Вперед в прошлое 6 (СИ)

Мановар присвистнул и сплюнул в траву, почесал костлявую коленку, торчащую из порезанных коричневых штанов.
— Хрена се загнул!
Мелкие посовещались, и остался Каюк с лопоухим пацаном гоповатого вида. Юрка все знал, мы вчера на базе все обсудили и так увлеклись придумыванием слоганов, что уроки делали допоздна и забыли о приставке.
— Хотите директором Джусь? — спросил я и не дал им ответить: — Дрэк хоть и утак тот еще, но он честный и понятный. Джусиха всех нормальных учителей разгонит, они с Илоночкой на ножах, и будет вымогать бабло за уроки.
— Джусь — это русичка? — спросил лопоухий. — Она у нас не ведет, я ниче сказать не могу.
Ласка скривилась и выдала:
— Ты это, не смеши народ. Мы-то знаем, что вы всем классом с ней зарубились, и теперь ты пытаешься от нее избавиться, но сил у вас маловато. Не, тупых нет, я в таком участвовать не буду.
— Ну, если тебе нравится, когда оскорбляют, тогда ок. Понимаю: два года потерпеть — и на волю.
Мановар снова сплюнул, достал сигарету из-за уха.
— Я не терпила. Джусиха достала просто. Думал ей в кабинете клеем замок залить или дымовуху в окно квартиры кинуть.
Каюк с приятелем захихикали.
— Мне пофиг на Джусиху, и в принципе пофиг, — продолжил я, жонглируя «крутыми» словечками. — Я неплохо стою и ваще в вечерку хочу, чтобы бизнесом заниматься. Но, понимаете, так нельзя. Нельзя позволять какой-то твари делать с собой, что ей взбредет в голову. Хочется это показать всем: с нами так не получится!
— Нам она ничего плохого не сделала, — сказала грудастая отличница Аня.
— Нормальная училка, только строгая, — поддержала ее Таня, круглолицая, смуглая, похожая на кудрявую узбечку.
— Хрен вы золото получите, — встал на мою сторону Мановар. — Она мне намекала, что трояк без магарыча не поставит. Ненавижу тварь. Братаны, я вас поддерживаю, че делать надо?
— Кто еще хочет гнать Джусиху? — спросил я.
Ольга-бучиха подняла руку, Ласка помотала головой.
— Офигела? — рыкнула на нее Ольга, девушка снова качнула головой и побрела прочь.
Ольга крикнула вдогонку:
— Только никому — ни слова.
Не оборачиваясь, Ласка показала «ок».
Наташка аж затанцевала на месте, выказывая желание действовать. Каюк и лопоухий были единогласны.
— Спасибо. Теперь те, кто против Джусихи, остается, остальные свободны.
Отличницы уходить не спешили, и пришлось повторить:
— Свободны!
Когда они отошли метров на тридцать, я жестом подозвал стоящих в сторонке наших и сказал всем, включая новых союзников:
— Все, что вы услышите, должно остаться между нами, чтобы застать Джусиху врасплох. Клянитесь. Если нарушите клятву, то, что происходит с Афоней и Дориком, покажется вам сказкой.
Все клятвенно пообещали держать язык за зубами. Я начал с сути конфликта, подвел к решению проблемы так, что Мановар сам предложил устроить пикет под окнами Гороно.
— Нас должны слышать! — воскликнула Наташка, полностью поглощенная идеей школьной революции. — С нами так нельзя!
— Меня она коровой обзывала, — припомнила былые обиды Ольга. — Ну а че, я бы пошла! Че мне, потусуемся.
— А я бы прям побежала! — сказала Наташка. — И пойду!
Мне аж неудобно стало, что я так бессовестно манипулирую детьми. Но ведь это для их же блага! Никто не будет вымогать взяток и обижать их…
А может, то же самое думают те, кто призывает народ выходить на площади и вооружает всех, умеющих обращаться с оружием?
Но ведь я не стремлюсь к власти, а стараюсь, чтобы наш мир — жил. Стараюсь сделать его лучше по мере сил, конечно.
Но вдруг и политики — тоже?..
Я мотнул головой. Не время для рефлексии.
Перед тем, как я сказал главное, сердце пропустило удар. Я старался придать голосу максимальную твердость, сделать так, чтобы слова звенели, как спущенная тетива. Удивительно, но голос получился сильным, низким, взрослым:
— Значит, решили. Будьте готовы действовать в любой день. Хоть завтра. Но, скорее всего, пойдем в среду — надо пригласить журналистов, подготовить лозунги и транспаранты. Кто сколько народа сможет привести? Наших будет около двадцати.
 
— Четверо точно, — сказала Ольга. — А че-нить писать надо, типа, как твои родители писали? Жалобы, заявления — что?
— Надо просто присутствовать, — объяснил воодушевившийся Илья.
— С меня минимум трое, — почесал в затылке Мановар.
— И с меня трое! — пообещала Натка. — Но это минимум.
— С нас — пятеро, плюс мы, — заверил меня Каюк, подумал немного и улыбнулся: — Неслабая такая толпа получается!
— Ну и с нас — транспаранты, — пообещал я и напомнил: — Будьте готовы с завтрашнего дня, примерно после третьего урока. То есть завтра на большой перемене ваши одноклассники должны быть проинформированы, чтобы я знал хотя бы примерное количество человек.
— А успеем? — засомневался Илья.
— До завтра — вряд ли. Потому ориентируемся на среду. Но готовимся с завтрашнего дня.
Мы пожали друг другу руки и разошлись. Когда я остался в окружении членов клуба, сказал:
— Если мы не сделаем этого завтра, то не сделаем никогда.
— Так быстро? Не успеем же! — запаниковала Гаечка.
— Должны успеть. Потому что об этом будут трепаться, и какая-то добрая душа донесет Джусихе. И она будет готова, понимаете?
Все закивали. Рамиль вздохнул:
— Вот бы записать все, как она нас ругает и выгоняет.
— Диктофон нужен, — кивнул Илья. — Но где его взять? Я у отца, конечно, спрошу, но…
Я увидел выходящую из школы Лику и рванул к ней, уронив:
— Я знаю, где его достать.
— Эй, ты куда? — крикнула в спину Наташка, а когда поняла, кто меня так заинтересовал, донеслось: — Предатель!
Лика заметила меня и остановилась, обхватив себя руками.
— Как дела? — спросил я сходу.
Она пожала плечами.
— Не знаю, отчима не видела, в мою комнату он больше не лезет, а я не захожу к ним… Мать с меня пылинки сдувает, а я-то думала…
Пришлось объяснять:
— Обида и злость не дают видеть очевидное.
Я пошел рядом с ней, чувствуя, как сестра взглядом прожигает во мне дыру.
— Спасибо, Паша. И… прости за ту выходку, ну, когда выгоняла вас с Борей, я думала…
— Проехали, — отмахнулся я и сказал серьезно. — Мне нужна твоя помощь.
Лика сбилась с шага и остановилась. Я объяснил:
— Мне на время нужен диктофон. У матери должен быть. Причем нужен завтра, нам Джусиха угрожает, и мы хотим ее припугнуть, записав угрозы.
Девушка свела брови у переносицы, потерла висок.
— Не знаю даже. Может, и есть, я спрошу. Скажу, что это мне угрожает учительница… совру что-нибудь.
— Только обязательно — завтра! Ты меня буквально спасешь.
Втягивать ее в свою революцию я не хотел — в последнее время у девчонки с избытком острых ощущений. Распрощавшись с Ликой, я рванул к своим, где меня ждала свирепая Наташка.
— Ты че это, а? — От гнева она задыхалась и не находила слов.
— Диктофон добывал, — развел руками я. — Почти добыл. В войне и на революции любые средства и союзники хороши, разве нет?
Наташка ничего не сказала, зашагала впереди группы. И обидеться надо бы, и приключение пропустить не хочется. Я догнал ее и прошептал:
— Папаня Ликушу избил, и они на ножах, вы теперь квиты. Так что хватит ее гонять.
— А это уж я решу, — вскинула Наташка голову. В ее голосе чувствовалось торжество, и я понял: она больше не злится.
Про то, что у нас должен появиться маленький родственник, я промолчал. Ведь, возможно, что после всего Анна сделает аборт.
Мы сбавили шаг, с нами поравнялись остальные. Илья шагнул ко мне и сказал:
— Я позвоню отцу, может, у него есть диктофон на работе. Должен быть. Они ж разных крутых лекторов записывают.
Как же не хватает смартфонов из будущего, когда можно не только записать, но и снять видео, они маленькие и легкие, и не составило бы труда закрепить его под партой! В то время как современные диктофоны — настоящие кирпичи, будет сложно расположить его незаметно, да и качество записи оставит желать лучшего: Джусиха-то будет далеко, а чтобы получить нормальную запись, нужно говорить прямо в микрофон.