Бывшие. Вернуть любовь

 
Кара Мель
 
Бывшие. Вернуть любовь
  
Глава 1. Слава
 
– Слав, выручай, – ко мне в кабинет без стука врывается мой старый друг.
Он обычно предупреждает о своем появлении и мы договариваемся в какое время сможем встретиться, ведь я порой провожу в операционной несколько часов подряд и приезжать ко мне без преупреждения крайне рискованно. Можно нарваться на длительное ожидание.
Сейчас я тоже собираюсь к пациентам, затем у меня консультация по телемедицине, а после консилиум и приедь Шурагин на пятнадцать минут позже, то не застал бы меня.
– Беда, друг. Без тебя не справимся, – ошарашивает своими словами. – Дело жизни и смерти.
– Что случилось? – реагирую моментально, ведь когда ты врач, то прекрасно понимаешь насколько важна каждая секунда. Порой малейшее промедление может стоить жизни для твоего пациента, а судя по выражению лица Шурагина и его словам, он не просто так ко мне на кофе зашел.
У него действительно случилась беда.
– Смотри, – кладет на стол папку. Присаживается в кресло напротив. – Нужно твое мнение, – кивает на бумаги, что торчат между листами картона.
– Давай посмотрим, что у нас здесь, – произношу беря в руки принесенное другом. Открываю папку, погружаюсь в чтение и настроение тут же летит вниз.
Сложный случай…
Баба дура. А отцу этого ребенка я бы причиндал скрутил в узелок, чтоб он им никогда больше не смог воспользоваться.
Идиот!
Как можно было при нынешнем уровне медицины не скорректировать генетическое заболевание? О котором просто невозможно было не знать!
Закипая от злости и негодования еще раз пробегаю глазами по справке из роддома, по переводному эпикризу, внимательно вчитываюсь в описание и анализы. Злюсь.
Чем сильнее углубляюсь в изучение вопроса, тем сильнее становится не по себе.
Потому что все очевидно…
– Да, все верно, – с каменным выражением лица кидаю папку на стол и подтверждаю написанное другими врачами.
Пусть друг не рассчитывает на легкий исход.
– У новорожденного редкое генетическое заболевание, – отрезаю сурово. – Конечно, результат по крови придет гораздо позже, ведь генетика так быстро не делается, но здесь все признаки на лицо.
– Твою мать, – смачно выругивается Шурагин. – Что делать-то? – поднимает на меня уставший до невозможности взгляд.
Друг обеспокоен и вымотан, такое ощущение, что он не спал всю ночь и у меня уже грешным делом мелькает мысль, а не его ли это ребенок.
Но Таша не была беременна…
– Что делать? – ухмыляюсь зло. – Нечего было рожать, – выношу единственно верный вердикт.
Пусть мои слова звучат крайне жестоко, но это правда. Иначе никак.
Я сам являюсь носителем такого же заболевания и моим родителям стоило колоссальных усилий его купировать в раннем детстве. Именно поэтому до сих пор одинок. Я не собираюсь заводить семью, выслушивать от жены просьбы о детях, а потом всю свою жизнь переживать что поломка передастся следующим поколениям.
Не хочу этого ни своим детям, ни внукам.
Лучше уж никогда не становиться отцом.
– Поздно, – отрезает Валентин. – Ребенок родился, его мать в шоке, а я банально ничем не могу помочь. Ты моя единственная надежда, друг. Скажи, что нам теперь делать? – уже более настойчиво повторяет вопрос.
– Оперировать, – понимая, что время не отмотать назад и ребенка обратно не засунуть, мне не остается ничего другого кроме как развести руки в разные стороны. – Реабилитировать. Растить и любить, – добавляю то, что действительно необходимо.
– То есть этот ребенок сможет жить как все обычные дети? – уточняет старый друг.
В его глазах мелькает надежда, которую я не хочу разделять.
Но тем не менее разделяю.
– При профессионально проведенных операциях и грамотной реабилитации вполне, – заверяю его.
Я ведь живу. У меня все хорошо.
Даже практически никто из друзей и близких не догадывается о моей проблеме. Все считают, что я здоров.
– Но знаешь что больше всего меня поражает? – обращаюсь к Шурагину не скрывая своего раздражения. Эмоций слишком много и взять под контроль их не выходит.
  
Уж слишком больная тема для меня.
– И что же? – предвидя ответ ухмыляется.
Валентин не дурак и не хуже меня понимает, что проблему лучше предотвратить, чем исправлять.
Особенно, когда дело касается здоровья.
– Каким местом думает носитель заболевания? – цежу едко. – Ему ведь известно о возможных проблемах для потомков, он не может не знать. Так какого фига не говорит об этом ДО того, как ребенок появится на свет? Нахрена это делать? Не понимаю…
– Без понятия, – миролюбиво пожимает плечами Валентин. – Этот ребенок не мой. Племянник Таши, – поясняет и у меня пазл немного складывается в голове.
Вспоминаю его красавицу жену и моя злость медленно угасает.
Да, помню, ее сестра была беременна и там случай довольно-таки не простой. Она практически весь срок провела в больницах из-за угрозы выкидыша.
Что тоже является подтверждением теории о наследственном заболевании у плода. Организм был умнее человека и не хотел рожать заведомо больного ребенка.
Только вот его удалось сохранить. Благодаря медицине.
– Одним простым решением можно было решить сразу кучу проблем, – поясняю элементарные вещи. – Ее сестре достаточно было сделать ЭКО и родить девочку. Та была бы носителем, не более.
– Слав, ее сестра залетела случайно. Она понятия не имеет, кто отец ребенка и ничего про него не знает, – в очередной раз удивляет меня друг.
– Значит, поделом ей, – выношу суровый и жесткий вердикт. Ловлю на себе удивленный взгляд друга. – Да нечего под кого попало ложиться и потом, блин, рожать! – вновь закипаю.
Вот от таких вот недальновидных женщин одни проблемы потом… Вечно натворят бед, а мы расхлебывай.
– Ты сможешь прооперировать или нет? – спрашивает в лоб. – Я оплачу. Куплю все, что потребуется.
– Лучше мозги сестре супруги купи, – недовольно бурчу, беру со стола папку с документами и выхожу из кабинета.
Кидаю все медсестре на посту.
– Подготовь перевод, – отрезаю сурово. – Чтобы когда я освободился с консилиума, пациент был у меня в отделении!
– Хорошо, – поспешно кивает, забирает папку и тут же принимается куда-то звонить.
А я не теряя времени даром спешу к своим пациентам.
 
Глава 2. Люда
 
– Мамочка, ну что же вы себя не бережете, – полным сочувствия голосом говорит медсестра занося мне в палату поднос с едой. – Вы толком не завтракали, так хоть сейчас поешьте хорошо. Смотрите какой вкусный и ароматный суп, – показывает на тарелку, где налито действительно аппетитно выглядящее первое.
Но мне кусок в горло не лезет. Увы.
Хорошо еще, сестра оплатила для меня одиночную палату! Если бы рядом находились соседки со своими новорожденными детьми, я бы не перенесла.
– Через час приду делать укол, – добавляет как бы ненароком. – Обязательно покушайте. Вам силы нужны.
– Зачем? – устало пожимаю плечами…
Впереди полнейшая неизвестность, я не представляю как дальше жить.
– Молочко сохрани, – продолжает настаивать медсестра. – Твоему ребенку оно сейчас нужнее всего на свете! Ни одна смесь не сравнится с грудным молоком.
– Правда? – удивляюсь. Я не знала об этих нюансах.
Всегда считала, что смесь лучше…
– Конечно, – продолжает заверять меня медсестра. – Смеси химия сплошная! – фыркает. – Она гораздо хуже для ребеночка.
– Не знала, – отвечаю задумчиво. – Но у меня молока нет, – развожу руки в разные стороны. – Так что все равно придется смесью кормить.
– Оно придет, ты главное расцеживайся, – мягко, но вместе с тем настойчиво говорит медсестра. Улыбается. – Верь в себя и в своего ребенка, – добавляет таким тоном, от которого мурашки пробегают по коже, а в груди растет твердая уверенность в правоте ее слов. – Все будет хорошо.