Вперед в прошлое 6 (СИ)

Старушки запереглядывались. Та, что плакала, посмотрела на круглую:
— Вот у Инны есть флигель.
Женщина округлила глаза, а я добавил:
— Дети послушные, воровать не будут, старшие помогут, если вдруг что надо, а потом я их заберу, — уверил их я. — Честное слово! А продуктов хоть сейчас накуплю на те четыре тысячи.
Круглая Инна потерла нос, покосилась на Лидию и Свету.
— Детей трое? Там только одна кровать.
— На полу поспят, на матрасе, все же лучше, чем под дождем, — сказал я.
Видно было, что Инна против, потому следовало немножко додавить, но хитро, с упором на общественное мнение.
— Вы доброе дело сделаете, богоугодное! — обрадовался я.
— Говорят, к тем, кто сироту пригрел, Господь благосклонен. — Самая старушка размашисто перекрестилась. — Я бы к себе взяла, да некуда: дочь с мужем и трое внуков.
Тяжело вздохнув, Инна махнула рукой.
— Ладно. На три дня, говоришь? Только продуктов не надо, лучше просто так денег дай, я сама разберусь. А та женщина, у нее есть где жить?
— Есть, — улыбнулся я, — она просто помогает.
Плачущая бабушка принялась меня тискать, всхлипывая:
— Что за время такое, а? Дети на улице! А ты родственник тех сирот? Почему к себе не возьмешь?
— Нет, не родственник, — сказал я, отстраняясь. — Просто жалко их, помогаю в меру сил. Кто-то же должен думать и о других, а не только о себе.
Старшая бабуля осенила меня крестным знамением:
— Благослови тебя, Господь! И тебя, Инна. — А потом покачала головой и запричитала: — Это же надо — без священника нашу Марфу хоронить! Как басурманку! Поговорю с батюшкой об отпевании, сорокоуст Марфе закажу.
— Спасибо! — радостно воскликнул я, поманил Лидию рукой и изложил суть нашего разговора, добавив для Инны, что дом уже найден, нужно провести сделку, и детей я заберу.
Вроде успокоилась она, уверилась, что никто не собирается вешать ей на шею сирот, а за четыре тысячи сдать флигель — выгодное предложение, это почти половина пенсии.
Выполнив миссию, я со всеми распрощался и рванул домой — уговаривать маму провести сделку, затем — побеседовать с бабкой Тимофея. Надеюсь, уроки сделать успею, а потом для наших откроется клуб видеоигр — Илья принесет приставку, пусть порадуются, погоняют Марио.
Отдав деньги Инне, я покатил домой на мопеде, по дороге опять хлынул ливень, и дождевик не спас. В наш подъезд я вбежал, оставляя за собой следы в форме лужиц. Дождь скатывался по отросшим волосам за шиворот, капли холодили кожу.
Пару часов назад я думал, что самое сложное — поговорить с Аллочкой, но, считая ступени до собственной квартиры, все более осознавал, что нет. Самое сложное — предстоящий разговор с мамой, которая может упереться: «Оставьте меня в покое все! У меня горе! Никуда я не пойду и ничего не буду делать!»
Ну и еще вопрос — насколько быстро можно провести сделку? Если бы это был жилой дом, процесс затянулся бы. Но приватизация еще не коснулась большинства простых людей, и кооперативная земля принадлежала владельцам лишь номинально, пусть и отобрать ее было довольно сложно. По идее, в присутствии председателя кооператива надо написать договор купли-продажи, обменяться деньгами, и именно председатель внесет изменения в садовую книжку, сменив владельца дачного участка. Нужен ли для этого нотариус? Вопрос. Если да, то провернуть дело за два дня не получится.
Ни взрослый, ни тем более нынешний я подобных сделок не проводил, и процесс представлялся смутно. Возможно, на самом деле все куда сложнее, чем я надеюсь
Если мама упрется, на кого оформлять дачу? На бабушку, которая точно доживет до миллениума и успеет мне ее подарить? Но в этой реальности все изменилось, а человек смертен, причем внезапно смертен. Тетя Ира и Андрюша наверняка попытаются отжать дачу, случись что с бабушкой, ведь любое завещание можно оспорить. Я ничего покупать не могу из-за возраста.
Лидия?
Ее я знаю без году неделя, человек она неплохой, но никто не гарантирует, что ее родственники порядочные и не позарятся на бесплатное. Каналья так вовсе чужой человек. Дед не бросит свои важные дела, тем более у него появился продавец и вторая точка.
 
Переступив порог своей квартиры, первым делом я заглянул на кухню, но мамы там не оказалось, хотя ее туфли стояли у входа. Борис рисовал, обернулся на шум. Я поманил его жестом, шепотом спрашивая:
— Что мама?
Брат пожал плечами и кивнул на дверь спальни.
— Куксится и ничего не рассказывает.
Молча переодевшись в сухое, я постучал в дверь и вошел, не дожидаясь приглашения. Мама лежала в кровати, уткнувшись лицом в подушку. Я сел рядом и погладил ее по спине.
— Ма, как дела?
— Меня вызвала главврач, — пробормотала она, не оборачиваясь. — Пригрозила судом. Я написала объяснительную.
— Что еще сказала Жо… Жунько? — уточнил я.
— Что сделает все, чтобы меня посадить.
— И что ты решила? — осторожно поинтересовался я.
Она рывком развернулась и трясущимися губами пролепетала:
— Они меня уволят по статье! За халатность! Я больше нигде на работу не устроюсь!
Хотелось сказать, что это все — пустые угрозы, но я понимал, что Жунько хочет попортить матери кровь и будет мотать нервы до последнего. Но это не то, что мама хотела бы услышать, и я выдал:
— Давай наймем тебе адвоката, пусть он разговаривает с Жунько, раз она такая вредная.
Лицо мамы вытянулось, глаза округлились, как если бы я предложил призвать дьявола.
— Адвоката? У меня нет таких денег!
Опыт взрослого подсказывал, что в начале девяностых большинство людей очень смутно себе представляло, что делает адвокат. Для них это был кто-то типа вышибалы, только еще круче. Впрочем, наверняка так дела и велись.
— Могу найти, — сказал я. — Представь лицо главврачихи, когда вместо тебя придет адвокат, открывая дверь ногой и потрясая бумагами с печатями. Пригрозит встречным иском, моральным ущербом — Жунько мгновенно потухнет. Зачем ей такие проблемы?
— Ты — можешь найти адвоката? — не поверила мама.
Я улыбнулся, накрыл ладонью ее руку.
— Когда мы думали, что ты тяжело больна, то я за короткий срок заработал деньги тебе на лечение. Оно не понадобилось, деньги остались. Я думал отложить их тебе на день рождения, но раз такое дело… Считай это моим подарком.
— Где же ты будешь его искать? Адвоката.
Промелькнула мысль: «Их ареал обитания довольно обширный».
— У одноклассника дядя отца — адвокат, — соврал я. — Решено. В ближайшее время состыкую тебя с ним, обговорите, что делать.
Уголки рта мамы дрогнули, она прошептала:
— Это сумасшедшие деньги!
— Не настолько сумасшедшие, чтобы избавить тебя от этой нервотрепки. Все, решено. Натравим на Жо адвоката!
Вот теперь мама разулыбалась. Прилетел вдруг волшебник и спас! Она практически всю жизнь ощущала никчемным человечишкой, бездомной собакой, которую любой мог пнуть, а тут вдруг — защита! Да какая!
Где водятся адвокаты, наверняка знают или афганцы Канальи, или валютчик — сейчас законы функционируют весьма условно, и юристам приходится работать в связке с криминалом. Любой адвокат обязан быть грозным, иметь серьезную крышу и связи.
Мама сразу воспарила и защебетала, покинула место добровольного заточения, и разговор мы продолжили на кухне.
— Дед говорил тебе, что хочет домик на юге? — осторожно поинтересовался я.
Мама задумалась.
— Вроде нет. Не помню такого.
— Так вот, появилась хорошая дача, и очень дешево. Он боится, что ее заберут, и хочет, чтобы ее купили мы. Точнее ты. Причем срочно. Он попросту не успеет приехать.
Я внутренне замер, ожидая, что она начнет отнекиваться, потому что ей страшно и не хочется напрягаться.
— Да? И что надо делать?
— Ты согласна помочь деду⁈ — обрадовался я и рассказал маме, что от нее требуется.
Реакция была странной.
— Он настолько нам доверяет, что готов оформить на меня, чужого человека, дом?
— У него нет никого, кроме нас, — объяснил я. — Значит, я еду говорить с продавцом и, скорее всего, завтра проведем сделку. Спасибо за помощь!