Цена её любви – 2

За столом воцарилась мёртвая тишина. Каждый понимал, что это не просто угроза. Изабель Блер стала совсем другой, и тем, кто ещё не понял данного, лучше убраться назад в Англию, но там их ждёт смерть от руки графини Бедфорд. Из двух зол выбирают меньшее.
Все склонили головы и почти дружно ответили:
– Да, миледи!
Дерик сделал это с улыбкой. Изабель отлично справлялась с ролью богатой вельможи. Он перевёл взгляд в темноту комнаты, а следом за ним – и баронесса Гламорган.
В углу зала что-то зашевелилось. Никто поначалу не обратил внимания на кучу тряпья, лежащего на одном из матрасов, разложенных вдоль дальней стены.
Леди де Клер вопросительно подняла бровь, уставившись в глаза хозяина дома.
Он попытался объяснить:
– Это паломник Родриго дожидается пилигримов, с кем сможет продолжить путь в Сантьяго-де-Компостела, чтобы прикоснуться к мощам Святого Иакова. В нашем храме не оказалось свободного места. Я пустил его переночевать, а так как на покои у него нет денег, то матрас – самое место для обнищавшего за долгую дорогу сеньора.
Баронесса сморщила нос; исходящий от немытого тела паломника запах ударил в ноздри.
– Чем только у вас тут не пахнет и кого только не бывает. Наверное, и цыган привечаете?
Здоровяк почесал голову. Эта юная леди будто видела его насквозь, от её пронзительного взгляда по спине пробегали мурашки.
Он, склонив голову, ответил с виноватым видом:
– Нет, цыган не бывает почти. Они ходят табором. Пригрел тут недавно трёх египтянок, так чуть не обокрали.
– Обокрали? – Белинда обвела взглядом пустые лавки да голые столы. – А что тут красть? Уж, наверное, вы не пускаете их наверх?
Испанец хмыкнул. В покои, открытые для богатых путешественников, дорога оборванцам заказана. Он сжал пятерню в кулак, но, заметив неодобрение в глазах баронессы, спрятал руку за спину. Однако на вопрос ответил честно:
– Хотела одна старая карга получить с меня денег за гадание, да я хорошенько отпотчевал её, долго не сможет наводить страх на честных людей.
Паломник привстал с жёсткого ложа и, поклонившись богатой сеньоре, решил поделиться новостями, услышанными в монастыре:
– Прекрасная донна, хозяин, видно, не знает, что тех эрроминчела поймали и допросили. Они признались в колдовстве и приговорены к сожжению, а чтоб их не отбили свои, казнь исполнят сегодня на рассвете.
Глава 3.2
Изабель переглянулась с бывшим монахом, встала и, поблагодарив хозяина двора за оказанное гостеприимство, направилась к выходу, сославшись, что жутко разболелась голова, и нуждается в свежем воздухе.
Вампирша слышала, как Дерик, пригласив пилигрима к столу. задал пару наводящих вопросов. Она кинулась к карете и стала торопливо переодеваться в мужскую одежду. Промедление означало гибель женщины, знающей о местных вампирах.
Всего через несколько мгновений бывший крестоносец стоял рядом с каретой.
– Ты всё расслышала?
– Да. Монастырь находится в паре миль отсюда. – Она открыла дверь повозки и вышла наружу, переодетая в юношу.
Дерик посмотрел на горизонт. Острые неприступные скалы озарились кровью первых лучей поднимающегося из-за гор светила.
– Нам нужно спешить. Солнце уже восходит, да и монахи встают слишком рано. Думаю, они уже творят казнь.
Изабель рванула в направлении запада, спиной ощущая завихрения воздуха от мчащегося следом рыцаря. Вампиры буквально летели, рассекая холодными телами утренний воздух, едва касаясь ногами мокрой земли.
Дерик говорил на бегу:
– Я приказал всем ждать нашего возвращения. Никто ничего не заподозрит. Паломник рад бесплатной миске похлёбки, а хозяин – ещё одному талеру, уплаченному за паршивое вино.
Вампирша принюхалась: со стороны гор доносился запах горелого мяса. Слышались крики женщин и пронзительный визг ребёнка.
Уже через несколько мгновений они с Дериком стояли возле высоких каменных стен приюта божьих служителей…
Хозяин постоялого двора умолчал, что третьей женщиной, отправленной им на смерть, была внучка цыганки, посмевшей потребовать за гадание плату.
 
Девочка всего пяти лет отроду уже не кричала… Она горящим факелом уходила в небо, переплетясь обгоревшими руками с телом матери, также устремившейся душой в небеса. Туда, где звёзды светят одинаково ярко для всех, и никто не называет цыган «бесовским племенем»…
Старуха, удостоенная чести гореть отдельно, наблюдала за смертью детей слепыми, покрытыми белым бельмом глазами, не видя ничего, но всё чувствуя.
– Смотрите, смотрите, её руки покрылись волдырями! – перекрестившись, монах с факелом в руке отпрыгнул в сторону. – Она точно ведьма!
– А кто же ещё, раз мы её сжигаем?! – Лысый иезуит в чёрной рясе выхватил орудие смерти из рук трусливого собрата и поднёс к соломе, подложенной для большей верности под вязанки дров, укрывающие ноги седой цыганки.
– Да очисти душу, отданную в услужение дьяволу, чистый огонь, да свершится правосудие Божие! Да…
Монах не успел договорить. Он вспыхнул, словно фитиль огромной свечи, усаженный задом на заострённый верх высохшего дерева, к коему до того была привязана старая женщина.
Всё произошло мгновенно. Две стремительные тени в мужских одеждах возникли из ниоткуда – и вот уже нет старухи, а под её палачом ревёт жаркое пламя огня.
Монахи рухнули на землю, призывая силы небесные в защиту, вопрошая милосердия Господа…
Молитвы перемежались с криками, наполненными животным страхом и ужасом тех, кто малое время назад спокойно взирал на мученье ребёнка.
– Ведьма!
– Она ведьма!
И эти вопли содержали столько утверждения, как будто бы только сейчас судьи сами поверили в правильность своего приговора.
– За эрроминчеллой пришёл дьявол!
– Спаси нас, Господь!
Задранные вверх рясы, обтягивающие зады коленопреклоненных священнослужителей, встречали солнце. Никто из монахов не бросился на помощь визжащему, что свинья, брату…
– Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen tuum. Adveniat regnum tuum. Fiat voluntas tua, sicut in caelo et in terra…
– Отец наш, сущий на небесах, да святится имя Твоё. Да прийдёт царствие Твоё. Да будет воля Твоя, и на земле, как на небе…
Дерик опустил женщину на землю, выбрав место под раскидистым деревом с почти сухими опавшими листьями. Он обернулся к подоспевшей следом Изабелле.
– Она не жилец. – Вампир указал глазами на тяжело опадавшую после каждого сиплого вздоха грудь цыганки. Кожа в прорези платья была сплошь покрыта волдырями и язвами от ожогов.
– Но почему? Сожгли не её. – Белошвейка впервые воочию наблюдала действие колдовства.
– А ты посмотри на тело. Как будто она приняла на себя боль детей.
Старуха открыла глаза, пытаясь что-то сказать. Изабель склонила голову, прислонив ухо к едва шевелящимся губам цыганки. Та вздрогнула и, вытянув руку, коснулась волос вампирши.
– Ты пришла…
Блер с недоумением смотрела в слепые глаза умирающей:
– Вы видели меня раньше?
Старая женщина шевельнула головой в знак отрицания и тяжело вздохнула.
– Нет, но знала, что придёшь ко мне перед смертью…
Она приподнялась на локтях, пытаясь сесть. Ей как будто стало легче.
Дерик осторожно взял её за плечи и, подтянув повыше, усадил, оперев худенькой спиной о толстый ствол дуба.
Цыганка устало улыбнулась, прошептав «спасибо». Она снова обратилась к Изабелле:
– Если бы ты могла сделать это раньше, от скольких бед я оберегла бы тебя.
– Вы знали кого-то из моих родных?
Сухие, покрытые морщинами губы старухи сложились в подобие улыбки.
– Мне предсказали при рождении, что я умру, увидев гибель своих детей, но перед этим ко мне придёт мёртвая женщина одной со мной крови. Она отомстит за наши смерти.
– Я ваша по крови?
– Ты никогда не задавалась вопросом, откуда у тебя, англичанки, тёмные глаза, чёрные как смоль волосы и испанское имя Изабель? Им нарекают всех девочек вашего рода! – Цыганка закашлялась и торопливо продолжила, понимая, что смерть уже рядом: – Милая моя, твоя прапрабабка нашего племени. Могущественная колдунья Изабель Рейс, не успевшая передать дар другим. Она умерла страшной смертью в окружении ворон и волков, не имея возможности коснуться ни одной из своих дочерей. Но речь сейчас не о ней.