Счастье волков

Местом встречи была новая линия фуникулера Кабаташ – Таксим, открытая всего несколько лет тому назад, стамбульцы зовут его просто «новым» или «новым туннелем» (здесь произносят коротко – тунель). Линия очень востребована – снизу причал Кабаташ и трамвай, с верхней станции вы попадаете на площадь Таксим, и с нее можете выйти на самую туристическую улицу Стамбула – проспект Истикляль (Независимости). Здесь он занимает то же место, как в Питере Невский проспект. Хотя проспектом из-за его ширины Истикляль именуется лишь постольку-поскольку…
  
На место я приплыл на обычном турецком пароме. Идти там до нижней станции всего ничего. С парома я вышел одним из последних, чтобы проследить, кто останется на пароме без видимых причин и не выйдет, пока не выйду я. Таких не оказалось. Турки, кстати, очень безалаберны, и как только паром подходит к пристани – они с борта перепрыгивают на пристань, даже несмотря на висящие везде таблички с просьбой этого не делать.
На фуникулер стояла очередь, очень туристический маршрут. Я попал в ее конец и в первый фуникулер не попал – надо ждать второго. Ничего, подождем…
Полковника Хамроева нигде не было видно.
– Извините…
– Да?
– Не подскажете, мы правильно идем к проспекту Истикляль?
Мне под нос сунули туристический путеводитель. Там ручкой было обозначено место предполагаемого контакта.
– Да… как только выйдете на Таксиме – вот в эту сторону…
Точкой контакта была обозначена одна из туристических шаурмятен на Истикляле. Я вместе со всеми вышел на Таксим, прошел на Истикляль, но вместо того, чтобы стоять за шаурмой, встал у соседней тележки и купил себе типично стамбульское лакомство – жареную свежевыловленную рыбу в разрезанной пополам булке. Ко мне подошел местный кот, жирный, черный и наглый, я поделился с ним рыбой и принялся есть оставшееся, посматривая по сторонам.
Контактер появился через несколько минут, какой-то встрепанный.
– Прошу простить, немного задержался.
– Ничего. Та девица… с которой вы были? Ваша жена?
– Нет, она из Академии.
Я заметил ее на фуникулере – привлекательная особа. Раньше такое обычно не допускали, чтобы действующие сотрудники путешествовали с выпускницами Академии СВР.
– Завидую. Что произошло?
– Аварийная ситуация. Кстати. Я должен был сказать, что я от Хамроева.
Я кивнул.
– Сказали. Дальше.
– У вас были контакты в МВД. Надо передать информацию.
Я выругался про себя.
– У меня больше нет контакта в МВД, я же сказал. Моего контакта убрали вместе со всей семьей.
Бардак. Они что, не внесли информацию?
Контактер явно такого ответа не ожидал.
– И что же делать? – просто сказал он.
Идиот.
– Какую информацию надо передать? О чем?
– О том, что Стамбул находится под угрозой террористической атаки. Цель атаки – футбольный матч «Спартак» – «Фенербахче» на стадионе Фенербахче…
Я протянул руку – с картой памяти от телефона.
– Все на носителе. Мои соображения – там же.
  
Вечер 1 октября 2020 года
 
Москва, Россия
 
Кремль
 
Экстренное заседание
 
Совета безопасности РФ в сокращенном составе
 
На то, чтобы обработать поступившую информацию и доложить ее наверх, ушло чуть меньше часа. Во многом то, что произошло, потом зависело от одного-единственного фактора: Турция стояла у аналитиков в приоритете из-за Сирии и сбитого самолета, так что входящие сообщения из этой страны обрабатывались в приоритетном порядке. Через тридцать семь минут информация из Стамбула была доложена директору СВР, который в это время был на работе. Оценив ее, он позвонил напрямую президенту по сотовому, номера которого не знал почти никто. А уже через час в одном из залов Кремля собрались руководители спецслужб, причем совещание собирали настолько быстро, что на столе не было ни графинов с водой, ни минералки, ни даже бумаги для записей.
Президент, который только что вернулся с Валдая, вошел в кабинет бодрой, уверенной походкой, занимая место, кивнул, не адресуясь ни к кому.
– Можно начинать.
Встал директор СВР.
– Товарищи (господа тут почему-то не приживалось), поступило экстренное сообщение из Стамбула. Источник сообщает, что группа экстремистов, среди которых есть и офицеры турецких служб безопасности, послезавтра, примерно в девятнадцать ноль-ноль по московскому времени намерена совершить террористический акт в городе Стамбул с применением оружия массового поражения. По сообщению источника, террористы намерены атаковать стадион Фенербахче, на котором в это время должен будет проходить футбольный матч «Спартак» Москва – «Фенербахче». Предположительная цель террористов – дестабилизация обстановки в стране с целью провоцирования военного переворота, массовые беспорядки и в конечном итоге – захват власти…
Повисло молчание. Все прекрасно помнили, как в 2016 году произошла попытка переворота, а кое-кто даже знал, кто позвонил Эрдогану по сотовому, и тот, ничего не перепроверяя, немедленно скрылся с курорта, на котором он отдыхал. За полчаса до того, как там высадилась группа спецназа, верная заговорщикам, с целью его захвата и возможной физической ликвидации.
А если это знать, то становится более понятной и та странная история со сбитым российским бомбардировщиком, и то, почему в верхушке Турции одни говорили – это мы приказали, а другие лихорадочно звонили по московским номерам извиняться и говорить, что они тут ни при чем. Сбили военные – те, кто поддерживал идею военного переворота. Сбили националисты, которым отнюдь не по душе был нынешний курс Турции. А действующая власть оказалась меж двух огней. Принять на себя ответственность – поссориться с великим северным соседом с непредсказуемыми последствиями. Откреститься от содеянного, извиниться – навлечь на себя обвинения в национальном унижении и сыграть националистам на руку.
– Откуда такие данные? – спросил министр обороны.
– Из надежных источников, – отмахнулся директор СВР, – организаторы теракта, по всей видимости, в среднем офицерском звене турецкой армии, исполнители, вероятней всего, исламисты. Цель – как предполагает наш источник – дестабилизация обстановки в стране, создание условий для государственного переворота и военной диктатуры. Но не исключено, что и среди офицеров есть тайно сочувствующие исламистам. Костяк группы, скорее всего, сформировался в районе боевых действий в Сирии. Среди них, как и среди нас, хватает людей, психологически травмированных и готовых на агрессивные действия.
– Предполагает? Не исключено? Мы не можем полагаться на источники в таком вопросе, возможны провокации.
– Провокации? Какие? Информация есть в том виде, в каком она есть, времени для выстраивания реакции у нас нет. Нас готовятся ударить, и нам нужно принимать ответные меры, немедленно. Есть простой способ ответа – «Спартак» не едет на матч.
– Да, и ему засчитывают техническое поражение, – сказал заместитель министра обороны и директор ГРУ, – этого только не хватало.
Директор ГРУ был футбольным болельщиком, но скрывал это. Он даже вел статистику по матчам.
– Зато все останутся живы.
– Не факт. Болельщики уже в Стамбуле. Террористы могут принять решение атаковать, даже если клуб не приедет. Болельщики остаются как цель.
– Товарищи, – сказал директор СВР, – предлагаю заслушать товарища Оздоева Мустафу Булатовича, много лет проработавшего в Турции на нелегальной работе. В настоящее время он ведет это направление в штаб-квартире, и у него есть интересные мысли по поступившему сообщению.
Президент сделал разрешающий жест рукой, один из сотрудников девятки вышел за дверь и вернулся с приглашенным. Проводил до кафедры, настороженно встал рядом. Человек, у которого нет допуска, априори опасен.
  
– Товарищи…
…
– Для начала кратко о текущем состоянии дел в Турции. – Ведущий тюрколог внешней разведки России поправил очки. – Оно характеризуется нарастающей нестабильностью, разочарованием и потерей режимом своей традиционной социальной базы. Если углубляться в прошлое, то приход к власти умеренных мусульманских лидеров стал возможен лишь ввиду их значительных успехов в либерализации экономики и взятого курса на вступление в Европейский союз. Однако кампания по достижению членства в Европейском союзе не увенчалась успехом, а с восемнадцатого года резко обострилась и экономическая ситуация в стране. Таким образом, от режима стали отходить все более широкие слои городского населения, раздраженные тем, что власти не удается продолжить политику ускоренного экономического развития.