говори немедленно!
Лицо старухи не выражало ни капли страха, оставаясь по-прежнему бесстрастным. Графине пришлось сменить тактику угроз на давление жалостью:
– Хочешь, чтоб моё сердце остановилось? – прижала она руки к груди. – Что произошло с Ричардом?
– Ты ни разу не спросила о Кевине, – во взгляде колдуньи промелькнул отблеск застарелой боли. – Ведь он тоже твой сын. Как бы ты не относилась к его отцу, он – твоя плоть и кровь!
Жаклин нервно передёрнула плечами.
– Вот и расскажи об обоих! Что с моими мальчиками? – Она нервно качнулась назад; распущенные волосы полыхнули ярким пламенем в освещении вставленного в держало факела. – Уж тебе ли не знать, что за сыновей я пойду на что угодно?
Колдунья покачала головой.
– Это инстинкт хищной самки, а ему, кроме заботливой собственницы, всегда не хватало любящей матери!
– Да полно уже об этом! – сжала пальцы в кулаки леди Бедфорд и снова повысила голос: – Кому как не тебе знать, сколько раз топтали мою любовь. Скажи, что произошло? Не доводи меня до белого каления!